Последняя царская ночь

Натаниэль в свои семнадцать лет уже многое знал про свою семью, и вполне понимал, почему отец так рвется переехать подальше от злочастного Балтимора. Он говорил о возможности уехать в Калифорнию или вовсе в Нью-Йорк. Натаниэль не думал, что в этом мире найдется хоть одно безопасное для их семьи место, хотя отец яростно настаивал, что где угодно будет лучше, чем здесь. Рассматривал он и переезд в Англию, к семье своей жены, по совместительству их матери, но даже пробовать выехать не просто за границу, но и на другой материк царскую семью никто не собирался. Даже дядя Стюарт отказался помогать им, наверное, из-за сильной неприязни к Натану. Семья Веснински оказалась ненужной везде. Натаниэлю казалось, что весь мир отвернулся от них. Иногда людям стоит открыть глаза пошире, и тогда они смогут заметить, что Императрица и пятеро ее отпрысков никак не участвуют в правлении страной, и не имеют права голоса. Натан со своими подручными получил во власть слишком много, чтобы смог это отдать, этим, он и подвергает их всех в опасность. Когда их взяли под арест, ни от одного из старших детей семейства не укрылось, что все они в смертельной опасности. Лишь одна тяжело больная тринадцатилетняя Агнес не понимала, почему в доме царит тихое напряжение. Последний день его горячо любимых сестер, брата, матери и ненавистного отца, Натаниэль запомнил хорошо. С самого утра погода не обрадовала мальчишку. Пасмурное небо заранее намекало, что ничего хорошего не произойдет. И как ни крути, предчувствие не обмануло. Зато полдень смог сместить его утренние грезы тягостных раздумий на невинную надежду о лучшем, порадовав теплыми лучами солнца. Агнес слегка простудилась, из-за чего состояние ее здоровья подорвалось еще больше. Наблюдать за ее метаниями и хныканьями в кровати было невыносимым. Мать видела, что у ее детей нет настроения, и решила вывести их на короткую, получасовую прогулку во двор. Настрой это не подняло, скорее, наоборот. Попытки расслабиться наводили еще большее напряжение, но для окружающих оно не было бы заметным. За все время, когда они находились под угрозой, научились вести себя непринужденно при любых обстоятельствах, несмотря ни на что. Первой сдалась Мэри. Мать завела всех назад в особняк и принялась подготавливать лекарства, в чем ей помогала самая старшая из всех детей —двадцатидвухлетняя Лейла. День проходит почти обыденно, ничего не отличало бы его от всех других, но на ужине совсем молодой мальчик-поваренок исчез. Никто не верит, что еще хоть раз в жизни увидит его. Карточные игры после ужина никак не утихомиривают царящее в воздухе беспокойство. Уже в пол одиннадцатого вечера, семья отправляется каждый в свою комнату. Выход в интернет здесь есть, но нужно тщательно фильтровать любую информацию, просматриваемую в сети. Натаниэль знает, что совсем скоро его жизнь оборвется. Его единственный друг Кевин не получает ничего из уст самого Ната, но следит за новостями. Они познакомились с Кевином еще в детстве, когда отец решил, что ему не помешает заняться и командным видом спорта тоже. Они с Кевином были в одной команде до шестнадцатилетия Натаниэля, пока тот не получил несовместимую с игрой травму. С тех пор они почти не виделись, но общались в мессенджерах. NatVesn Пока, Кев. Спасибо за все, что ты делаешь В ответ, конечно, посыпалось море вопросов. Натаниэль не стал их читать, ведь не стоит расстраивать себя, да и перед смертью не надышишся, так ведь? К тому же завтра рано утром Кевину надо на тренировку по хоккею и в университет, не стоит заставлять его ждать чуда. До двух часов ночи спокойно не было. Он знал, что никто, кроме Агнес не спит. Нат надеется, что ее детский и больной мозг умрет быстро. Кристи, самая ближняя по возрасту к Натаниэлю, пишет ему: kristikss   У меня плохое предчувствие, будь осторожен Лола Мальком сообщает, что им всем следует пройти в подвал, для большей безопасности. Натаниэль не хочет безопасности. Он настолько устал от вечного страха, что сейчас