where it truly lies (in my arms, babe)

Оскар бежит по школьным коридорам. Он смотрит на часы: слишком поздно, и Мелли скорее всего, осталась одна. Снова. Он наконец находит ее класс и стучит в дверь, думая о том, как он будет извиняться на этот раз. «Извините, мистер Албон, я задержался на работе, мама и сестра тоже были заняты» и все в этом духе – одни и те же слова, которые бедный мистер Албон слышит каждую неделю. Может быть, даже почти каждый день. Но он не слышит ни звука из кабинета, и когда открывает дверь, видит Мелани – она сидит за столом со своим учителем и что-то ему рассказывает. Оскар хмурится – это не мистер Албон. Он тоже выглядит довольно молодо, но Оскар не видит его лица – они вместе что-то рисуют, низко наклонив головы. Девочка выглядит веселой, смеясь после того, как ее учитель что-то ей сказал. Он даже не выглядит как учитель. Оскар дает себе пару секунд, чтобы отдышаться после марафона по школе, но он уже заставил себя ждать, поэтому он откашливается, пытаясь привлечь внимание. – Мелли? Они оба поднимают голову, и Оскар не может поверить своим глазам. Все заготовленные фразы и извинения застряли в горле. Последний раз, когда он его видел, ему было двадцать – худенький, маленький, с торчащими волосами и неловкой улыбкой. Сейчас он был совсем другим, но в то же время, все тем же неловким подростком, которого Оскар всегда знал. Кудри, глаза, руки – все то же, как и улыбка, которая сразу же пропадает, как только он понимает, кто отец этой девочки. – Папа! – Мелани бежит в объятия Оскара, но он все еще смотрит на Ландо, как будто увидел призрака, как будто этого не могло произойти, как будто они живут в разных вселенных и шансов встретиться снова просто не было. Ландо не может найти в себе силы чтобы встать, подойти к нему, сказать что-то. Что он скажет? Прошло почти десять лет, он не тот, что раньше, а главное, Оскар уже не тот. У него есть семья, есть дочь, ему не нужен Ландо или кто-то еще. Или кто угодно, но не Ландо. Наконец, он встает. Подходит к нему, все еще не веря своим глазам, что он здесь. Внутри все словно переворачивается, сердце стучит так громко, что кажется, все сейчас это слышат. Его руки дрожат, ноги словно стали ватными, и кажется, что он так далеко. Он, человек, по которому он скучал все эти десять лет, и которого он сам тогда бросил. – Привет. – Оскар решает заговорить первым, потому что он знает, как тяжело Ландо это сделать. Раньше. Раньше он знал это. Сейчас он другой. Оскар прижимает дочь поближе, цепляясь за нее словно за спасательный круг. – Привет. – Его голос сейчас глубже, немного хриплый, может, из-за волнения. Ландо хочется подойти ближе, коснуться его, вдохнуть его запах. Он все тот же, что и раньше, или уже нет? Но это будет уже чересчур. Слишком страшно быть отвергнутым, и он знает, через что Оскару пришлось тогда пройти – он точно оттолкнет его. Если честно, Ландо вообще бы никогда не заговорил на его месте. – Мелли молодец. Очень талантлива. – Ландо выдавливает из себя, кусая губы и чувствуя, как страх словно поглощает его, не давая вздохнуть. – Спасибо. – Оскар кивает, его взгляд задерживается на всех мелочах, по которым он скучал – родинки на щеках и шее, которые он пересчитывал перед сном поцелуями; глаза, цвет которых все время менялся – такие красивые что дух перехватывало каждый раз, когда они встречались взглядами; губы, всегда немного припухшие от того, что он их все время кусает. Ничего не изменилось, думает он, глядя на крохотную капельку крови, когда Ландо прикусывает губу слишком сильно. На секунду Оскару хочется снова поцеловать