Сорвало

Лето в Питере пахло асфальтом, пивом и свободой. Фальшивой такой, подростковой — когда ты только получил паспорт, купил бухло в первый раз легально и думаешь, что всё, теперь взрослый. Компания из пятерых человек шла по набережной, громко переговариваясь, кто-то курил, кто-то пил остатки чего-то креплёного из пластикового стаканчика. Неон шёл немного сбоку от всех, в руке висела пачка сигарет, в другой бутылка пива, почти пустая. Чёлка прилипла ко лбу, и майка была чуть влажной от жары и духоты. Рядом с ним шёл Лисей — в чёрной футболке и джинсах, словно и не чувствовал погоды, и уже с тем лёгким прищуром, который мог значить всё что угодно — от скуки до просветления. — Блин, мне кажется, мы сейчас спустимся вниз и кто-то точно свернёт себе шею, — сказала Вика, хихикнув, и уцепилась за руку Антона. — Да не ссы, малая, ты хоть раз слышала, чтобы кто-то умирал на Пионерской набережной? — буркнул Антон и всё-таки споткнулся. Неон фыркнул и допил остатки пива. Город казался каким-то липким. Улицы, фонари и даже небо будто вязли. Внутри шумело, но уже не от алкоголя, а от чего-то другого. От того самого ощущения: всё только начинается. Или всё уже заканчивается. — Так чё, куда дальше? — спросил кто-то сзади. — Мне домой, — ответила Вика, закатывая глаза. — Мать обещала выебать, если я ещё раз приду под утро. — Я с тобой, — Антон тут же прицепился. — Тебя никто не звал, — скривилась она, но ухмыльнулась, когда он обнял её за плечи. Постепенно компания начала рассасываться. Одни вызвали такси, другие ушли пешком. Остались только Лисей и Неон. Не специально, просто так вышло. — Хочешь шавермы? — спросил Неон, бросая пустую бутылку в урну. — Ты всегда хочешь шавермы, — хмыкнул Лисей, но не отказался. Они свернули во двор, купив по шаверме в круглосуточной, где свет бил в глаза хуже фонарей, а мясо на вертеле выглядело как преступление. Неона это устраивало. — Ты вообще решил, куда поступать? — спросил он, пока они жевали, сидя на лавке между каким-то облупленным подъездом и заросшей клумбой. — Филсфак, — как бы между делом. — СПбГУ. — Ого. Философия, реально? — Ага. Неон кивнул, делая вид, что его не впечатлило. Хотя впечатлило, ещё как. Лисей был из тех, кто не бросает слова на ветер. Если сказал "философия", значит, реально будет сидеть читать всех этих ебаных Кантов и Гегелей, а не тянуть лямку. — Ну ты, конечно, выбрал себе жизнь без денег. — Спасибо, мама, знаю. Она уже три месяца как в панике. Неон усмехнулся. Откинулся на спинку лавки, закинул руку за спину и чуть не дотронулся до плеча Лисея. Убрал, будто случайно. — А ты? — спросил Лисей, повернув к нему голову. — Я? — Неон покосился на него, потом снова уставился в небо. — Думаю, туда же пойду. — На философа? — Ну… — он пожал плечами. — Походу, я заебался быть неприкаянным. Лисей чуть повёл уголком губ, потом опустил взгляд. — Ну, будет весело, — сказал он. — Если мы поступим оба, представляешь? Будем сидеть на этих ваших античных философиях, есть лапшу и спорить, существует ли свобода воли. — Бля, ну с тобой-то да, — протянул Неон. — Ты же каждый спор воспринимаешь как олимпиаду. — Потому что я выигрываю, — Лисей посмотрел на него, и в этом было что-то тёплое. Или показалось. Молчание повисло, но не было неловким. Просто ночь стала плотнее, воздух влажнее. Где-то с другого конца улицы орали подростки, проносилась машина, пнуло по асфальту басами. Неон скользнул по нему взглядом. — Ты вообще заметил, что внешне ты – золото, а по факту – склизкий холодный демон, который просто умеет не палиться? Лисей рассмеялся тихо. Склонил голову набок, и несколько прядей упали на лицо. — А в тебе наоборот. На вид весь из себя отбитый, а потом – и не страшно, и даже приятно. Почти домашний. — Фу, — скривился Неон. — Ещё раз так скажешь – уеду в Чебоксары. — Только не это. Они снова замолчали. Только какая-то странная, залипающая тишина. И в этой тишине Неону вдруг стало хорошо. Он не повернулся к Лисею. Просто бросил: — Кароче да. Я подаю документы в СПбГУ. На твой долбаный филсфак. — Реально? — Реально. — Неон пожал плечами. — Пошёл ты. Придётся меня терпеть ещё четыре года. Лисей хмыкнул. — А я думал, ты в армию вообще пойдёшь. — Я и так на передовой, Лис. Внутреннего фронта. Лисей засмеялся — резко, открыто. Неон чуть ухмыльнулся в ответ, не столько от шутки, сколько от того, каким стал Лисей в этот момент — живым. Простым. До обидного красивым. — Не смейся так, — пробормотал он, отворачиваясь. — Ещё немного, и ты перестанешь быть демоном. Лисей всё ещё улыбался. Он чуть отклонился назад, вытянул ноги вперёд, достал сигарету, закурил. Неон наблюдал за ним краем глаза. За тем, как тот щёлкнул зажигалкой, как немного поджал губы, как в уголке губ застрял светящийся огонёк. Он выдохнул в сторону — лень, жара, сигаретный дым чуть размазал воздух. — Ты же понимаешь, что ты псих, да? — сказал Неон вдруг. — Пойти на философа. Добровольно. — Я просто решил страдать профессионально, — отозвался Лисей, не открывая глаз. — У тебя и бесплатно неплохо получалось. Лисей щёлкнул языком, как бы лениво оценивая подъеб. Потом шевельнулся, медленно — словно обратно возвращался из головы в тело, — и посмотрел в бок: — А ты, если поступишь, не сольёшься? Типа, не окажешься через полгода в каком-нибудь Новокуйбышевске, торгующим снюсом? — Я? — Неон фыркнул. — Слушай, я уже морально выгорел, не поступив. Куда мне до такого. Он встал, отряхнул штаны. Лисей тоже поднялся за ним не спеша. — Пошли, философ хуев. А то сейчас протрезвею и осознаю, что только что пообещал провести с тобой четыре года. Лисей не ответил, просто пошёл рядом. И только спустя пару метров, когда они поднялись от набережной: — А вдруг это была твоя лучшая идея. Неон усмехнулся, но не стал спорить.