Часть 1. "До"
13 октября 2025 г., 14:42
— Догоняй! — раздалось где-то спереди, и Гэвин понёсся вперёд, взбивая пыль под маленькими сапожками.
— Подожди меня! — он всё же остановился и склонился, чтобы отдышаться, прежде чем продолжить погоню. — Да стой же ты, Рич!
— Ты такой медленный! — Ричи оглянулся на бегу, остановился, повернулся к уже почти догнавшему его Гэвину и улыбнулся искренне и лучезарно.
— Сам ты медленный! — Гэвин поравнялся с ним. — Побежали на заброшку.
— Мне мама не разрешает, — как-то неуверенно Ричи почти дёрнулся вперёд, но остановился в раздумьях.
— Да мы никому не скажем, пошли, — Гэвин схватил Ричи за руку и потянул в сторону мрачного заброшенного здания.
— Ладно, — согласился Ричи, всё ещё сомневающийся, но уже не сопротивляющийся попыткам затянуть себя в новые приключения.
Здание, куда они направлялись, было огромной старой больницей. Местность давно поросла кустарником и высокой травой. Размашистые деревья практически не пропускали свет внутрь здания, и казалось, что даже днём там всегда царил полумрак. Оттого вокруг этого места всегда ходили страшные легенды про зомби, призраков и прочую нечисть, которая могла обосноваться в давно забытом людьми месте.
— Ого! — выкрикнул Гэвин, протискиваясь в узкий проход забора, всё ещё ограждающего постройку от остального мира. — Иди сюда скорее! Вот это да!
— Что там, Гэв? — Ричи не решался пробраться внутрь, но детское любопытство всё ещё подпихивало его изнутри.
— Да не бойся ты, тут никого нет, — Гэвин вынырнул из-за отверстия, показывая лишь голову.
— А ты разве не боишься всех этих легенд? — Ричи подошёл чуть ближе, хватаясь рукой за проржавевшее железо, холодное и слегка мокрое от недавно прошедшего дождя. — Говорят, там призраки есть.
— Какие же там призраки? Я в них не верю, — Гэвин вскинул нос вверх, всем своим видом показывая, что ничуточки не боится. — А если увижу призрака, то наваляю ему!
— Хорошо, подвинься, — Ричи наклонился вперёд и протиснулся в узкую щель. — Ого!
Ричи встал как вкопанный, разглядывая многоэтажное здание, поросшее мхом, с разбитыми стёклами в оконных проёмах и мрачно раззявленной пастью дверного проёма, так и манящего зайти внутрь.
— А я что говорил, — с гордостью проговорил Гэвин. — Зайдём ненадолго?
— Ага, только давай далеко не пойдём, — всё же Ричи всегда был в их дружеском тандеме глазами, ушами и мозгами.
— Боишься? — подзадорил Гэвин, но всё же согласился. — Ладно, походим по первому этажу немного.
***
Пару лет спустя. Подростковая комната, вещи разбросаны повсюду. Гэвин никогда не отличался чистоплотностью: обертки из-под конфет и прочих сладостей, пустые упаковки из-под чипсов и раскрытые коробки с пиццей. Сегодня Ричард пришёл к Гэвину с ночёвкой. Они сидели перед огромным телевизором и играли в приставку. Гэвин всегда был более эмоциональным, так и сейчас он сидел и выкрикивал лозунги победы. Ричард же всегда был более спокойным, не особо выставляющим свои чувства напоказ. — Хорошо я тебя сделал, а? — Гэвин похлопал рядом сидящего Ричарда по плечу. — Тебе просто повезло, Гэв, — Ричард улыбнулся в ответ, не желая сдаваться. — Ну что, ещё раз? — Да я же тебя снова уделаю, — Гэвин задорно пихнул его локтем в бок. — Это мы ещё посмотрим! — Ричи развернулся лицом к экрану, начал выбирать себе персонажа. Гэвин задержал взгляд на его лице, но, поймав себя на мысли, что он долго пялится, поспешил отвернуться к экрану. Они любили вот так сидеть и играть всю ночь напролет. Особенно часто они это делали, когда наступали выходные. И Гэвин всё чаще стал замечать за собой, что ему нравится проводить время с Ричардом. Но это «нравится» было немного другим. Когда Ричард приходил к нему домой и что-то делал или увлечённо читал, Гэвину нравилось наблюдать, как его тонкие пальцы касаются предметов, того же джойстика приставки. Нравилось смотреть, как его длинные ресницы подрагивают, когда он разглядывает страницы книги. Ему нравился голос Ричарда, этот приятный тембр заставлял сердце биться чаще, а дыхание сбиваться. Но Гэвин изо всех сил старался не показывать своих чувств. Да он и сам не знал, что он испытывает на самом деле. Всё это было настолько ново для него, неизведанно, что он сам не понимал, что с ним происходит. Ричард тоже вёл себя странно. Специально чуть дольше задерживал руку на предплечье, иногда невзначай садился чуть ближе, касаясь бедра Гэвина своим, а потом отстранялся, делая вид, что это была незначительная ошибка, будто он не разглядел, куда садится. Временами протягивал в своей руке еду, заставляя откусить кусочек. А когда Гэвин кусал, и