мечтает о смерти. Когда им говорят взять самое необходимое, мол хотят перевезти в другой штат, он не берет ничего, кроме мобильного телефона и засовывает его как можно глубже в карман на молнии. Агнес несет на руках отец. Ее тело слишком ослабело для самостоятельного передвижения. Мэри следует прямо за ними, а уже за матерью все остальные. По узкому коридору их проводят в пустую комнату, обшитую деревянными досками. Чтоб не рикошетило, — усмехнулся Натаниэль в своих же мыслях. Мать, глупышка, просит внести два стула. За общим шумом обнадеженных на спасение детей, никто, кроме Натаниэля не улавливает тихую фразу Ромеро: — Видимо, умереть она хочет в кресле. Ну что ж, принесем. Слова эти совсем не огорчили парня. Он и так знал, что этой ночью не выживет никто, но такое пренебрежительное отношение к матери и Императрице, вызывало бурю негативных эмоций. Натаниэль лишь радовался, что этот ежедневный безумный животный страх наконец-то закончится. Натаниэль Веснински был четвертым ребенком в семье, соответственно, никто и не думал обучать его чему-то в серьез. Он безусловно хорошо знал весь учебный материал школы, несколько языков, играл на скрипке и учился основам обращения с холодным и огнестрельным оружием, обучался некоторым навыкам в рукопашном и не только бою, ну и как же без выученной вдоль и поперек истории всей его семьи и знания местонахождения даже самых дальних родственников. Лейлу и ее погодку Дэмиена наоборот, учили всему, что только можно знать. Родители предполагали, что именно они и взойдут на престол. Очевидно, они крупно ошибались. На трон не взойдет никто. Отец и его подручные никогда не щадили молодого Натаниэля, за любую оплошность проходились лозгами по спине, ножами по груди и тушили сигаретные бычки об его запястья. Лей и Дэм такие жестокие наказания, больше походящие на пытки из более далеких веков, а не их, двадцать первого, не получали, как и малышка Агнес. Дети же, несмотря на разное воспитание, всегда оставались дружными. Наверное, понимали, что в такой жизни не справится без поддержки близких. Мать была строга, но телесные наказания в ее исполнении были совсем не больными. Пару пощечин в неделю перетерпеть проще, чем кровавую спину и многочисленные ожоги. Смотря на эту комнату и этих людей, парень вдруг почувствовал необъяснимо сильное желание жить, которое пропало совсем давно, наверное, еще с тех пор, когда он был совсем ребенком. Власть в глазах отца, пренебрежение во взгляде матери, и кружащийся в воздухе страх взрослых детей не позволяли телу Натаниэля расслабиться хоть на мгновенье ока. Мать села у стены, ближе к окну, позади нее встали Лей, Дэм, Крис и сам Нат. Натан встал в центре комнаты, а рядом с ним в кресло посадили Агнес. Один из людей приказал им выстроится в ряд. Все молча встают на места. Этот же человек, азиатской внешности, подает какой-то знак, и в комнату входят стрелки, заслоняя собой дверной проем и часть помещения. Азиат громко зачитывает приговор о расстреле, поясняя Натану, что его родственники и сторонники пытались его освободить. Кровь в жилах кипит, но Натаниэль не двигается, как бы не хотелось сбежать. Смерть есть смерть, все они рано или поздно погибли бы — пытается себя успокоить парень. Кристи сжимает его руку и отводит за спину. Дрожь, проходящая через все тело сестры настигает и его. Натан оборачивается к семье и детям. Натаниэль услышал из уст одного из стрелков, что парня, говорившего до этого, зовут Ичиро. Он выхватывает пистолет, и парой метких выстрелов убивает царя. С этого момента начинается хаотичная пальба, длившаяся по ощущениям бесконечные две или три минуты. Мать и Лейла перекрестились, после чего погибли. Пуля пронзает мать прямо в рот. Дэмиен бросается к двери, но меткий Ичиро выстреливает прямо в бедро. Остальные палачи стреляют куда ни попадя. Когда выстрел настигает Кристи, она падает на него, придавливая своим весом. Все помещение наполняется дымом и пылью, дышать совсем нечем. На секунду Наступает тишина. Натаниэль