его, снова почувствовать во рту этот металлический привкус. – Мистер Норрис мой новый учитель. Помнишь я тебе говорила? Он умеет рисовать машины, как у тебя на работе! – Мелани подбегает к парте чтобы схватить листы и возвращается, протягивая Оскару рисунки. – Красивые, правда? – Да, очень. – Оскар неловко кашляет, делая вид что рассматривает рисунки и бросает взгляд в сторону Ландо, замечая, как он нервно перебирает пальцами край толстовки и краснеет. Напряжение в комнате почти осязаемо. Мысли в голове Ландо проносятся даже быстрее, чем болид Формулы-1 как на рисунках в руках Оскара. Воспоминания об их последней встрече всплывают в памяти, и Ландо молча глотает слезы, пытаясь найти предлог, чтобы уйти, покинуть эту комнату, убежатьубежатьубежать прочь. – Мне... мне нужно... кое-что сделать. До свидания. – Говорит Ландо, выходя из класса слишком быстро, чтобы Оскар успел заметить слезы в его глазах. – До свидания. – Оскар отвечает тихо, все еще в шоке. Он помогает Мелани донести рюкзак и не слушает, о чем она болтает по пути к машине. Ландо открывает дверь в какой-то темный пустой класс. Это не мог быть Оскар. Но это был он. Такое чувство, что он спит или видит галлюцинации, что бы это ни было, но это не реальность. Ландо всхлипывает и даже не понимает, почему плачет. Он не дурак, он заметил фамилию «Пиастри» в списке учеников, но надеялся, что это другая Пиастри. По крайней мере, не дочь Оскара. В конце концов, у него есть сестры. Почему она не чья-то еще дочь? Ландо стонет, обхватив руками колени, сидя на полу. Все, чего он сейчас хотел, – бросить эту работу и сбежать, как он уже сделал десять лет назад. Но он не может. И Оскар будет рядом. И, что более важно, его дочь всегда будет рядом. Глубокий вдох. Все будет хорошо, правда? Они взрослые люди. Оскар… Оскар забыл. Оскару все равно на него. У него, наверное, красивая жена, большой дом, хорошо оплачиваемая работа, собака и все то, что люди обычно хотят иметь, чтобы называть свою жизнь счастливой и успешной. Выдох. Но как он мог забыть? Как он мог забыть Ландо, их жизнь, их мечты, их любовь, в конце концов. Была ли это вообще любовь? Вдох. Скорее всего, нет. Ландо снова слишком эгоистичен. Оскар не должен был страдать и ждать, пока Ландо вернется. Он и не собирался возвращаться. Вдох! Что-то застряло внутри и не дает ему дышать, что-то тяжелое и темное. Что-то, от чего он не может убежать. Что-то, что преследует его долгие годы с тех пор, как он расстался с Оскаром и попытался жить своей жизнью в Испании, пытаясь забыть, забытьзабытьзабыть обо всем. Пытался быть счастливым, убеждая себя, что поступил правильно. Он давится слезами. Вдох. Рука сжимает толстовку в том месте, где его сердце бьется так сильно, что он слышит его удары. Последние пару лет он думал, что у него нет сердца. «Вдох, выдох. Медленно. Хорошо? Все в порядке. Монстры ушли, видишь? Никто не причинит тебе вреда» – слова Макса, которые врезались ему в память. Ландо помнит ту ночь, когда Макс впервые сказал ему это: им было по десять лет, и Ландо боялся даже позвать кого-нибудь на помощь в темноте комнаты в летнем лагере. Он думал, что другие будут смеяться над ним. Он думал, что должен быть храбрым. Он думал, что плакать и бояться темноты – это плохо. Той ночью Макс обнял его и сказал, что все в порядке. Ландо хотел бы, чтобы Макс был сейчас рядом. Вдох. Выдох. Он протягивает руку в темноту класса. Все хорошо. С ним все будет в порядке. Вдох. Выдох. Это не так страшно, правда? Оскар не такой уж страшный. Они могут жить в одном городе. Ландо, возможно, сможет изменить свое расписание. Он