Мы расстались в дождь.

Мегатрон. — А сегодня ровно день нашей ссоры, — я ставлю цветы в букет и грустно улыбнулся. — Как только я ушел и успев подостыть я сразу хотел вернуться но боялся.       И в правду, всю свою жизнь я был трусом и растяпой, как такого можно любить? Я не знал. Наблюдая за Праймом, как он исправил свою ошибку, примирившись с рыжеволосым, я поймал себя на мысли, что тоже мог простить его. Больно, трудно, но я бы смог. И больнее всего мне было там на родине, холодно и одиноко. Снова провожу второй рукой по его волосам, в этот момент в палату входит Рэтчет. — Я как раз тебя набирал, — улыбнулся он. — Мегатрон, у меня хорошая и плохая новость его показатели в норме, но раны затягиваются медленно. — Это хоть немного радует, — улыбнулся я. — Жаль только, что он до сих пор не пришел в себя. — Зато ты молодец, — он зевнул. — У нас в отделении лежит мужчина прошло пять лет с момента аварии, он до сих пор не очнулся. Его супруг спился. — Я верю в то, что он очнется, — говорю я.       Рэтчет кивает и говорит, что тоже надеется и уходит. Мы остаемся снова одни. Я и рад, подхожу к сумке и достаю расческу, бритву, и ножницы. Впервые я это делаю, но мне кажется, что Скрим хотел бы этого. Делаю все аккуратно и медленно, как будто бы блондин с алой прядкой был как хрусталь. Но он таким и был. Он часто болел, но мне удавалось его лечить, и успокаивать если ему снились кошмары. Черт я буквально сам готов зарыдать в голос, от того, что пустота разрослась до таких размеров, что никак не преодолеть. Я сам возвел крепость, и она медленно, но верно рушилась. Закончив с процедурами, и промочив некоторые места полотенцем, я аккуратно поправил одеяло. Переехал я ближе к больнице, устроился на работу и вечером приходил в больницу. Засыпал, держа его за руку. Так пролетело время, и уже под вечер я вновь взял его за руку и отрубился. *** Ночью. Старскрим.       Поморщившись открываю глаза, и ничего понять не могу. Где я? Последние, что я помню это свет фар. Боль по всему телу, а рукой я и вовсе шевелить не могу. Зараза, больно просто ужас. Вроде было что-то важное, но я забыл. Дергаю второй рукой и замираю, а внутри словно торнадо стучит сердце, и так тепло. Голову двигаю в ту сторону и вижу его. Сероволосые локоны, а его рука и вовсе держит мою. Сжимаю пальцы и всхлипываю, больно. Этого как оказалось было достаточно, ибо сероволосый тут же очнулся и наши взгляды встретились. На минуту я забыл, как дышать. Он подскакивает и нажимает кнопку. — Тише, милый, сейчас тебе помогут, — ласково улыбнулся он.       Приходит рыжеволосый и отключает аппаратуру, затем и вытаскивает, что-то из носа. Я вздрагиваю, дергаюсь, потом мне что-то вкалывают и я прикрываю глаза. Когда открыл то вижу такую картину, сероволосый ставит тарелку с едой и садится, после ставит тарелку с чем-то на колени. Живот скрутило от голода, не знаю, что он задумал, но есть то хочется. — Только не налегай, — шепчет он. — Пару ложек и перерыв. — С чего такая забота? — сорвалось с моих губ. — Я тебе противен, и я это заслужил. — Старскрим, я… — Ничего я это заслужил, — повторил я. — После того, как ты ушел я пытался исправить ошибку, я пытался изменить ход истории, я пытался вернуть наши отношения. Но все попытки оказались провальными… И после всего этого, я не ожидал тебя снова увидеть. Прошло три гребанных года, как я подвел тебя. — Я тоже виноват, — шепчет он. — За то, что бросил, за то, что ушел я… мне жаль. — А если я снова оплошаю? А если я тебя не достоин? — отворачиваюсь от него, чувствуя то, как по щекам текут слезы.       Боль, пустота снова взяли вверх, снова так плохо. И… он не уходит, лишь ставит тарелку с едой, и целует щеку, подсев поближе. Я замер. Моя борода? Потом увидел сумку с вещами, стало ещё больнее чем раньше. Он заботился обо мне, когда я… Был в отключке, а я… — Я даже ни разу о тебе не позаботился так, как ты обо мне… — всхлипнул я.       Его действия тронули душу, вывернув ее на изнанку. Покусываю губу, и вздрагиваю от того, что он трогает меня за руку, и сплетает наши пальцы как тогда… Хоть я и помню все обрывками. Разум отрицал принять факт происходящего, а сердце затрепетало с новой силой. Он буквально дает мне второй шанс. Черт возьми. Расплакавшись я сжимаю его руку, и кусаю губу, он сцеловывает слезы, аккуратно и бережно, отчего я вздрагиваю. Невероятно. — Я сделал тебе больно, а ты даешь мне второй шанс, — шепчу я. — Конечно даю, люблю же, — улыбается он.       Теперь я буквально рыдаю от облегчения, от того что все мои страдания кончились. — Смотри, — он указал на окно. — Дождь идет. — Когда ты меня бросил, — шепчу я. — И правильно сдел…       Но он даже договорить мне не дает, затыкая долгим и страстным поцелуем, от которого все внутри плавится. Родной, любимый. Вспомнилась наша первая встреча, когда он случайно раздавил мою модель самолета. Все равно переделывать потом пришлось. — Тебе б поспать, — заметил, оторвавшись я. — Потом малыш, все потом, — бормочет он.       Залитые слезами щеки стали алыми. Та фраза, от которой сносит крышу, та самая фраза, которую он мне сказал на первом свидании. Жмусь к нему, чувствуя то, как любовь снова просыпается, то, как хочется петь и весь день витать в облаках. В этот раз признаюсь себе, что во-второй раз косячить уж точно не стану. — А ту песню я пел потому что хотел снова… быть с тобой… На первом свидании, я и не подозревал, что влюблюсь в тебя чудо мое, — улыбаюсь я. — И буду любить до сих пор. — Мы снова будем вместе, малыш, и больше я тебя не брошу, — серьезно шепчешь ты, после все же зевая. — Иди поспи, со мной все будет в порядке, — говорю я.       Он не хотя отпускает меня, и идет к кровати. Щеки до сих пор пылают. Скоро уж точно мы снова построим наше гнездышко. А пока стоит еще немного поспать… Продолжение следует…