на его губах оставался соус, Ричард иногда проводил по его губам пальцем, вытирая остатки, и говорил, какой же тот неряха. Для Гэвина, с его-то характером, Ричард был единственным другом. И его всё вполне устраивало. И чем дольше они общались, тем больше Гэвин погружался в свои чувства, яснее осознавал, что влюбляется. Каждый раз, собравшись с духом, он порывался рассказать о них, но как только видел перед собой Ричарда, вся его смелость угасала. И Гэвину порой казалось, что Ричард тоже пытался что-то ему сказать, но также молчал. И эти их странные отношения между дружбой и чем-то большим продолжали оставаться неизменными. Оба они были слишком застенчивыми, чтобы признаться друг другу. Им казалось, что впереди ещё огромное количество времени, что однажды настанет момент, тот самый, подходящий момент, и один из них обязательно сделает первый шаг. А пока что оба наслаждались компанией друг друга. Так и сегодня они сидели в комнате Гэвина и разговаривали о всяких пустяках. Впереди было лето и длинные каникулы. Гэвин планировал затариться не самой полезной едой, засесть за приставкой и безвылазно играть всё лето. У Ричарда же были другие планы. Они с семьёй собирались поехать в их родной город, чтобы встретиться с родственниками, а потом отправиться в небольшое путешествие. — Гэв, может, поедешь с нами? — Ричард всё ещё не оставлял надежды уговорить Гэвина поехать вместе. — Тем более моей семье ты нравишься. — Не думаю, что это хорошая идея, — помотал головой Гэвин. — Это же семейная поездка. Да и я уже игры подготовил. Гэвин кивнул на стопку дисков, сложенную рядом с приставкой. Ричард покосился на неё и как-то по-особому грустно вздохнул. — Жаль, мы могли бы провести больше времени вместе. Гэвин взглянул Ричарду в глаза, но быстро отвёл их, ничего не сказав в ответ. Ричард ещё на пару мгновений задержал свой взгляд на Гэвине, но затем отвернулся и добавил: — Ладно. Наверное, ты прав. Семейные поездки должны оставаться семейными. — он уставился в окно, разглядывая проезжающие мимо машины. Гэвин украдкой взглянул на Ричарда. Хотелось прижать его к себе, сказать, что поедет вместе с ними, или же попросить Ричарда остаться, но Гэвин не сделал ничего из этого. Он просто молча сидел и тайно наблюдал, как его друг печально смотрит в окно. — Мне пора идти, — Ричард вдруг встрепенулся и повернулся к Гэвину. — Нужно собрать вещи. Завтра мы выезжаем рано утром. — Понятно, — вместо всех речей, что вертелись в голове, он сказал только это. — Хорошего путешествия. — Спасибо, — Ричард поднялся, улыбнулся в своей обычной манере, только одними уголками губ, и пошёл к выходу. Если бы Гэвин знал, что случится дальше, то никогда бы не позволил себе отпустить его.***
На следующее утро Гэвина разбудил не звонок от Ричарда или сообщение, как они и договаривались, а встревоженный голос матери. — Гэв, вставай! — мама настойчиво стучалась в его комнату. — Да что такое, мам? Дай поспать, каникулы же, — Гэвин еле разлепил глаза, потирая их руками. — Гэв, мне надо кое-что сказать, — не унималась она. — Кажется, я видела машину Найнсов в новостях. — Что? О чём ты говоришь, мам? — Гэвин всё ещё не мог сообразить, но слез с кровати и открыл дверь. — Что ты имеешь в виду? — Кажется, их семья попала в аварию, — мать печально посмотрела на него. — Что значит «попала в аварию»? — переспросил недоумённо Гэвин, хватаясь за телефон. Он тут же набрал номер Ричарда, но трубку долго никто не брал, а потом звонок и вовсе перешёл на автоответчик. Гэвин набрал вновь, но всё в точности повторилось. Сердце пропустило удар, в груди всё сжалось. Он не мог поверить, что с Ричардом произошло что-то нехорошее. — Мам, что сказали в новостях? Ты знаешь, в какую больницу их отвезли? — Успокойся, Гэв, — мама попыталась обнадёжить его. — Я не уверена, что это были они. Просто машина была похожей, и семья из четырёх человек, как у них. — Ладно, мам, я попытаюсь дозвониться, — Гэвин уже не чувствовал сонливости. Единственное, что он сейчас хотел, так это услышать голос Ричарда, узнать, что у него всё в порядке, и что в новостях была чья-то другая машина. Он снова уставился в телефон, пытаясь найти свежие новости. Пролистав пару заголовков вниз, он всё же увидел то, о чём никогда не хотел бы узнать. Он ткнул на ссылку, и на экране развернулось окно со статьёй и фотографией разбитой машины. В статье говорилось о том, что семья из четырёх человек была доставлена в больницу в тяжёлом состоянии из-за аварии. В их машину влетел не справившийся с управлением грузовик. Основной удар пришёлся на переднее пассажирское