найдет решение. Вдох. Выдох. С ним все будет в порядке. И, возможно, у них тоже все будет хорошо. *** Ландо действительно нравится его работа. Дети любят его, и он любит их. Работа не занимает много времени – в конце концов, он всего лишь учитель рисования. Но после того вечера он не знает, чего на самом деле хочет. Ландо хочет увидеть Оскара, он скучал по нему, и это все еще кажется ему сном, но в то же время он не знает, что делать. Что он должен сказать? Или чего не должен? Он не знает и рад, что в конце дня с детьми обычно остается Алекс, так что они больше не будут видеться. *** Конец октября – самый нелюбимый месяц Ландо: всегда дождливо, холодно, темно, и все это выглядит так, словно он попал в какой–то депрессивный фильм. Единственное, что помогает ему справиться с этим, – Хэллоуин. Он все спланировал, чтобы отпраздновать это событие со своими учениками (честно говоря, ему просто больше не с кем праздновать), поэтому он проводит вечера в школе, вырезая украшения для классной комнаты. Просто чтобы создать нужную атмосферу он включает фильм. На заднем плане играет "Коралина в стране кошмаров", а он развешивает по стенам бумажных пауков и паутину. Стремянка не очень надежная, но он не нашел ничего лучше. Почти все готово. Ландо смотрит на свою работу и улыбается – выглядит красиво, и дети будут довольны. По крайней мере, он надеется, что они проникнутся атмосферой праздника. Дверь открылась так неожиданно, что Ландо вздрогнул и его нога соскользнула со ступеньки. Раздался шум, слишком громкий в стенах тихой и практически пустой школы. Ландо моргает пару раз, пытаясь осознать, что произошло. Пол оказался… жестким. Слишком жестким для его бедных ладоней и коленей, и Ландо рад, что стоял всего лишь на второй ступеньке стремянки, иначе он, скорее всего, ударился бы спиной или головой. – Боже мой, Ландо, ты в порядке? – Оскар несколькими быстрыми шагами пересекает класс, опускается перед ним на корточки и помогает ему подняться. – Привет, – бормочет Ландо, принимая его помощь. У него болят руки, колени, и он все еще в небольшом шоке от того, что произошло. – Привет, – тихо говорит Оскар, беря его руки в свои. – Больно? – спрашивает он, осторожно потирая мягкую кожу, на которой остались пару царапин. Ландо думает, что он просто бредит. – Немного. – Он кивает, прикусывая губу. Оскар не смотрит на него, дотрагиваясь до маленьких царапин, и кажется, что он собирается поцеловать его ладони, чтобы унять боль, как он делал раньше. Но Оскар качает головой, как будто это была минутная слабость, и осторожно высвобождает его руки. – Наверное, стоит обработать. – Он говорит, встает и отходит от Ландо, и кажется, что маленький пузырь прошлого вокруг них лопнул, и они вернулись к реальности. – Да, наверное. – Ландо больше не смотрит на него, трясущимися руками подбирая оставшиеся украшения. Он все доделает завтра, для сегодняшнего дня это уже слишком. – Итак... что случилось? – Спрашивает Оскар, наблюдая за ним. – Да я просто хотел повесить украшения и... – Ландо нервно улыбается, взмахивая рукой с бумажными летучими мышами, но не успевает закончить, как Оскар прерывает его. – Я про Мелли. Ландо никогда еще не чувствовал себя таким глупым. – О, эм... да... Мелли поссорилась с одним мальчиком... Я знаю, она не такая, она очень хорошая девочка, но я спросил ее, что случилось, и она ничего не сказала. Я знаю, что на это есть какая–то причина, и... и я хотел попросить тебя поговорить с ней. – Что она сделала? – Оскар хмурится. Мелли никогда ни с кем не ссорится – обычно она страдает из–за своей доброты к