Последняя царская ночь

Страх у входа в дом сковывал Натаниэля не меньше, чем при перестрелке в ту роковую ночь. Он стоял сзади всех, пытаясь отчаянно скрыться от глаз последних людей, которые его любят. Эбби и Дэвид любят его сильнее, чем любили собственные родители.  Наконец, Ники позвонил в звонок, и дверь открылась спустя не более десяти секунд. Нат не видел, кто там стоял.  — А мы тут вам подарочек привезли. — Сказал Эндрю и сделал шаг в сторону, от чего Натаниэля стало видно во всей красе. Эбби застыла, ошарашено раскрыв глаза. Она, кажется, не верила тому, что видела. Натаниэль сделал шаг вперед, и женщина напротив отмерла, заключив его в объятия. Судя по звукам, она уже плакала.  Вскоре, Нат заметил, что в коридоре появился и Дэвид. Он громким криком позвал Кевина, и тот немедленно спустился со своей комнаты.  — Мальчик мой, ты нас так напугал! — Сквозь слезы и ком в горле проговорила Эбби, глядя его по спине и голове.  Натаниэль отнял одну руку от Эбби, приглашая Кевина в объятия. Не медля ни секунды, он тут же прижался к ним.  — У меня галлюцинации? — Послышалось от Ваймака. — А где остальные?  Натаниэлю оставалось лишь покачать головой. Он не смог бы произнеси тяжелую правду в слух. Все еще не хотел мириться с ней.  Они трое знали, что на самом деле жизнь у его семьи не сахар, в золоте их не купали, и никогда не баловали. Они знали, что Натаниэль частенько получает наказания, а Эбби потом приходилось обрабатывать его раны, знали, что царь не желал мириться с характером почти самого младшего сына. Они много что знали. Часто переживали без надобности.  — Как ты? — Отстранившись спросила Эбби.  — Я наблюдал за его состоянием эти дни. Он пока что довольно слаб как физически, так и эмоционально. — Ответил Аарон.  — Так, ну ка пошли, я перепроверю твое состояние.  Эбби как настоящая мама потащила его за собой в ванную, а Кевин, который все еще ничего не сказал, пошел следом. Вид у него был ахуевший одним словом. Эбби ничего не сказала и разрешила пройти в импровизированный кабинет двум почти сыновьям. За ними посеменил Аарон, дабы рассказать Эбби чем и как его лечили. — Как это возможно? Как ты выжил? Как ты оказался у Эндрю? — Кевин, милый, давай оставим вопросы на потом. — Мягко остановила вопросы Эбби. — Для начала я хочу убедиться, что он в порядке. Ну, насколько это возможно. Аарон, что ты ему давал?  Аарон назвал несколько каких-то препаратов с вымудренными названиями, рассказал, что почти все время он спал, мало пил и мало ел.  Эбби уперла руки в бока, грозно глядя на Натаниэля.  — Ты же сам знаешь, что при восстановлении необходимо получать много жидкости и питательных веществ.  — Нет аппетита. — Просто пожал плечами парень, снимая черную толстовку, которую ему выдали.  — У тебя его никогда нет. Вон какой хилый стал без меня.  — Как есть.  Эбби быстро провела осмотр, прощупала ребра, осмотрела голову и отпустила его, не найдя серьезных ранений.  Слабость все больше овладевала им, поэтому, ухватившись за Кевина, они прошли в гостиную.  — Прости, что напугал. — Смущенно произнес Натаниэль, когда они вдвоем уселись на диван. Кевин резко повернул голову. Выражение его лица казалось разбитым. — Лучше так, чем если бы ты ушел не оставив ничего. — Кевин слегка вздрогнул. — Как ты попал к ним? Я все понимаю, но вы же буквально из разных вселенных. — Все в жизни бывает. Я тоже не ожидал, что вообще выберусь. Они говорили тихо, но за их спинами Эндрю все равно появился бесшумно, и, по всей видимости, слышал разговор. — Ну что, мальчики, только что осознали ценность жизни? — Насмешливо спросил беловолосый. — Помнится мне, ещё совсем недавно кое-кто молил о см… — Завались! — Резко перебил его Натаниэль. Необязательно Кевину знать это. Пусть они и лучшие друзья, но после всех откровений итак стыдно, а тут ещё и этот со своими напоминаниями. — Его можно понять. — Встал на его защиту Кевин. — А если бы ты потерял Аарона и Ники? Это было слишком. Слишком уж сильное давление оказывают на Ната эти разговоры. Смерти семьи все ещё были свежи в памяти. — Жил бы дальше. — Незаинтересованно ответил Эндрю. — Ха! Губа не дура. Я бы взглянул на эту жизнь. Наверняка что-то из разряда: «великолепно и прекрасно». Веснински зажал уши руками и зажмурил глаза. Он чувствовал себя маленьким ребенком, который вынужден наблюдать ссору родителей. Слушать эту ругань, которая происходит из-за него, больно. Он ни за что в этом не признается окружающим, но мысленно сжег их обоих на костре как минимум за пагубную речь. Натаниэль погрузился в вязкие и морально тяжелые мысли, перестал слушать Эндрю и Кевина. Лоб уткнулся в прижатые к себе колени, руки со всех сил сжимали уши. Легкие зажались, кислород не поступал в легкие. Легкий страх перерос в полноценную панику. Чья-то рука легла на затылок и нежно погладила волосы. Вторая рука этого человека провела по глазам и зажатым ушам. Натаниэль по прежнему ничего не видел и не слышал, хотя уже расслабил хватки и открыл глаза. С другой стороны почувствовались более грубые прикосновения. Второй человек обхватил его ладони своими. — Ч-ш-ш, все хорошо. — Шептал кто-то на ухо. — Следи за мной и повторяй. Натаниэль снова широко распахнул глаза. Эбби перед ним очевидно слишком преувеличивала движения при дыхании, но он старался повторять за ней. Первый вдох дался с неимоверной болью, но уже на пятом дыхание стало приходить в норму. С соседней комнаты, кажется, это была кухня, доносились громкие голоса: — Кто вам сказал, что ругаться при нем о смерти семьи будет хорошей идей? — Аарон очевидно негодовал. — Вы совсем идиоты? Руки Эбби прикрыли его уши, скорее напоказ, ведь звуки это не заглушало. — Не слушай их. Хочешь отдохнуть? Натаниэль закивал, отчаянно желая оказаться вдали от всех них. Не слушать ругань, споры, чужие голоса. Он почти мечтал вместо громкого Ники и Аарона услышать родные голоса Кристи и Дэма с Лей, увидеть спящую Агнес, мать, готовящую ей лекарства. Хотел, чтобы они ворвались в дом и признались, что тоже выжили. Эбби подхватила Натаниэля с одной стороны, а Дэвид с другой, и они вместе направились в одну из гостевых комнат на втором этаже. Ступени показались ему сейчас адом, даже с поддержкой других людей. В глазах темнело, а коленки подгибались под его весом. Когда его уложили на кровать, Эбби покачала головой. — Мне совершенно не нравиться твое состояние. — Она быстро глянула на Дэвида. — Присмотри за ним. Я принесу тебе воды и чего-нибудь перекусить.