сиденье, на котором находился подросток. Гэвин снова и снова читал статью, перед его глазами всё плыло. Он не мог понять, как такое вообще произошло. Гэвин ещё пару раз набрал номер Ричарда, но никто так и не ответил. Целый день он ходил сам не свой. Было трудно совладать со своими чувствами. Ожидание убивало. Он хотел сорваться и поехать, чтобы увидеть Ричарда, но даже не знал, где тот находится. Оставалось только ждать, когда кто-нибудь ответит на звонок. Ближе к вечеру Гэвин вновь решился позвонить. Ответили не сразу. Спустя множество длинных гудков, трубку наконец подняли, и женский голос вяло заговорил: — Гэвин, дорогой, Ричард не может подойти к телефону. — Что с ним? Что с Ричардом? — Гэвин задал самый интересующий его вопрос. — Гэвин, прошу, успокойся, — мать Ричарда из последних сил пыталась вести разговор. — Ричард сейчас в реанимации. Мы не знаем, насколько всё серьёзно. — В какой больнице вы сейчас находитесь? Я хочу приехать, — не унимался Гэвин. — Сейчас вечер. Нет смысла приезжать, — мать вздохнула и добавила: — Мы в больнице Святого Франциска. Приезжай завтра утром. — Хорошо, миссис Найнс, — Гэвин вздохнул и произнёс. — Отдыхайте. — До встречи, Гэвин, — ответила полухриплым голосом она и положила трубку. Гэвин остался сидеть с телефоном в руках. Слова миссис Найнс о том, что Ричард сейчас находится в реанимации, застряли у него в голове и непрерывно пульсировали, отдаваясь болью в висках.***
Утро следующего дня. Больница Святого Франциска. Мужчина уверенной поступью шагал по коридору. За ним, не отставая ни на шаг, шла девушка — блондинка в идеально скроенном по талии чёрном платье. Они оба приближались к палате, где всё ещё находились родители Ричарда. После аварии им тоже досталось, как и их дочери, но все они отделались куда более лёгкими травмами, нежели их сын. В дверь постучали, и миссис Найнс подала голос, приглашая гостя войти. — Доброе утро, мистер и миссис Найнс, — мужчина вошёл внутрь, а за ним показалась и девушка. — Здравствуйте, мистер?.. — ответил уже отец, также повернувший голову в сторону гостя. — Элайджа Камски, — представился мужчина. — Я пришёл сюда с необычным предложением. — С каким же? — миссис Найнс напряглась. — Я бы хотел поговорить с вами о вашем сыне, — Камски был серьёзен, но старался говорить мягко. — Откуда вы узнали о нашем сыне? — миссис Найнс недоумённо смотрела в глаза незнакомца. — Конечно же, из новостей, — Элайджа слегка и некстати улыбнулся. — И я имел возможность переговорить с доктором. Именно по этой причине я здесь. — Что с нашим сыном? — встрепенулась миссис Найнс. — Нам ещё ничего не рассказали о его состоянии. — Послушайте, я понимаю ваше беспокойство. И, буду честен, прогнозы неутешительные, — начал было Камски, но его перебили. — Что значит, неутешительные? Он… он… — миссис Найнс захлебнулась в собственном вздохе. — Он ещё жив, — сухо подтвердил Элайджа. — Но состояние критическое. Врачи прогнозируют либо кому, либо скорую смерть. Простите. — Тогда зачем вы здесь? — миссис Найнс смотрела на Камски, всё ещё не веря в его слова. — У меня есть к вам предложение. И я хочу, чтобы вы внимательно выслушали, прежде чем отвергать его. — Элайджа щелчком пальцев подозвал свою спутницу к себе, и та поднесла ему планшет. Элайджа подошёл ближе к кроватям и развернул экран в сторону родителей Ричарда. На нём высветился человек в полный рост: статный брюнет с голубыми глазами и россыпью веснушек по всему лицу. — Кто это? — миссис Найнс смотрела на экран и не могла понять, при чём здесь этот мужчина и её умирающий сын. — Для начала я хочу рассказать вам, в чём заключается моя деятельность, — начал Элайджа. Мистер и миссис Найнс переглянулись и оба перевели взгляд на него. — Я —создатель андроидов, а также научный исследователь в области сознания и головного мозга. То, что вы видите на экране, — результат моего труда. Это новейшая разработка: андроид модели RK900. — Что вы хотите этим сказать? — не выдержал мистер Найнс, начиная злиться на то, с какой циничностью и холодностью звучат слова мужчины. — Мистер Найнс, терпение. — Элайджа не обратил внимания на начинающих уже нервничать перед ним людей. — Я хочу предложить вам спасти сына. Подарить ему шанс на лучшую жизнь. — Вы что, хотите сказать, что сделаете из нашего сына машину? — внезапно озарило миссис Найнс. — Я не позволю вам этого сделать! Убирайтесь прочь! — сорвался отец Ричарда, услышав слова своей жены. — Подумайте. Я оставлю вам визитку, если вы вдруг решите изменить своё мнение, — всё так же безэмоционально, проговаривая каждое слово, Камски положил визитку на прикроватный столик и направился к выходу, но остановился и, не оборачиваясь, повторил. —Жизнь вашего сына в ваших руках. Дверь за ним закрылась, оставляя за собой тишину и непонимание.***