людям, которые этого не заслуживают. – Пара синяков и царапин, ничего серьезного. Она хороший боец. – Ландо улыбается, проходя по классу и собирая ножницы, клей, бумагу – все, что он использовал для изготовления украшений. – Я поговорю с ней. – Хорошо, – кивает Ландо. – Что–то еще? – Спрашивает Оскар, и Ландо чувствует себя виноватым из–за того, что заставил его прийти так поздно. Он устал, дома его ждет дочь, а Ландо ведет себя так эгоистично. Снова. – Нет. Я не думал, что ты придешь так поздно. Я думал, что поговорю с ее мамой... – У нее нет матери. – Оскар говорит спокойно и холодно, и Ландо вздрагивает, глядя на него. – Ох. Хорошо. – Молчание становится неловким, они сидят в ожидании так, как будто им обоим есть что сказать. Ландо бросает взгляд на Оскара, который погружен в свои мысли. – Извини, если я... Уже поздно, и ты устал, извини. Ты мог бы просто позвонить, я не думал... – Все в порядке. – Оскар улыбается, но, похоже, это одна из его вежливых улыбок, которыми он улыбается посторонним. Сердце Ландо сжимается, когда он думает, что теперь он один из них. Он хотел бы снова заставить его улыбнуться, увидеть его настоящую улыбку, увидеть, как он смеется, закрыв глаза и запрокинув голову– – Тогда… пока. – говорит Ландо, собирая последние вещи. – Пока. Оскар уходит, и Ландо со стоном ударяется лбом о стол. Это самое неприятное, что могло случиться. Он позорится каждый раз, когда они разговаривают. *** Сегодня совершенно не его день, потому что когда Ландо выходит из здания, капли дождя заставляют его поморщиться. Слишком холодно, так еще и дождь, – а Ландо не любит дождь, и кажется, что сегодня все против него – даже погода. Он дрожит, проходя через почти пустую парковку, когда слышит чей–то голос. – Ландо? Я могу отвезти тебя домой. – Говорит Оскар, опустив окно машины. Там, кажется, тепло и уютно, особенно учитывая то, что дождь усиливается с каждой секундой. – Нет, не стоит... – говорит Ландо, тут же сожалея об этом, потому что, если Оскар оставит его здесь, у него не будет шанса добраться домой сухим и более или менее быстро. – Садись. Ты промокнешь, – говорит Оскар, и Ландо благодарит всех богов и все остальное, что заставило его предложить еще раз. – Хорошо. – Он садится в теплую машину, все еще дрожа от холодного дождя и ветра. Ландо называет адрес. Оскар что–то мычит в ответ и снова замолкает. Музыки нет, и Ландо чувствует себя еще более неуютно. Конечно, он должен что–то сказать. Они должны поговорить, они взрослые люди, в конце концов. Они не могут избегать друг друга, Ландо не бросит эту работу, так что они должны хотя бы притвориться, что все в порядке. – Хорошая машина. – говорит Ландо, когда больше не может выносить молчания. – Да, – говорит Оскар, прикусывая нижнюю губу, словно пытаясь справиться с чем–то внутри, но внезапно спрашивает: – Но не такая хорошая, как у твоего бывшего? – Что ты имеешь в виду? – Ландо хмурится, заметно напрягаясь. Он просто хотел поболтать о пустяках, как будто ничего не произошло, как будто Оскар всего лишь отец его ученицы, не более того. Забыть все, что у них было раньше, забыть причину, по которой все так закончилось. – Та красная Феррари была намного лучше, не так ли? – Оскар грустно усмехается. Он нервничает, и Ландо видит, как он постукивает пальцами по рулю. Но когда загорается красный свет и они останавливаются на светофоре, Оскар поворачивает голову, чтобы посмотреть на Ландо – и тот отводит взгляд. – Оскар, пожалуйста... Не сейчас. – Он не может вынести взгляда Оскара, полного боли. Он просто не может перестать вспоминать тот момент, когда он оставил