Не оставляй меня одну

Любить Зену, идти с ней по жизни рука об руку, просто быть рядом — для Габриэль это значит выиграть эту жизнь в нехилую такую лотерею. Любить Зену и быть любимой ею в ответ — могла ли мечтать об этом та, что еще вчера в смущении отводила глаза на последнем ряду класса и боялась даже заговорить первой? А теперь они проводят вместе рождественские каникулы, и Габриэль сладко засыпает в морозный январский вечер на руках у той, за которую, не раздумывая, отдала бы жизнь, если бы пришлось. Зена обнимает, напевая тихую колыбельную безумно красивым голосом, и укачивает сонную Габи, словно младенца. (А Габриэль так и млеет в ее объятиях). К концу каникул обе уже знакомы с семьями друг друга. Правда, своим весьма консервативных взглядов родителям Габи пока что представляет Зену просто как свою близкую школьную подругу (она обязательно признается им, просто пока не время). Сирена же — мать Зены — догадывается обо всем с первого дня, как только Габриэль переступает порог ее дома. — Просто подруги так друг на друга не смотрят, — молвит Сирена, лукаво улыбаясь. — Все мне с вами ясно, девочки. И да, если что, я не против. Ты очень хорошая, Габи, это чувствуется. Зене с тобой повезло. В школе решают держать это в тайне, по крайней мере, до выпускного. (Впрочем, Зена с удовольствием посмотрела бы ни реакцию их до ужаса противных одноклассников, но Габриэль не хочет лишних приключений на свою голову, и Зена уважает ее решение). Тем временем, наступает февраль — последний зимний виток перед долгожданной весной. Темнеет позже, становится легче вставать по утрам, а в воздухе словно веет какой-то небывалой легкостью и обновлением. Одноклассники Зены и Габриэль уже вовсю обсуждают предстоящий в конце учебного года выпускной. — Эй, Габи, — насмешливо молвит Лиана, одна из верных подружек-приспешниц Мэгги, входящая в «элиту» класса. — Ты уже решила, с кем пойдешь на выпускной? Ты вообще туда идешь? — Пока не знаю, — отвечает Габриэль, заметно тушуясь. — Я еще не думала о выпускном. — Да с кем ей идти-то? — издевательски смеется сидящая рядом с Лианой Мэгги. — Можно подумать, кто-то захочет по собственной воле идти на выпускной с этой забитой дурочкой! Разве что только из жалости. Да, Габи? — начинает смеяться ещё сильнее. — А я бы на твоем месте думала сейчас не о выпускном, — вмешивается Зена, обращаясь к Мэгги. — Сомневаюсь, что хоть один приличный университет примет тебя с твоими мозгами — а точнее, полным их отсутствием. Так что займись-ка лучше учебой и не трогай Габриэль, а то хуже будет! Домой после уроков идут, как всегда, вместе (не держась за руки на всякий случай, чтобы ты не увидел случайно кто из класса). (Конспирация — превыше всего). — Ты их не слушай, Габи, — молвит Зена. — Они все, во главе с Мэгги — шакалья стая, не более. А ты у меня — волчица. Всегда помни это. — Считаешь меня такой же сильной, как волчица? — Габриэль улыбается в ответ. — Безусловно. Ты — моя волчица, сильная, умная и храбрая. Такой всегда и оставайся. Габриэль и не пытается скрыть своего внутреннего ликования. (Приятно слышать такое от любимой девушки). — Зена, я тут подумала, — говорит она. — А что, если мы с тобой пойдем на выпускной вместе? Ты только представь их лица! Да и не только в этом дело. Просто я хочу пойти на выпускной с тобой. — Посмотрим, Габи, — в голосе Зены сквозит едва уловимый оттенок чего-то печального. — До выпускного еще куча времени. Не люблю загадывать так надолго вперед. Только без обид, милая, хорошо? — улыбается настолько теплой улыбкой, что Габриэль, если и хотела бы обидеться — не смогла бы. — Все хорошо, Зена, — приближается и мягко целует в уголки губ. Зена с присущей лишь ей одной нежностью отвечает на поцелуй. (И что может быть дороже этой любви, что была послана ей столь внезапно и теперь отзывается невероятным теплом где-то в районе солнечного сплетения?)