Гэвин зашёл в здание. Больничные стены угнетали, давили, заставляли нервничать настолько, что у него вспотели ладони и сердце заколотилось как бешеное. В регистратуре он узнал, в какой из палат находятся родители Ричарда, и направился их навещать. Было трудно унять дрожь в коленях, но он старался держать себя в руках. Перед самой дверью Гэвин притормозил, вдохнул поглубже и постучал. Получив ответ, он приоткрыл дверь и протиснулся внутрь. — Здравствуйте, мистер и миссис Найнс, — он поприветствовал их неуверенно. — А, Гэвин, — женщина посмотрела на входящего. — Рада видеть тебя. — Как вы? Как Ричард и Сара? — Гэвин решил не ходить вокруг да около. — С нами всё более или менее нормально, — начала миссис Найнс. — Сара тоже отделалась парой переломов, но врачи сказали, что ничего угрожающего жизни нет. Но Ричард… Она замолчала, вспоминая слова, что сказал им недавно Камски. Вспомнила и его безумное предложение. — Что? Что с ним? — Гэвин не выдержал этой гнетущей тишины. — Мы и сами толком не знаем, — выдохнул мистер Найнс, беря на себя тяжёлый разговор. — Вчера его увезли в реанимацию. А сегодня… мы ещё не успели поговорить с врачом. И тут, словно услышав молитвы Гэвина, в палату вошёл врач, здороваясь попутно со всеми присутствующими. — Доктор, — облегчённо выдохнула миссис Найнс. — Скажите, как наш сын, Ричард Найнс? Доктор подошёл ближе к пациентам, разглядывая их внимательнее, затем перевёл взгляд на Гэвина и вернулся к вопросу. — Могу я говорить при посторонних? — уточнил он, терпеливо дожидаясь ответа. — Да. Да, конечно, — утвердительно кивнула в ответ миссис Найнс. — Он нам как сын. — Что же, хорошо, — доктор открыл папку, пролистал ещё раз все данные, вздохнул и заговорил. — Мистер и миссис Найнс, ваш сын сейчас в очень тяжёлом состоянии, и мы не уверены, что он сможет прийти в сознание. — Вы уверены, доктор? — Гэвин видел, как рука миссис Найнс дрогнула, а по щекам покатились слёзы. Да и сам Гэвин был будто во сне. Он не желал принимать реальность. То, что говорил доктор, казалось ему безумной нелепицей, что всё это не взаправду и что Ричард вот-вот откроет дверь и войдёт в палату. Но этого не произошло. — Простите, что вынужден говорить вам неприятные вещи, но это правда, — доктор опустил взгляд, стараясь сохранять профессиональное спокойствие. — Как долго ему осталось? — вдруг задал неожиданный для всех находящихся здесь вопрос мистер Найнс. — Мы точно не знаем. Но вам стоит подготовиться, — всё так же монотонно и спокойно проговорил доктор. — А вам стоит поберечь своё здоровье. Ваша дочь нуждается в вас сейчас больше всего. — Спасибо, доктор, — выдохнул отец Ричарда, но эта речь вовсе не была облегчением, лишь обычной вежливостью. — Что же, отдыхайте. Я выпишу вам лекарства для дальнейшего лечения, — доктор ещё раз взглянул на больных и направился к выходу. Гэвин не выдержал, его ноги подкосились. — Что значит, он не придёт в себя?.. — казалось, Гэвин не узнавал свой голос. — Гэвин, — подозвала миссис Найнс его к себе. — Мне очень жаль. Мы не хотели этого. — Неужели ничего нельзя сделать? — шатаясь, Гэвин уже подошёл и вложил свою руку в протянутую. Внутри всё сжималось от невыносимой боли. Казалось, что из помещения выкачали весь воздух, не оставляя и капли для последнего вдоха. — Мы сделаем всё, чтобы Ричард выжил, обещаю, — миссис Найнс сжала руку Гэвина сильнее. — Простите, миссис Найнс, я… я пойду, — безэмоционально выдохнул Гэвин. — Поправляйтесь. Позвоните мне, если будут новости. — Конечно, — та отпустила руку, наблюдая, как Гэвин выходит из палаты, а потом обратилась к своему мужу. — Что, если он и правда умрёт? Я не переживу этого. — Дорогая, — он повернул голову в её сторону и заглянул в покрасневшие от слёз глаза. — Мне тоже тяжело, но мы ничего не можем поделать. — Ты не прав! Мы можем! — она перевела взгляд в сторону лежащей на тумбочке карточки. — Нет, мы не станем этого делать, — отрезал мистер Найнс. — Тогда это сделаю я! Я не позволю нашему сыну умереть, только не так! — не выдержала миссис Найнс, срываясь на крик. — Ты хоть понимаешь, что это значит? — пытался утихомирить её муж. — Наш сын больше не будет человеком. Он не будет собой. — Это лучше, чем дать ему умереть, — её голос превратился в хрип. — Прошу тебя. Я не хочу… не могу… я… — Хорошо, — сдался тот, смотря на страдания матери, готовящейся потерять сына. — Я позвоню мистеру Камски.***