Оскара одного в той квартире, их гнездышке, в котором они прожили несколько счастливых лет вместе, со слезами на глазах и разбитым сердцем. – Почему бы и нет? Я задаю простой вопрос. – Оскар продолжает небрежно, как будто ему совсем все равно, маскируя свою боль под этим голосом, которого Ландо никогда раньше не слышал. – Нет, не лучше. – Врешь. – Оскар снова усмехается, перебивая Ландо, и это слово, вероятно, надолго останется в его памяти. Лжец, врун, обманщик – вот кем он был. – Чего ты тогда от меня хочешь, Оскар? – Он тяжело вздыхает, желая закончить этот глупый разговор, проклиная дождь, из–за которого он сейчас сидит в этой машине. – Правды? – Это правда. Он не лучше. – Ландо знает, что это ничего не изменит, но Оскар должен это знать – никто не был лучше него. – Тогда почему? – Оскар, пожалуйста, не сейчас. У тебя есть семья, ты счастлив, пожалуйста, не надо… – Разве я сказал, что счастлив? – Оскар поворачивается, чтобы снова посмотреть на него, и на секунду Ландо видит в его глазах столько боли, сколько не видел никогда. – Почему нет? У тебя прелестная дочка... – Я не хочу сейчас говорить о Мелани, хорошо? Почему ты вообще здесь работаешь? Почему ты не мог остаться там жить с ним и никогда больше не появляться в моей жизни? Ландо застывает в шоке, когда слышит последние слова. Ему так больно, что просто нечего сказать. Все эти годы он хотел снова увидеть Оскара, но это было чем-то недостижимым. И теперь, когда они наконец встретились, он даже не может объяснить, почему бросил его. Он хотел сделать это все эти годы, но теперь, когда у него появился шанс, Ландо просто хочет убежать и спрятаться где-нибудь и больше никого не видеть. – Ты причиняешь мне боль, – тихо говорит Ландо и прикусывает губу, пытаясь сдержать слезы, потому что он тоже человек, у него тоже есть чувства, и то, что Оскар сейчас так жесток, разбивает ему сердце еще больше. – Но ты ранил меня сильнее. – Его голос дрожит, и Ландо хочется заставить его остановить машину, забраться к нему на колени, обнять, провести пальцами сквозь пряди волос, сказать, что все в порядке, как он делал раньше. До того, как он облажался и все испортил. – Я знаю, и мне жаль, ладно? – Голос Ландо тоже дрожит. Он чувствует себя таким беспомощным, потому что просто ничего не может с этим поделать. Он не может прикоснуться к Оскару, он не может быть хорошим для него, он ему не подходит. На самом деле, он никогда ему не подходил. – Черт. Почему? Я не понимаю. – Машина останавливается перед домом Ландо. Он уже берется за дверную ручку, но Оскар останавливает его вопросом, – Ты когда-нибудь любил меня? – Да. – И все еще люблю. Он никогда не был так уверен в себе. Это было и остается фактом, и что–то сжимается в груди Оскара. Ландо выходит из машины, дождь все еще льет, и его толстовка прилипает к телу за считанные секунды. Оскар тоже выходит, и когда Ландо уже направляется домой, младший хватает его за запястье. – Тогда почему? – Оскар выглядит как побитый щенок, когда спрашивает об этом. Он такой потерянный, и Ландо видит в этих глазах своего Оскара. Того, которого он бросил. Мальчика, который слишком много страдал. Рука Оскара такая теплая и такая родная, как будто он всегда был рядом. Ландо дрожит – из-за холодного дождя и теплой руки на его запястье, разрываясь между своими чувствами к Оскару и страхом. – Я... не сейчас, пожалуйста. – Он не смотрит в глаза своему бывшему парню, потому что знает, что тот сейчас сломается. Ландо касается пальцев Оскара, пытаясь их разжать, но тот только крепче сжимает их. – Конечно, ты как всегда убегаешь. – В его