Сапфировая роза

Лука Фроловых я покинула ближе к полуночи, предварительно взяв с Михаила и Ариадны слово, что они ни коим образом не навредят Регине, особенно Паладин. Ведь ее сознание, пусть и полностью перестроилось под дар Видящей, все еще слабо, разум не укреплен ментальными барьерами и опытом погружения в полуночную сущность. Поэтому девочку не стоит напрягать принудительными видениями. Со мной в этом вопросе была согласна Ариадна. Поддержала и сказала, что проследит, не даст внучке потерять себя в видениях, чужих желаниях и эмоциях. Михаил же был против ожиданий. Он жаждал поймать Пожирателя быстрее совета. Мечтал, даже грезил, как вывернет того наизнанку и спалит в пепел то, что останется. Но в том, что Регина еще не готова, он не спорил. Видел, как ей все еще плохо от «Облачения» в шкуру убийцы. — Выздоравливай, Регина, — пожелала девочке, ступая в густую тень, оказываясь у подъезда своего дома. Полночь. Соседи почти все спят, и лишь кое-где, словно огни дальних фар, мерцал в окнах тусклый свет, льющийся от настольных ламп или включенных экранов. Тишина и спокойствие. Тьма и умиротворение. Сущность полуночника в трепете и восторге. Мурлыкает, как ласковый кот. Закрывая глаза, подставляя лицо под редкие порывы осеннего ветра, растворяюсь во мраке. Дрожу каждой клеточкой тела, как ощущаю прикосновение к пространственной ткани. Ненавязчивое, не несущее вреда. Дружеское. И всё-таки что-то в этом дыхании ночи неуловимо меняется. Будто издалека, из-под горизонта тянется тихий зов, стелющийся прямо сквозь темноту, как тонкая серебристая нить. Не звук, нет, скорее направление, которому подчиняешься без вопросов. Глаза ещё закрыты, но я уже нет уверенности, что нахожусь там же, где мгновение назад. Пятка касается земли иначе. Воздух плотнее. Темнота подарила мне чужое пространство, и я, наивно доверившись, делаю шаг внутрь. Ветер затихает, будто уступая место чему-то другому. Глубокому. Наблюдающему. На миг кажется если сейчас открыть глаза, я увижу не знакомый двор, не окна сонных квартир а улицу, где никто никогда не жил. Где осенний воздух пахнет не мокрым асфальтом, а забытым ожиданием. И дрожь во мне уже не от холода. — Мрачной ночи, Ция! — слышу голос аметистовой подруги, крайне редко меня навещающей. Обязанности заместителя старейшины, ее правой руки, отнимают свободное время, не дают навестить и поговорить за полуночную жизнь. А нам есть что обсудить, кого обматерить, и о чем пошептаться за пологом «Тишины». — Мрачной, Риана! Адриана нисколько не изменилась. Все такая же элегантная и изысканная, истинная леди и наследница когда-то величественного рода. Холодно-русые локоны, как и всегда, уложены в прическу, которую держит серебряная шпилька с драгоценными камнями вверенного старейшиной клана. Ее глаза-хамелеоны, не скрытые за затемненными стеклами очков, смотрят на меня яркой зелёнью с небольшими сиреневыми вкраплениями. А улыбка, нежная и приветливая, поднимает вверх уголки лавандовых губ. — Не откажитесь, смотрящая Азаро, проследовать за нами и побеседовать? — раздается голос еще одной знатной дамы, занимающей важный пост подле старейшей изумрудного клана. — Мрачной ночи, Изольда Переславовна, — поприветствовала я заместителя Изумрудного клана, как и гласит кодекс младшей послушницы: кончики пальцев касаются груди, там, где давным-давно не бьется сердце. Склоняясь, не смотря ей в глаза, соглашаюсь пройтись и побеседовать о беде всей полуночной расы. Изольда Переславовна — женщина благородная, высокой морали и чести. К ее мнению прислушиваются старейшины других драгоценных родов, словам не перечат, а внимают каждому слогу. Ее почитают наравне с главой, а