Вечерело, небо покрывалось свинцовыми тучами, грозившими разразиться противным дождём. Гэвин сидел в темноте и пугающей тишине. Его мир держался на малюсенькой ниточке, которая вот-вот норовила разорваться и оставить его в полной пустоте, без малейшего шанса на существование. Вместе с Ричардом погибал и мир Гэвина. Это было чертовски больно. А ведь Гэвин даже не признался ему. Не смог. Думал, что всё время мира у него впереди, что однажды он сможет. Но сейчас… сейчас он даже не знал, настанет ли это однажды. И это пугало, дезориентировало, разрушало изнутри. Гэвин покосился на окно, где тяжёлые капли дождя уже вовсю покрывали землю. Он вздохнул. Ожидание вытягивало из него всю душу. Телефон продолжал молчать. Он был не готов отпустить, не готов проститься с тем, кто был самым близким, кто был рядом с ним с самого детства. Гэвин рухнул на кровать, укрываясь одеялом. Он не хотел спать. И все уговоры матери поужинать оказались напрасными. Он не сдвинулся с места, закрывшись в себе и своих воспоминаниях. Это всё, что сейчас ему оставалось.***
Достаточно молодой мужчина со своей спутницей вновь стоял перед дверью в больничную палату. Он постучался, на этот раз входя, не дожидаясь ответа. — Мистер и миссис Найнс, — сухо поприветствовал он их вновь. — Рад вас видеть снова. Похоже, вы приняли решение. — Мы согласны, — без каких-либо вступлений решительно выпалила миссис Найнс. — Что ж, вы приняли правильное решение, — Камски растянулся в лёгкой улыбке. — А теперь обговорим некоторые детали. Он прошёл и уселся на стул, доставая из своего портфеля стопку бумаг, а затем передал каждому из родителей по копии. — Пожалуйста, ознакомьтесь с соглашением, прежде чем мы с вами его подпишем. Прочтение заняло какое-то время. Палата погрузилась в тишину, нарушаемую лишь размеренным дыханием присутствующих и перелистыванием страниц. Дойдя до последней страницы, отец не верил своим глазам. — Что значит, мы должны передать вам своего сына? — начал он с самого невинного вопроса. — Это значит, мистер Найнс, что ваш сын будет проживать не с вами, — Элайджа был готов к вопросам, поэтому отвечал терпеливо и спокойно. — Мы сможем его иногда навещать? — его лицо нахмурилось. — Думаю, мы сможем это устроить, — подтвердил Камски. — Не вижу препятствий для встреч. — Почему мы должны держать всё в секрете? — вступила в разговор миссис Найнс. — Потому что этот проект строго секретен. И вы не имеете права разглашать какую-либо информацию, пока это не будет официально рассекречено. Когда именно случится этот момент, я не могу вам сказать. — Почему в соглашении написано: «В случае успеха»? Вы проводили этот опыт уже с кем-то другим? — наконец, отец Ричарда задал самый важный и волнующий его вопрос. —Нет. Это совершенно уникальный и новый проект. Ваш сын будет первым, кто испытает на себе перенос сознания в тело андроида. На данный момент мы располагаем лишь теорией, поэтому, боюсь, что результат может быть как положительным, так и отрицательным. В любом случае, при отрицательном результате, сознание вашего сына просто останется в его изначальном теле. Вы ничем не рискуете. — А что случится в случае положительного исхода? — решилась на вопрос мать Ричарда. — В этом случае… — Камски сделал паузу. — Вам придётся организовать похороны вашего сына. Мистер и миссис Найнс переглянулись, будто мысленно взвешивая все «за» и «против». — Хорошо, — подытожил отец Ричарда. — Раз мы ничем не рискуем, мы готовы подписать это соглашение. — Отлично, — Элайджа протянул две ручки. — В таком случае я договорюсь с больницей о переводе Ричарда под свою опеку. Процедуру необходимо совершить как можно скорее, пока состояние вашего сына всё ещё стабильно. — Мы хотели бы присутствовать в момент переноса его сознания, — мистер Найнс теплил надежду, что это возможно и что их сын не останется один на один с неизвестностью. — К сожалению, мы не можем вам позволить находиться в лаборатории, — начал Камски. — Однако вы можете наблюдать за процедурой через камеру. Решение было не самым приятным, однако это было всё же лучше, чем совсем не знать, что происходит с их сыном. И отец Ричарда согласился. — В таком случае мне нужно уладить пару вопросов перед тем, как мы перевезём вашего сына, — Элайджа забрал договора, оставив копии родителям Ричарда, сложил всё обратно в свой портфель и спешно зашагал к выходу. — Спасибо, что даёте нашему сыну второй шанс! — вдруг выкрикнула миссис Найнс вслед уходящему гостю. — Ага, — тот помахал рукой, так и не обернувшись, и добавил перед тем, как скрыться. — Я распоряжусь, чтобы вам передали планшет для наблюдения за процедурой.***