глазах есть что–то, чего Ландо не может распознать: смесь боли, гнева, ненависти и чего–то еще. – Черт, как же я тебя ненавижу. Оскар смотрит ему в глаза, вспоминая тот первый раз, когда они были так близки. Он не знает, слезы ли это у него на глазах или просто дождь – они оба промокли, их одежда прилипла к телам, а Ландо выглядит таким маленьким и хрупким прямо здесь, перед ним. Он дрожит, и Оскар притягивает его ближе, обхватывая рукой за талию – как это всегда было раньше, и Ландо цепляется за промокшую рубашку Оскара, ощущая кончиками пальцев его горячее тело. – Я так по тебе скучал. – Шепчет Оскар и принимает, возможно, худшее решение в своей жизни –  притягивает Ландо ближе для поцелуя. Не слишком нежно, прикусывая губу до крови, чтобы показать, как сильно он по нему скучал. Ландо сначала удивляется, он ожидал чего угодно, только не этого, но, боже, как же он скучал по Оскару. Этот Оскар – другой, не тот, с которым он расстался десять лет назад, теперь более уверенный в себе, зрелый и такой чертовски сексуальный. Его руки на талии, поцелуй, вода, стекающая по их лицам и телу – кажется, что все просто слишком, слишком хорошо, чтобы быть правдой и длиться вечно. – Я тоже скучал по тебе. – Ландо шепчет ему в губы, и Оскар утыкается носом в его шею, заставляя его всхлипнуть. Он делает это не потому, что ему этого хочется, Ландо. Он просто расстроен. Он скучает по тебе, но все еще злится на тебя. Не усугубляй ситуацию. Он пожалеет об этом, а у тебя останутся твои глупые надежды. – Прости. – Снова шепчет Ландо, оставляя поцелуй на его щеке, и убегает, оставляя Оскара стоять под дождем, с разбитым сердцем, растерянностью и нарастающим холодом где–то внутри. – Черт. – Оскар бормочет, грустно смеясь. Он проводит руками по мокрым волосам и вздыхает, глядя в темное небо. Вода стекает по его лицу ниже, пропитывая рубашку, но сейчас ему все равно. Он такой жалкий. Благодаря Ландо он снова чувствует себя живым, и это похоже на американские горки – от волнения до гнева, от ненависти до бабочек в животе, от желания до разочарования в течение часа. И Оскару это нравится. Его психолог сказал бы, что это ненормально – быть настолько зависимым от человека, который, по сути, разрушил твою жизнь, но ему все равно. Он смотрит на здание. Там не горит свет. Его сердце сжимается. Ландо боится темноты, как он? Может быть, кто-то ждет его там. Может быть, кто-то помогает ему, как это делал Макс, когда Оскар встретил Ландо. В конце концов, Ландо не из тех, кто нуждался во внимании. Рядом с ним всегда кто-то был, все слетались словно мотыльки на его пламя. А Оскар уже обжег свои крылышки много лет назад. *** Как только Ландо закрывает за собой дверь, он опускается на пол, и знакомое чувство душит его. Он пытается набрать номер единственного человека, который может ему сейчас помочь, руки трясутся, и он чуть не промахивается мимо кнопки вызова. Пара секунд, которые тянутся, как часы, и Макс, наконец, берет трубку. – Макс? Где ты? Мне нужно поговорить... но если ты занят... – Он говорит быстро, пока может, и очередная волна слез не душит его. – Все в порядке. У меня есть немного времени до квалификации. Что случилось? – Осторожно спрашивает Макс. – Я встретил Оскара, – говорит Ландо, и Макс замолкает, как будто на мгновение забывает, как дышать. Добром это не кончится. – Кого? Ландо пытается что-то сказать, но только захлебывается слезами, и Максу приходится переспрашивать, просто чтобы убедиться. – Того самого Оскара? – Да. Я... он... черт, я так по нему скучаю. – Ландо шепчет так, чтобы Макс мог расслышать. – Но где? – Его