Не оставляй меня одну

В середине декабря наступает долгожданная дата школьного спектакля, и все выступающие жутко волнуются перед показом. Волнуется и Габриэль — вот только волнение ее немного иного рода. Габи точно знает, что не забудет текст — она никогда ничего не забывала, когда речь заходила о заучивании наизусть. Боится совсем другого: растеряться на сцене и опозориться перед Зеной. Это было бы для маленькой влюбленной Габриэль страшнее всего на свете. Знает ведь: Зена не изменит своего отношения, не посмеется над ней, что бы ни случилось, но все же как хочется казаться перед ней идеальной, как хочется хоть немножечко ей понравиться! (Если только Зена ее в принципе когда-нибудь воспримет больше, чем просто забитую одноклассниками девочку-изгоя, которую нужно вечно защищать). Но Габриэль до последнего не теряет надежды. Габриэль любит и Габриэль верит. (Пока в груди бьется сердце). Итак, спектакль случается. К огромному своему счастью, Габи удается вовремя собраться и не растеряться на сцене, и свою небольшую роль малютки Фэн она отыгрывает как нельзя лучше. Наступает сцена со Скруджем и его невестой Белль, которую он потерял из-за собственного тщеславия, и на сцену выходит Зена. Габриэль, наблюдающая из-за кулис, чувствует непередаваемый трепет, внутри все сладко замирает. Зена… О, Зена! Прекрасная, словно отважная воительница из древнегреческих мифов, которыми Габи зачитывалась в детстве, такая красивая, блистательная, благородная, невероятная! И Габриэль подобрала бы еще тысячу эпитетов, которые все равно бы не сумели выразить в полной мере ее восхищение. Зене зал рукоплескает больше всего. (И совершенно справедливо!) *** После спектакля, когда уже почти все расходятся по домам, Габриэль застает Зену одну за кулисами. — Ты классно сыграла, — улыбаясь, молвит Габи. — Прирожденная актриса! Правда, это было очень круто. Зена поднимает глаза, улыбаясь в ответ широкой улыбкой, которую так любит Габриэль. — Спасибо, Габи. Ты тоже была великолепна! — Думаю, пройтись до дома вместе можно и не предлагать? — Габриэль смеется. — Почему же? — Зена смеется в ответ. — Если хочешь — предложи. (И вот как ее понять?) — Зена, я предлагаю тебе пойти из школы по домам вместе, — в голосе Габи звучит нарочитая торжественность. — Предложение принято. — Да ладно! Серьезно, сама Зена снизошла до простой смертной? — Ну, все-таки в одном спектакле только что отыграли, — улыбается та в ответ. — Тем более, что в этом классе совершенно не с кем даже просто поболтать. А с тобой вроде как можно. И как ни пытается, Габриэль едва удается скрыть сейчас свое ликование. (Сегодня — определенно ее день!) *** Идут из школы по вечерним заснеженным улицам, болтая обо всем на свете, рассказывая друг другу интересные факты о себе, о чем так долго молчалось. Так, Габриэль впервые с приятным удивлением узнает, что Зена тоже обожает древнегреческие мифы, так как сама до тринадцати лет росла в Греции (потому что ее погибший четыре года назад отец был греком), узнает, что Зена давно увлекается верховой ездой, и что на конюшне у нее есть любимая лошадь по имени Арго (имя выбирала сама Зена). И то, с какой теплотой говорит она о своей четвероногой любимице, не может не тронуть сердце и без того влюбленной Габи. Габриэль же, в свою очередь, рассказывает Зене о своей семье, о том, что родители, увы, часто ругаются, и ей частенько приходится уходить в мир своих грез, книжек и историй, о младшей сестре Лиле, которой они, несмотря на четырехлетнюю разницу в возрасте, с детства не разлей вода… Зена слушает внимательно, не пропуская ни одного слова, что говорит Габи, и это подкупает как ничто другое. Габриэль благодарна. Габриэль больше, чем благодарна. — Ты — молодец, — произносит Зена, когда они подходят к дому Габи. — Не каждый способен на такую силу духа. Любой другой на твоем месте мог бы сломаться, озлобиться, но только не ты. Пообещай мне одну вещь, Габриэль: что ты не растеряешь своего света. Что остаешься такой же, что бы ни случилось. Слова Зены, такие искренние, проникают в самое сердце, задевая самые тонкие струны души. — Обещаю. Спасибо тебе, Зена. Спасибо, что защищаешь меня, что тебе не все равно. — Просто я хорошо чувствую людей, — отвечает та. — И ты, поверь мне, лучше их всех в миллионы раз. Ты — особенная. Уникальная. Никогда не забывай об этом. Заветные слова так и рвутся наружу. (Либо сейчас — либо никогда). — Ты мне нравишься, Зена. Давно, с первого твоего дня в школе. Очень сильно нравишься — и далеко не просто как подруга. Я, конечно, понимаю, что вряд ли могу рассчитывать на взаимность, но просто хочу, чтобы ты об этом знала. В морозном зимнем воздухе повисает недолгая пауза. Зена первой прерывает тишину. — На взаимность ты рассчитывать можешь. На какие-либо отношения — не уверена. Слова Зены бьют наотмашь, заставляя сердце биться в бешеном темпе. У Габриэль даже губы слегка белеют от сильных эмоций. Слова находятся не сразу. — Ты хочешь сказать, что… — Да, Габриэль. Все взаимно. И тоже с первого дня. — Поэтому ты за меня заступалась? — Еще и потому, что терпеть не могу несправедливость. — Но почему тогда ты исключаешь большее между нами? — Габриэль вся дрожит, и отнюдь не от холода. — Опять будешь говорить мне про привязанность? Про то, как это плохо и как ты хочешь меня уберечь? А если я сама хочу этой привязанности? — Я привыкла, что привязаны ко мне только мама и Арго. Они уже привыкли. — К чему привыкли? — Габриэль в который раз подряд не понимает ее загадок. — Ко мне. А тебе привыкнуть будет трудно. — Честно, Зена? Звучит как бред. — Да жизнь вообще порой та еще бредовая штука, — Зена усмехается с едва уловимым оттенком грусти. — Это значит, что все остается по-прежнему? — Это значит, тебе пора домой, — улыбается Зена, и в улыбке ее читается теплота, которую ничем не скроешь, как ни старайся. — Час уже поздний — твои родители, наверное, волнуются. Увидимся завтра в школе, Габи. Спасибо за приятную беседу. На том прощаются, и Зена, ничего больше не сказав, уходит.