Белоснежное, практически стерильное помещение, заполненное огромным количеством техники. Посередине стояли две кушетки: на одной из них лежал Ричард, на другой — андроид. Тело Ричарда было опутано множеством проводков и подключено к аппарату ИВЛ, на лице надета кислородная маска. Голову опоясывал светящийся обруч, соединённый толстым проводом с другим обручем, который располагался у головы андроида. На мониторах высвечивались множественные показатели и коды. Камски стоял рядом с Ричардом и что-то записывал себе в блокнот, потом перешёл к монитору, бросил взгляд на размеренно струящийся поток цифр и снова что-то отметил у себя в заметках. Его помощница внимательно проверяла работу оборудования, медленно обходя помещение и заканчивая последние приготовления. — Показатели в норме, — уведомила она Камски. — Оборудование также работает исправно. — Готовность через минуту, — ответил тот, даже не оборачиваясь. Элайджа подошёл к компьютеру, что-то напечатал и посмотрел, как обручи над головами испытуемых озарились ровным синим свечением. — Начинаем через три, два, один, — он нажал на кнопку, и техника начала гудеть чуть более слышно, работая в полную мощность. В первые минуты абсолютно ничего не происходило. Но никто не сдвинулся с места, выжидая. Всё так же был слышен писк прибора, оповещающего, что сердце Ричарда продолжает биться. Камски бросил быстрый взгляд на монитор. До завершения процедуры оставалось пять минут. Успешно перенесено семьдесят процентов всей информации. Ошибок и неисправностей не обнаружено. Элайджа выдохнул и замер в ожидании. Его первый эксперимент проходил удачно, отчего внутри него разливалось приятное ощущение победы. Но радоваться ещё было рано: всё же процедура не завершена до конца, а значит, стоило ожидать чего угодно. Он сжал чуть крепче ручку, потом снова посмотрел на монитор, что-то записал, когда услышал, что сердцебиение Ричарда участилось, а затем и вовсе пропало, наполняя комнату неприятным писком аппарата. Мурашки пробежали по всему телу, руки вспотели от напряжения. Элайджа замер. Монитор показывал стопроцентное завершение процедуры. Ошибок по-прежнему не обнаружено. — Хлоя, — обратился он к своей помощнице, — проведи сканирование. — Хорошо, Элайджа, — та подошла к андроиду и взяла его за руку, обнажая белый пластик. Она замерла на какое-то время, а её диод с голубого цвета сменился на жёлтый мигающий. Секунды тянулись неимоверно долго. Камски не сводил глаз с мигающего диода, который вскоре вновь стал бледно-голубым. Хлоя открыла глаза. — Ошибок не обнаружено. Передача информации прошла успешно, — подытожила она. — Мы сделали это! — Элайджа подбежал к андроиду, который всё ещё лежал, не подавая признаков жизни. — Приблизительный прогноз включения? — Две минуты, — коротко ответила девушка-андроид. — Отлично, — тот взглянул на камеру, которая передавала всё происходящее родителям Ричарда, и показал палец вверх, оповещая, что всё прошло успешно. — Хлоя, будь добра, унеси тело в другую комнату. Камски понимал, что Ричард, который вскоре придёт в себя, вряд ли способен будет выдержать встречу со своим мёртвым телом. Девушка высвободила бездыханное тело из проводов и, словно пушинку, подняла на руки, скрываясь за дверью. Какое-то время андроид был неподвижен, однако, как и обещала Хлоя, через пару минут Элайджа заметил, что диод включился и окрасился приятным голубым цветом. Андроид потихоньку открыл глаза. — Ричард? Ты меня слышишь? — Элайджа подошёл ближе, заглядывая в голубые глаза. — Да, — голос был ровным, спокойным. — Где я? — Ты в безопасном месте, — ответил Камски и тут же задал другой вопрос. — Ты помнишь, что с тобой произошло? — Да, кажется, — начал отвечать тот. — Мы ехали на машине… А потом я увидел грузовик… и… дальше я ничего не помню. Где мои родители и сестра? — Они в больнице, но с ними всё в порядке, — заверил Элайджа. — Вы попали в аварию. Тебе нужно отдохнуть. Нам предстоит долгий разговор. Ричард поднял руку, разглядывая её. Его лицо изменилось, глаза расширились от удивления и непонимания ситуации. — Что с моими руками? Почему они такие большие? Это не мои руки! — его голос начинал дрожать. —Послушай, Ричард, тебе нужно успокоиться, — Элайджа положил свою руку на его, пытаясь успокоить. — Будет трудно это принять, но ты теперь стал другим.***