дочь – моя ученица. – О, – говорит Макс, и Ландо хмурится. Как будто Макса совсем не удивляет, что у Оскара есть дети. – Ты знал? – Ландо на секунду перестает всхлипывать, и Макс колеблется с ответом. Пожалуйста, скажи «нет». – Не совсем. – Наконец произносит он, и Ландо вздыхает. Конечно, он знал. Они были друзьями, когда вместе занимались картингом, и, конечно, виделись и после той истории. – Макс, ты знал. – Он снова всхлипывает. Странное чувство охватывает его внутри. Как будто Макс предал его или что-то в этом роде. Может быть, это глупо, по-детски, эгоистично, но Ландо всегда был ревнив. Он всегда хотел, чтобы они оба принадлежали ему. Сначала Макс, потом Оскар. И когда ему пришлось расстаться с Оскаром, он не хотел терять Макса. – Да, Ландо, я знал. В конце концов, он когда-то был моим другом. Ландо молчит, и Макс вздыхает. – Но я не думал, что вы где-то столкнетесь – он всегда на работе, а последние годы ты жил в Испании... – Хорошо, – тихо говорит Ландо, покусывая нижнюю губу. Значит, Макс лгал ему все это время – что он понятия не имеет, чем занимается Оскар, не знает, где он живет, есть ли у него кто-нибудь и чем он занимался после университета. – Ландо, не злись на меня, хорошо? – Говорит Макс, и Ландо кивает, но потом понимает, что он его не видит. – Я не злюсь, Макс. Но ты мог бы мне сказать. – Ничего бы не изменилось. Лучше расскажи мне, что случилось и почему ты... в таком состоянии, – тихо произносит Макс. – Я не знаю. Я надеюсь, что не буду видеть его каждый день, иначе я сойду с ума. Он... он поцеловал меня. – Он что? – Да, я... он сказал, что скучал по мне. Я тоже по нему скучаю. Но я знаю, что он меня не простит. И я не могу, я просто ничего не могу сделать, я не знаю, что делать, поэтому я и звоню. – Ландо... Это тяжело, но ты... Я знаю, у тебя– у вас все будет хорошо. Просто дай ему немного времени. – Ландо слышит, что кто-то зовет Макса. Наверное, пришло время готовиться к квалификации. – Мне нужно идти, я позвоню тебе позже, хорошо? – Ладно. Удачи. Я посмотрю твою гонку завтра, – говорит Ландо, грустно улыбаясь. Он хотел бы, чтобы Макс был сейчас здесь, даже если это звучит слишком эгоистично. У него всегда находятся нужные слова, которые заставляют его улыбнуться и поверить, что это не конец света. Макс – это... его все. Может быть, он солгал. Может быть, он все знал. Но он не стал бы делать это без причины, верно? – Хорошо. Постарайся уснуть. Съешь что-нибудь, пожалуйста. Я позвоню тебе завтра. – Макс кладет трубку, а Ландо еще пару минут сидит, просто глядя на темный экран телефона. Он на секунду сосредотачивается на своем отражении - его нос и глаза красные и опухшие, кудри все еще мокрые от дождя. Ему следует принять душ и переодеться. Но его губы все еще горят от поцелуя. Ландо скучал по ощущению мягких губ Оскара на своих, по тому, как он целовал его, по его запаху, по рукам на талии и по теплу, которое Оскар дарил ему холодными осенними ночами. Ландо касается своих губ кончиками пальцев, закрывая глаза. Он скучал по этому. Это похоже на их первый поцелуй, те же эмоции заставляют его сердце учащенно биться, и в его голове возникает множество вопросов «а что, если». Что, если Оскар все еще хочет вернуть его? Что, если он простит его? Что, если они смогут начать все сначала? Что, если– Это не заканчивается даже тогда, когда Ландо наконец ложится спать. Он дрожит под одеялом. Дождь был слишком холодным, и одному богу известно, сколько времени он просидел в мокрой одежде на полу своей гостиной, прежде чем наконец переоделся. Завтра он встретится с Оскаром. Что он скажет?