***

Уезжать обратно отчаянно не хотелось, но, похоже, выбора у него не было. Аарон настоял на том, что с ними ему будет безопаснее. Мол, всегда кто-то есть дома. А Эндрю настоял на том, что не позволит Натаниэлю оставаться рядом с Кевином без присмотра. Вернувшись в Колумбию, Натаниэль, не переодеваясь, завалился на диван. Он дождался, пока Эндрю куда-то свалит, а Аарон и Ники уйдут по комнатам, прежде чем поднялся и принялся рыскать по полкам. Он знал, что где-то здесь точно должен быть алкоголь. Бинго. На одной из нижних полок стояла запечатанная бутылка «Егера». Он не стал заморачиваться. Просто взял первый попавшийся стакан и бутылку и ушел назад на диван. Включив какую-то нелепую программу на телевизоре, Натаниэль залпом выпивал напиток. Долгое время алкогольное опьянение не наступало, он молча, без лишних действий смотрел ужасное шоу с тупым закадровым смехом. Шутки про секс не веселили. У самого Натаниэля была одна попытка заняться непотребством с девушкой со школы. Она была его одногодкой, ходила вместе с ним на уроки французского. Мариса — так ее звали — подражала Французской культуре. Пушистые кудри нежно расползались по ее плечам, макушку накрывал серый берет. Часто она ходила в темных водолазках с горлом и юбках. Мариса обожала плащи и кроп-кофточки. Она всегда все знала, училась на отлично и мечтала поступить в престижный университет. Натаниэль любил ее изучать. Жаждал пообщаться с ней, а когда дружба между ними начала расти в другую сторону, он пришел к ней домой. Мариса была нежна, ласкова, направляла его, хотя сама делала это впервые. Уже немного погодя, когда Натаниэль вдруг понял, что испытывает к ней исключительно дружеские чувства, она переехала. Они больше не списывались. Прошла любовь, завяли помидоры. Натаниэль тяжело выдохнул. Он чуть поднялся, дабы дотянуться до бутылки. Голова нещадно кружилась, а за ней не слушалось и тело. Его качало из стороны в сторону и на подкорке сознания Натаниэль понимал, что подкатывает тошнота, но голова была почти пуста от лишних мыслей. Пора останавливаться. Парень, так и не взяв бутылку, обратно упал на диван, но в этот раз скатился по нему еще ниже и свернулся калачиком. Прикрыв глаза, он отчаянно старался заснуть под шум телевизора и качание, которое его голова производила под влиянием алкоголя. Когда он открыл глаза в следующий раз телевизор уже был выключен, а за окном сильно посветлело. Бутылку с журнального столика куда-то убрали. Тошнота, на удивление, не накатывала, но головокружение осталось, как будто он все ещё пьяный. С того дня все пошло под откос. Как будто до этого было лучше. Как бы от него не прятали алкоголь, не просили перестать, каждый день он напивался как в последний раз и вырубался. В один из таких вечеров, Натаниэль как обычно пил и смотрел телевизор. В какой-то момент на другой конец дивана приземлился Эндрю. Натаниэль просто хотел расслабиться. Жаждал, чтобы боль отступила хотя бы на пару часов, но воспоминания настигали его даже во сне. В голову пришла не самая умная мысль, но пьяное сознание не распознало эту глупость. — Эндрю, ты знал, что секс по дружбе — укрепляет ее? — Мы не друзья. — Холодно ответил Миньярд. — Нам же не обязательно быть друзьями для секса. Эндрю смерил его отстраненным взглядом и ушел.