Утро выдалось пасмурным, с моросящим дождём. Гэвин проснулся рано, с тяжестью на душе и предчувствием чего-то нехорошего. Он долго разглядывал потолок, пытаясь успокоить свои чувства, говоря себе, что всё обойдётся, всё будет хорошо. Так обычно поступают родители маленьких детей, когда у тех случается очередная истерика. По крайней мере, так успокаивала его мама, когда ему было пять. В тот день он упал с велосипеда и сильно ушиб коленку, до крови. Он пришёл домой в слезах, и мама пообещала ему, гладя по голове, что всё обязательно будет хорошо. И он поверил. Вот и сейчас это ощущение, что стоит только сказать: «Всё будет хорошо», и всё действительно наладится, не покидало его. Он лежал и представлял, как прямо сейчас с ним мог бы быть Ричард. Возможно, он бы сидел и читал книгу или разговаривал с ним, лёжа рядом. Мог бы, но его здесь не было. Размышления прервал неожиданно резкий телефонный звонок. Гэвин встрепенулся, посмотрел на экран и замер. Это был номер Ричарда. Гэвин прекрасно понимал, что это не он, что звонит его мама, но тупая надежда всё никак не могла покинуть его. — Да, — с упованием на удачу, он выдохнул в трубку. — Гэвин, — голос матери был спокойным, но в то же время весьма печальным. — Наш Ричард… Его больше… нет. Всё внутри оборвалось, сжалось. Слова застряли в голове, не давая возможности вздохнуть. — Я… понял вас, — только и смог выдавить из себя Гэвин. — Прощание состоится завтра в десять утра, в церкви Святого Павла, — её голос казался ещё более мрачным и тихим. — Я приду. Обязательно приду, — Гэвин тяжело вздохнул и добавил. — Извините, я… мне нужно идти. — Конечно, — и после слов миссис Найнс он завершил звонок. Гэвин не понимал, отказывался принимать реальность, словно это происходило не с ним. Всё вдруг резко расплылось, посерело и перестало иметь какой-либо смысл. Говорят, мужчины не плачут, не должны, но… как он мог не? Тяжёлые капли падали и разбивались об пол. Он рухнул на колени, выронил телефон, закрыл лицо руками и зарыдал в голос. Время шло, и Гэвин не знал, сколько просидел так, но ноги начали затекать. Он беспомощно упал на пол и обхватил колени руками. Слёз уже не осталось, он только лежал, иногда вздрагивая всем телом. Как он мог существовать, когда Ричард… его Ричард никогда больше не зайдёт к нему и не скажет обычное «Привет». Никогда не сядет рядом, случайно касаясь рукой. Не посмотрит в глаза со свойственной только ему одному улыбкой. Самым ужасным было осознавать то, что он будет проживать день за днём, взрослеть, стареть, жить свою жизнь, но один, уже один, без Ричарда. И никогда не сможет сказать ему те самые слова, навсегда оставшиеся погребёнными, замурованными внутри. Он всё ещё продолжал лежать, когда в дверь постучали. Похоже, мама вернулась с работы. — Гэв, идём ужинать, — ответа не последовало. — Гэвин? Миссис Рид постучала ещё раз и приоткрыла дверь, заглядывая внутрь комнаты, уже успевшей погрузиться в полумрак. Она включила свет и, увидев своего сына, лежащего посреди комнаты, тут же подбежала и опустилась на колени. — Гэвин, что происходит? — она схватилась за его плечо, осторожно тряся. — Мам, пожалуйста, оставь меня, — он просто смотрел в одну точку, даже не повернув головы. — Ради всего святого, Гэв, скажи мне, что случилось? — мама начала переживать. Её рука всё ещё лежала на плече Гэвина. — Его больше нет, — спустя какое-то время тихо произнёс Гэвин. — Ричарда больше нет. — Ох, мой дорогой, — она наклонилась и обняла его. — Мне так жаль. Гэвин почувствовал, как новая волна удушья подкатывает с невероятной силой. Он сжал руку матери, чувствуя хоть какую-то опору посреди этого бескрайнего океана пустоты и боли. — Всё будет хорошо, сынок, — миссис Рид начала гладить его по растрёпанным волосам. — Всё будет хорошо.***
Этим же днём. Дом Элайджи Камски. — Я не понимаю, — Ричард смотрел в зеркало, пристально вглядываясь в отражение. — Что происходит? Это не моё тело. Камски подошёл к нему, заглядывая в отражение. — Всё верно, это не твоё тело. Но, Ричард, твои родители дали тебе второй шанс на жизнь. — Почему они решили всё за меня? — Ричард помотал головой из стороны в сторону, будто не веря в происходящее. — Потому что ты — их сын. Они любят тебя, — Элайджа смягчил голос, успокаивая. — Так любят, что решили каким-то чудесным образом впихнуть меня в чужое тело? — непонимающе уставился на Элайджу он. — Ричард, я тебе вчера говорил, что ты изменился, — начал издалека Камски. — Это тело… — Не нужно. Не говорите ничего. Я не хочу знать, — перебил его Ричард, отходя от зеркала и садясь в кресло. — Но тебе придётся меня выслушать, — Элайджа проследовал за ним и уселся в кресло напротив. — Ты должен научиться жить в своём новом теле, должен понять, как оно функционирует. — В