Сапфировая роза

Регина Я — Паладин. Эта новость, свалившаяся на меня, терзала мысли до самого утра. Противоречия, распирающие и поднимающие бурю в душе, не давали сомкнуть глаз. И отгородиться от всего того дерьма, в котором я оказалась и еще больше погружусь, когда раскроюсь перед отцом не получалось. А я должна, просто обязана сказать ему о том, что пробудила Взгляд истины. Ведь это умение поможет в охоте на потусторонних монстров. Монстры. Одного я знаю. Лука Мстиславовна, она полуночник. И не новичок, только вставшая на путь крови, нет. Она старый представитель нежити. Ей, если придерживаться классификации от бабушки, около века. А судя по сапфировым розам, роняющим лепестки, еще и опасный, наделенный потусторонними способностями. Ведь чем бутонов больше, а цвет насыщеннее, тем полуночник сильнее. А она сильна, так как бутонов много, очень много, как и лепестков, падающих к ее ногам. Думаю, что учителю Луке ни отец, ни бабушка, ни кто-то из паладинов города не страшен. Что уж говорить обо мне, даже не умеющей оружие в руке держать. Но я, даже если отец заставит меня направить дуло на учителя, не смогу выстрелить. Почему? Потому что, видя ее — дыхание замирает в моменте, а сердце горит кипящей от чувств кровью. От взгляда, голоса, когда Лука Мстиславовна называет мое имя — щеки и кончики ушей заливаются краской. — Регина, ты как? — спрашивает бабушка, наблюдая, как я уже несколько минут смотрю в одну точку, вместо того, чтобы съесть завтрак. — Может, поговорим? — предлагает она, но я отказываюсь, поясняя: — Вчера наговорились, — и быстро, всего за пару минут съев завтрак, намыв за собой посуду, собрав учебники и тетради, ушла в школу. По пути думала, как рассказать о том, что знаю кто она. И о себе, о способности «Взор истины», унаследованном от родительницы. Подбирала слова. Вела внутренний диалог, прокручивала варианты развития событий. Решилась. Договорилась и пообещала, что все расскажу. Так будет правильно. И если не смогу до урока в перемену, то попробую после. Задержусь и попрошу уделить мне время. *** Весь продуманный план полетел к херам. Во-первых — Лука Мстиславовна пришла в класс ровно со звонком на урок. Во-вторых — объявила о сочинении по заданному ранее произведению. Сама же, оставив вместо себя учителя МХК, ушла в кабинет директора. В-третьих — по словам Зинаиды Петровны, Лука Мстиславовна в школу сегодня не вернется. Как и еще несколько учителей, отправленных управлением на какие-то курсы повышения квалификации. «Что ж, если не получается донести лично, глаза в глаза, передам послание через сочинение, приложив к нему строки, написанные для нее, о ней», — решилась, договорившись с самой собой. Сочинение по «Мастеру и Маргарите» было написано мной за пол урока. Проверено и отредактировано на ошибки и опечатки. Переписано в чистовик. Остальное же время я думала, как в строках, с помощью рифмы донести до Луки Мстиславовны и чувства, чтобы не быть сразу раскрытой, и истину положения, в котором мы с ней оказались. Я, по большей части, но не суть. Не знаю почему, но строки не хотели складываться в четверостишия, не лилась потоком рифма. Лишь когда я глубоко вдохнула, отринула привычное мировосприятие и перешла на «Взор», видя все в мрачных, полусерых оттенках, полились строки, выстраиваясь в стих. Его, как и хотела, приложила к сочинению, сдала вместе с тетрадью по Литературе, в которой писала. «Не знаю, поймет или нет, но я выговорилась!» Подумав об этом, пошла на следующий урок. На пару Алгебра/Геометрия, к заносчивой, с непомерным ЧСВ Маргарите Николаевне. К даме далеко преклонного возраста, но все еще считающей, что она в тренде, на волне современности, раз одевается не как педагог, строго, но со вкусом, а как ученица среднего потока. И красится она, как добравшаяся до материной косметички дошкольница. «Еще немного», — уговаривала я себя, переступая порог кабинета, занимая привычное место: вторую парту на третьем ряду.