может, даже больше. Для изумрудных Изольда — святой лик, пример для подражания. — А Мист и Ярослав? — оглядываясь по сторонам, спрашиваю о других заместителях драгоценных старейшин. Думала, они, как и дамы, почтят меня своим визитом, но нет. Как шепнула Адриана, у мужчин свои дела. Нам, женщинам, с ними в эту ночь не по пути. К тому же, Мист и Ярослав, с разрешения глав кланом, собирались поймать Пожирателя. Чтобы это сделать, рубиновый и сапфировый заместители, объединившие усилия. Призвали на помощь местных полуночников, которые были не прочь подзаработать и получить возможность вступить в драгоценный клан. Наняли наемников из двуипостасных и отставного видящего из Паладинов. — И потомок первого святого рыцаря вот так вот согласился работать с теми, на кого он в прошлом охотился? — удивилась я, думая над тем, что сама бы не отказалась от видящего. Правда, один у меня есть, но ее рассудком и здоровьем я рисковать не хочу. Ей рано участвовать, а вот Ариадне… Но, об этом я подумаю потом, когда закончится вечерний променад между нами девочками. — А теперь, Лукреция Мстиславовна, рассказывайте о Пожирателе с самого начала, — попросила Изольда Переславовна, — пожалуйста. С самого начала… Если бы я знала, с чего все это началось, когда он появился, то сообщила бы совету куда раньше, чем тот успел бы испить собрата! К сожалению, мне известно только то, что убийца, все это время, выставлял себя озабоченным маньяком, которому доставляет удовольствие душить опьяненных похотью и страстью белокурых дев. Не брать их, а лишь утолять их голод, одновременно с этим распаляя свой. Но когда, в какой момент времени возбуждение и вожделение переросло в неутолимое чревоугодие, сжигающее голодный желудок, мне неведомо. Только промежуток времени, между убийством как Душить и Потрошитель. Неизменными оставались только жертвы, которых рубиновый выбирал. Голубоглазые блондинки, миниатюрные, хрупкие на вид, но ненасытные внутри. — Ненасытные голубоглазые блондинки, — пробормотала Адриана, словно ловя убегающую мысль, — погоди… — встрепенулась она, но поток ее так не начавшихся рассуждений прервало оповещение. — Ярослав приглашает нас на встречу, — говорит подруга, читая сообщение: — круглосуточный кафетерий «Вероника». Через пятнадцать минут. — Хм, — задумалась Изольда, — это приглашение не вселяет уверенности в искренность и праведность совершенного поступка, — сказала она, имея ввиду, что Ярослав так себя не ведет. В манере Ярослава не пригласить на встречу к конкретному времени, а прийти лично, ворваться в поток спокойствия из ближайшей тени и заявиться, без предварительных предупреждений. К тому же, он сейчас с Мистом, проводит собственное расследование. Значит… — Здесь что-то не так! — воскликнула Адриана, спешно покидая меня и возвращаясь к аметистовому главе, обещая, что как только убедиться в безопасности старейшины, вернуться и продолжить разговор. — До встречи, Лукреция, — вторила ей Изольда, шагая в ближайшую тень, оказываясь, как и Адрина, подле своей старейшей госпожи. Я же осталась одна, в густом мраке полуночи. Вдали от дома, но близко к обозначенному Ярославом (а им ли?) месту. Меня раздирали противоречия, одолевали сомнения и подозрения. Хотелось отозваться на приглашение и узнать, что же хотел рассказать Ярослав. Но здравый рассудок и чутье вопили воплем неупокоенного призрака, предупреждали о вероятной опасности. Взвесив все «за» и «против», договорившись сама с собой, шагнула в ближайшую тень, чтобы вновь оказаться у подъезда своего дома. Только… — Мда, недооценил я живучесть Ярослава! — раздался оглушительный, с легкой хрипотцой голос, нарушая извечную тьму ночи.