смысле, понять, как оно функционирует? — переспросил Ричард. — Об этом я и хочу поговорить, — Камски подался немного вперёд. — Ты не совсем человек, Ричард. — Что это значит? — глаза Ричарда округлились. — Успокойся, прошу. Это был единственный шанс спасти тебя. Мы переместили твоё сознание в… — Камски сделал паузу, стараясь как можно естественнее подать информацию. — андроида. — Андроида? — казалось, Ричард был не просто в растерянности, он пребывал в ярости. — Теперь что, я грёбаная машина? Робот? — Прошу тебя, успокойся, — Элайджа выставил руки вперёд в примирительном жесте. — Послушай меня. Ты бы умер, не проведи мы ту процедуру. — То есть, вы считаете, что быть андроидом лучше, чем умереть? — всё ещё злясь, процедил сквозь зубы Ричард. — Ладно вы, но как мои родители могли допустить такое? — Они пошли на это ради тебя, Ричард, — начал Камски, но его вновь перебили, на этот раз уже с сожалением в голосе. — Нет, не ради меня, а ради себя, — Ричард закрыл лицо руками. — Не вини их. Даже если они сделали это ради себя, теперь ты тот, кто ты есть. Нужно научиться жить с этим, — Камски сложил пальцы в замок. — А как же Гэвин? — вдруг Ричард отнял руки от лица, вспоминая про друга. — Я хочу его увидеть. — Кто такой Гэвин? — Элайджа склонил голову набок. — Это мой… — Ричард запнулся, — мой друг. — Прости, но в твоей нынешней ситуации встреча с ним — не самое лучшее решение. — Почему? Он же мой лучший друг. И я… — тут Ричард замолчал, осознавая, что чуть не взболтнул лишнего. — Пойми, — Камски вздохнул. — Даже если он твой лучший друг, он не поверит тебе. К тому же, буду откровенным, скорее всего, твои родители уже оповестили его о твоей смерти. — Что? — Ричард не мог поверить в то, что только что услышал. — Он же, наверное, с ума сходит. Как вы могли так с ним поступить?! Как вы могли так поступить с нами?! — Я знаю, что это трудно. Ты сердишься. Но пойми, Ричард, это та плата, которую придётся отдать за твою вторую жизнь. Камски встал и начал прохаживаться туда и обратно по гостиной. — Плата за вторую жизнь? — неверяще Ричард уставился на него, следуя взглядом за движущейся фигурой. — Эта плата слишком велика. Я не просил о втором шансе. — Ты прав, — согласился Элайджа. — Плата слишком велика. Но ты жив. И твоя семья тоже жива. Порадуйся хотя бы этому факту. Ты сможешь увидеть своих родных. — Я… — Ричард, наконец, потихоньку начал сдаваться. — Наверное, вы правы. Мне трудно принять то, кто я сейчас. Мне же всего пятнадцать, и я в теле взрослого мужика… Кто в такое поверит? Даже я не могу. — Мы поможем тебе, Ричард, — Камски подошёл и ободряюще похлопал его по плечу. — Я научу тебя, как жить в новом теле. К тому же, ты можешь стать кем угодно за считанные минуты. Хочешь быть учёным, как я? Может быть, полицейским или врачом? Всю нужную информацию можно загрузить хоть сейчас, и тебе не придётся сидеть годами, изучая скучные предметы. Но через одну вещь тебе всё равно придётся пройти самому. — И что же это? — Ричард решил продолжить разговор. — Тебе нужно повзрослеть, — ответ был совершенно неожиданным. — Но я и так уже взрослый, — он указал на своё тело в подтверждение только что сказанных слов. — Ты всё ещё пятнадцатилетний ребёнок, Ричард, — улыбнулся Камски в ответ. — Не спеши взрослеть. Мудрость и самопознание приходят с годами. — А с ними и ответственность… да, да, знаю, — вздохнул Ричард. — Я понял.***
Гэвин вошёл в церковь. Внутри было тихо, и лишь изредка доносились всхлипы и шуршание одежды. Впереди лежало тело, украшенное множеством цветов и фото с чёрной лентой, очерчивающей нижний правый угол. Он сел чуть поодаль, не решаясь подойти ближе, будто боялся столкнуться с неизбежным лицом к лицу. Когда церемония началась и священник стал зачитывать свои речи, Гэвин даже не слушал. Он не мог. Сказанное им и родными Ричарда пролетало мимо ушей. Всё было как в тумане. Мир плыл перед глазами. А когда пришло время прощаться, Гэвин дождался, когда останется последним. Он подошёл к мистеру и миссис Найнс, поздоровался, сказал что-то про соболезнования и направился на несгибающихся ногах к телу Ричарда. Было дурно, не хватало воздуха, ком стоял в горле, он даже не пытался скрыть слёз. Хотелось сбежать, чтобы только не видеть бледное, бездыханное тело друга. Но он лишь подошёл ближе, медленно положил руку на грудь Ричарда, совершенно неподвижную и такую холодную. Гэвин наклонился и еле слышно прошептал лишь одно: —Я люблю тебя, Ричи. Прощай. А затем выпрямился и медленно побрёл к выходу, не оборачиваясь и не обращая внимания ни на кого. Сегодня его мир умер.
