Сапфировая роза

Лука Ариадна откровенно нарывалась, обвиняя совет старейшин в бездействии с Душителем. По ее мнению, раз главы кланов до сих пор не поймали убийцу, им плевать на людей, на жестокость, с которой полуночник забирает жизни. Гнев, клокочущий в ее груди, затопивший алой пеленой глаза, никак не стихал, а кипел, разжигая пожар ненависти. — Не забывайс-с-ся, Ариадна, с кем разговариваеш-ш-шь! Хотела напомнить бывшей видящей о статусе, которым меня наградила Эсмеральда почти тридцать лет назад, но не успела. Вновь раздался звонок, заливающийся птичьей трелью, оповещая об еще одном позднем госте. Сидя на своем месте, с чашкой кофе в руке, не смотря на Регину, только на дверь, ждала визитера. Михаил, так и пышущий святой энергией, метая гневные искры в мою сторону, ворвался на кухню. — Сапфировая полуночница! — взревел он, тут же переходя в наступление. В его руке, всего за пару мгновений сформировался золотой шар. Заклинание «Солнечная сфера», обращающее в пепел любую нежить. И неважно, молодой ты полуночник, старейший или древний. Итог один — пепел на полу вместо тела. Правда, есть нюанс, о котором почти все паладины забывают. Как и стоящий в кухонном проеме Михаил. Опытный воин, убивший и обративший пеплом множество полуночников, не учел часть суток и его влияние на ситуацию. — Нет! — оглушительно вскрикнула Регина, оказываясь рядом со мной в считанные мгновения, закрывая от золотого шара. Ей, как наследнице рода Паладинов, полностью пробудившей дар, заклинание не должно было принести вреда, но проверять так это или нет, не стала. А выставив руку вперед, поймала брошенную в мою сторону сферу. Регина, ожидая столкновения с заклинанием, закрыла глаза. Приготовилась ощутить жар или жжение. Но ничего. Миг, два, три… ничего не происходило. — Учитель, как так? — удивилась она, открыв глаза. — Это же… концентрированные солнечные лучи! Они должны были вас… — обжечь, да. Но сработал как раз тот самый нюанс. — Вы… в порядке, — недоумевала она, видя в моей ладони золотистый шарик. От соприкосновения с солнечным заклинанием даже ожога не осталось. — Я в порядке, — сказала я девочке, прижимая ее к себе, защищая от пылающего гневом и ненавистью Михаила. Регина, словно не слыша слов, продолжала смотреть на объятую тьмой руку, все еще держащую одно из опаснейших заклинаний против полуночников. Миг, моя клыкастая улыбка и на кухне, под взгляды паладинов, раздается оглушительный треск разбивающегося стекла. Так, в когтях, окутанных черно-синей мглой, рассыпается на осколки сфера. — Ты! — прорычал паладин, собираясь повторить атаку, но в этот раз вложить больше сил и придать им иной вид. Меня должны были пронзить стрелы, уже лежащие на тетиве святого оружия, только… «Ха-ха-ха!» — раздался леденящий душу и кровь утробный смех, оживляющий черные тени, отбрасываемые предметами гарнитура и мебели. От моего вмешательства пробудились от долгой спячки теневые жители. Залаяли, заскрежетали застаревшими связками, хрипя и булькая концентрированным мраком, копившимся все эти годя, десятилетия. Блуждая по стенам, потолку, скребли когтями-лезвиями, оставляя там глубокие следы. Играли с проводкой, заставляя свет мигать. А всего лишь по щелчку пальца, вложив толику энергии тьмы, следуя моему приказу, обратили тени под ногами Михаила и Ариадны в своих помощников, моих подчиненных. Подчиняясь приказу призвавшего, подчинившего, тени паладинов сковывали их, не давая и шагу ступить, пошевелиться. Шипя змеями, цепляясь отросшими когтя за одежду, кожу, поднимались все выше и выше. Тянулись к их глоткам, желая сомкнуть кольцом мощных лап, а затем разорвать на части. — Пус…ти! — требовал Михаил, не способный пошевелиться. — Ночь — моё время, Фролов! — зло выплюнула имя его светлого и величественного рода, по-прежнему прижимая и оберегая от его гнева Регину, дрожащую как осиновый лист на ноябрьском ветру. Она смотрела куда угодно, но только не на родителя. Он же, пытаясь вырваться, не сводил с нее взгляд. — Сейчас поздний вечер, а значит, солнцем ведомая сила в твоих венах, не причинит мне вред, — даже показала руку, которой поймала золотой шар. Там нет и следа. — Тогда как я могу… — не договорила. Девочка, набравшись смелости, попросила: — Учитель Лука, не причиняйте им вреда, — Регине было страшно, от этого в ее глазах застыли слезы, а сердце застучало как сумасшедшее, гоняя солнцем благословленную кровь по венам, — пожалуйста, — взмолила, коснувшись моей руки. Она дрожит от страха, от паники, от неопределенности, что будет, когда я уйду, оставив ее с отцом и бабушкой. Многое в данный момент ее беспокоит. Но больше всего: — Душитель. Как его поймать? — Хм, — усмехнулась я, услыша хоть от одного из паладинов тему, ради которой и пришла. — Только ради тебя, Регина, — сказала, смотря в глаза Михаила и Ариадны. Не отпуская девочку из своих объятий, все еще прижимая ее к себе, отозвала потустороннюю тьму, вернула теневых созданий на их прежнее место, но с приказом следить за девочкой, оберегать ее от отца и ему подобных. Набросив «вуаль» человеческого облика, опустившись на стул, Регина рядом, предложила: — Обсудим Рубинового Душителя?