ничего не видит, но понимает, что он единственный выживший из всей семьи. Их пульс они проверять не стали. Именно это и помогло ему выжить. Он лежит в луже крови, и старается даже не дышать. Их укладывают на носилки и накрывают простынью. С их рук срывают украшения и часы, но кто-то приказывает вернуть все на места. В один момент их всех скидывают в одну кучу и поджигают. Натаниэля огонь не достиг, его тело лежало дальше всех от взоров поджигателей, так что, когда пламя чуть не настигает его, он срывается с место и бежит куда глаза глядят. Наблюдатели видно слишком устали за эти двое суток, так что, почему-то не заметили его побега. Настоящая удача. Или, может все это одна большая и до смеху неудачная шутка? Еще не открыв глаз, он понял, что находится в чьем-то доме. Незнание не освобождает от ответственности. Натаниэль открыл сразу оба ока, не медля. Перед его взором предстала ухоженная гостиная. За окном было совсем светло, но ничьих шагов, слышно не было. Не могли же его оставить одного в своем доме. Или же понадеялись, что цесаревич не станет ничего воровать. Он поднялся, тело нещадно ломило. Может, все еще спят? С его места было видно коридор и кухню. На барную стойку взгромоздился беловолосый парень. Он моментально заметил движение, повернул голову в его сторону. Блондин будто в один миг оказался возле Натаниэля. — Ну что, цесаревич Натаниэль, открыл свои прекрасные очи, не видавшие простого людского быта?  — Что за чертовщину ты несешь? — Хриплым от чего бы то ни было голосом поинтересовался Натаниэль. — А что? Царская семья расстреляна, а ты, лежишь в моем доме живой и невредимый.  — Как я тут оказался? Натаниэль вообще не понимал где он и что происходит. Он думал, что не выживет, что погибнет вместе с последними членами династии, вместе с сестрами и братом, вместе с матерью и отцом. Хотел пожить чуть дольше, но радость от жизни не приходила, а жажда смерти маячила на горизонте. Он не верил в удачу, в судьбу, в Бога и в путь, заложенный в жизнь каждого, отчаянно верил, что каждый сам строит свою жизнь, сам платится за свои ошибки и удачи. Но то, что происходит сейчас, ни как иначе чем дар свыше. Натаниэль имеет ввиду человека, который подобрал его и привез в свой дом. Все это не более чем удачное (или нет) стечение обстоятельств. — Послушай, — Устало выдохнул Веснински. — Никто не должен знать, что я жив, что я здесь, и что ты меня видел. Парень, чье имя он все еще не знает, приблизился. Его руки всего на долю секунды оказались вне видимости, но нож уже оказался у горла. Натаниэль не отреагировал, хотя внутренности сжались, внешне он остался непоколебим.  — Какого хрена ты выжил? Натаниэль вздрогнул. Мужчина напротив даже голоса не повысил, но пронзающий холод голоса заставил табун мурашек пройтись по всему телу. Блестящая сталь оставила надрез на коже при движении, но такое мелкое повреждение было ничем, по сравнению с тем, что он уже смог пережить. Совсем неожиданно послышались шаги, спускающиеся с лестницы. В дверном проеме показался смуглый, высокий паренек. — Хэй, Эндрю.. — Совсем весело, несмотря на явное недавнее пробуждение начал было парень, но в этот момент в голове Натаниэля загорелась лампочка, а обезьяна перестала бить музыкальные тарелки друг об друга. — Эндрю Миньярд? Стой, погоди, ты друг Кевина?  — Я не друг Кевина, у этого идиота нет друзей. — Почти фыркнул Эндрю.  Ох, он, вероятно, ошибается. Или намеренно говорит так, чтобы нежеланный гость ничего не прознал про них.  — Ты можешь позвать его? Мне нужно с ним встретиться, желательно как можно скорее. — Натаниэль говорил все быстрее и взволнованнее. — Или не надо... — Нет.  Натаниэль запутался в своих же мыслях. С одной стороны, Кевин его лучший друг, и он, почти сто процентно, сейчас сходит с ума, от осознания, что Нат умер, с другой стороны, никто не должен знать, что он вообще жив, с третьей, Эндрю друг — или не друг — Кевина, так что он все равно может рассказать ему, что в его доме укрывается преступник. Но ведь Натаниэль не был преступником. Он никого не убивал, не нарушал закона, относительно своей ситуации, а за действия своего отца он не отвечает, у них разный мозг, а воспитанием занималась мать и нянечки, так что решение об убийстве вообще всей семьи кажется крайне бессмысленным, достаточно убить Натана, и никто из наследников не полез бы на престол.  — Что тут вообще происходит? — Не выдержал наконец парень, все еще стоя в арочном проеме, облокотившись на косяк. — Нет, ничего не говорите. Дождемся Аарона, а потом, ты нам по тихой грусти расскажешь, что же все таки творится. — Пошел нахуй, Ники. Ники развернулся, его руки были сложены на груди, а выражение лица уже не выражало счастья или радости. Судя по всему, парень прошел на кухню и сел на барный стул, а после и вовсе согнулся в спине и упал лицом на сложенные руки. Кажется, ему и в правду не весело. В прочем, Натаниэль тоже не счастлив.   — Океюшки, — выдохнул рыжеволосый, —тогда... Сколько я проспал? Эндрю задумался, или сделал вид, что думает, окинул его презрительным, с капелькой искры взглядом, и все же ответил: — Ники подобрал тебя прошлой ночью. — То бишь, чуть больше суток. — Подал голос, судя по всему Аарон. Он выглядел точно также как Эндрю, исключая факторы изменений внешности не по природе. У Эндрю вся одежда была черной, а у Аарона серо-белой, он был в очках, а у Эндрю к тому же прокол брови и черные ногти. Паренек незаинтересованно оглянул Натаниэля с ног до головы, задержав взгляд при этом не дольше двух секунд, но этого хватило, чтобы Эндрю рыкнул на него. — Проваливай.  — Я, между прочим, следил за его состоянием эти сутки. — Мне насрать.  — Ну и иди нахуй, злая зая, блять. — Выплюнул Аарон и ушел на кухню. Эндрю никак не отреагировал на оскорбление. Наоборот, присутствие семьи в зоне видимости его расслабило. А у Натаниэля больше нет семьи. Единственный, кто остался — Кевин, и даже ему он не мог позвонить. Сука. Натаниэль глубже утонул в подушках и закрыл глаза, почти зажмурил. Нахуй Натана, нахуй Ичиро, нахуй Эндрю, нахуй эту жизнь. Зачем же он выжил? Зачем так отчаянно вырывался из оков? Все было на смарку. Лучше бы Кевину и не знать, что он выжил, ведь долго он все равно не проживет. Не справится с болью от потери брата и сестер.  — Слушай, Эндрю... - Натаниэль дождался, пока Миньярд не посмотрит в его глаза. — Давай, ты просто отвезешь меня куда-нибудь к лесу и может быть, будешь достаточно любезен, для покупки лезвия, или, например, веревки с мылом, ну на крайний случай какие-нибудь таблетки, чтобы передознуться и я захлебнулся в своей рвоте, или можешь сам меня убить, может быть, я мог бы получить пару пуль в висок или сердце... — Господи, заткнись, прошу тебя. — Послышался голос Ники. — Давай без самоубийств?  — А что еще ты предлагаешь? — Поднял бровь Нат. — Моя семья мертва, у меня нет никого, кто мог бы меня укрыть, а если кто-то заметил, как я убегаю, или не досчитались тела, за мной наверняка открыли охоту, и я и так и так сдохну.  — Поверить не могу, что слышу это от царского сына.  — Что есть. Я больше не царский сын. Отныне, я — никто и звать меня никак. Просто, пожалуйста, дайте мне умереть.  Нат заметил, что на слове «пожалуйста»Эндрю сморщился.  — Давай ты отдохнешь у нас еще пару дней, подумаешь хорошенько, и может быть неожиданно вспомнишь про какого-нибудь дядюшку. От озарения Натаниэль резко сел, и даже боль, пронзившая все тело, не остановила его.  — Блять, точно. Слушайте, если вы не разрешаете мне позвонить Кеву, тогда позволите созвониться с дядей? Доков у меня нет, но он, наверное, сможет навестить меня, или как-нибудь забрать, или поможет с жильем, или сдаст, или убьет, или сбросит звонок после приветствия, или не ответит, или... Натаниэль почувствовал чьи-то руки на своих плечах. Услышал свой истерический смех. Его уложили назад на спину, приказали дышать, но... Зачем это все? — Успокойся, мать твою. — Рявкнул Аарон. — Вообще-то, ее больше нет. — Завали ебало говорю! И дыши, желательно. Я дам тебе позвонить.