Сорвало

— Эм… и, значит, в своей концепции Сартр… эм… утверждал, что человек свободен, но… У доски девчонка бубнила, спотыкаясь через слово. — Меньше "эм", больше смысла, — устало сказала преподавательница — женщина лет сорока, с аккуратным пучком и тонкой линией ярко-розовой помады. На шее крупные бусы под жемчуг, чуть перестукивались, когда она двигалась. Она стояла, облокотившись о кафедру, листала чей-то распечатанный доклад и время от времени отщелкивала ручкой по столу в такт внутреннему раздражению. Неон когда-то сказал, что у неё каждое движение как напоминание, что ты опять что-то не так делаешь. Теперь это вспоминалось само, под конец пары, когда от усталости даже думать не хотелось. С последнего ряда кто-то зевнул так громко, что послышалось даже впереди. В аудитории пахло мокрой одеждой, воздух стоял густой от батарей и людей. Окна запотели, ветер стучал в рамы, стекло подрагивало. Он сидел у окна, полубоком, нога закинута на ногу. Капюшон сполз на плечи, в одной руке ручка, в другой телефон. Экран светился под партой, пальцы лениво листали ленту. — Телефоны убрать, Бельский, — не глядя, почти автоматически. На секунду даже не понял, к кому обращаются, потом фыркнул и сунул телефон в карман. Откинулся на спинку стула, уставился в потолок. — Хорошо, спасибо, Марина. На сегодня, пожалуй, хватит философии свободы. Следующие у нас… Преподавательница прищурилась в журнал. — Зорин и Бельский. Но уже не успеем. На следующей паре, господа философы. Никто не удивился. Никому не хотелось. — Всё, свободны, — сказала она, собирая листы. — И, ради бога, в следующий раз без мычаний. Воздух тут же наполнился скрипом стульев, шелестом курток, звуками застёжек. Неон не шевелился. Ладонь осталась на парте, пальцы едва стучали по дереву. Сквозь гул он слышал только дождь. Струи ползли по стеклу, сходились, исчезали. В отражении за ним мелькнул Лисей. Сгибается, что-то собирает, волосы падают на лицо. Пальцы медленные, тонкие; на запястье резинка. Он весь будто на другой частоте — в стороне от шума, от всех. Неон понял, что смотрит слишком долго. Где-то рядом хлопнула дверь, но звук не дошёл. Короткий, живой ток прошёл по спине. Дёрнулся, оттолкнулся ногой и пересел за соседнюю парту, ближе. — Слушай, — сказал вполголоса, чуть наклонившись, — спасибо за этот доклад. Я вообще забыл, что эта хрень существует. Голос хриплый, сонный, но с лёгкой ухмылкой. Лисей чуть повернул голову. — Да я догадался. Потому и сделал. — Ну, в следующий раз – я тебе. Если, конечно, доживём до следующего раза. Уголки губ дрогнули неуверенно. — Философия действия же, — отозвался Лисей, застёгивая молнию на сумке. — Выживем. Неон фыркнул. — Слушай, а ты не думал подрабатывать мотивационным коучем? Говоришь прям, как цитата на кружке. — А ты попробуй не согласиться, — отозвался Лисей, глядя уже в сторону, но с тем самым, почти незаметным прищуром. Из-за кафедры раздалось: — Молодые люди, заканчиваем остроумничать, я закрываю аудиторию. Неон коротко извинился и встал. Лисей поднялся следом. Они вышли последними, дверь за спиной щёлкнула. В коридоре гулко от шагов и голосов. Пол блестел, где прошлась швабра, свет от ламп рябил на мокром линолеуме. Студенты тянулись к гардеробу, обсуждали пересдачи и где взять кофе перед следующей парой. Неон сунул руки в карманы, встал рядом. — У нас после физра, да? — Ага. — Пойдёшь? Лисей взглядом цепанул и сразу отвёл. Ремень сумки сполз с плеча, он поправил, но пальцы задержались, не зная, куда деть руки. — Не хочу. Неон следил за каждым его движением, сам не замечая. В голове мелькнуло: окно, сигарета, только больше так не делай. От этой памяти во рту пересохло. С того дня они почти не говорили. Но Неон не чувствовал, что всё. Просто пауза. Такая, где чуть дотронешься — и снова заорёт. Он скользнул ладонью по волосам, откинул их со лба. Стоял ближе, чем нужно. — Пошли тогда просто… не знаю, до метро дойдём? — выдал вроде легко, но в конце голос споткнулся. Слегка склонил голову, пробуя поймать взгляд. Сзади прошли двое, кто-то громко засмеялся, хлопнул дверью. А потом мелькнула Света. Шла быстро, короткие темные пряди блестели от дождя. В руке тетрадь, пальцы в кольцах, тёмный лак чуть облез. Заметила Неона первой. — О, знаменитый студент воскрес, — сказала спокойно, без улыбки. — Я в реанимации был, — ответил он с тем же тоном. — Поздравляю с выпиской, — кивнула она, скользнув взглядом на Лисея. — Привет. Он кивнул в ответ быстро, почти незаметно. Света ушла, запах её духов на секунду повис в воздухе — едва уловимый, сухой, как табак. Неон смотрел ей вслед, потом снова повернулся к Лисею. Тот выпрямился, черты лица на миг смягчились, будто что-то сбило привычный ритм, и тут же снова собрались в ровность. — Подруга твоя? — Да так, — сказал Неон. — Иногда болтаем. Лисей поиграл ремнём сумки, словно хотел что-то добавить, но передумал. Неон постоял, не зная, уходить или дождаться, пока тот сам что-то скажет. — Ну что, идём? — всё-таки выдал. Лисей не сразу ответил. Вздохнул неглубоко, взгляд скользнул мимо. — Зачем? — Да просто так, бля... Поговорим. Или не поговорим, — Неон усмехнулся, сглотнул. Он чуть подался вперёд, ловя хоть какой-то ответ, хоть кивок. Лисей качнул подбородком — то ли "ладно", то ли просто жест, чтобы сдвинуться с места. — Пошли, — бросил негромко, почти в сторону. Они вышли из корпуса. Воздух ударил прохладой, асфальт ещё блестел после дождя, лужи тянулись до бордюров. Небо серое, почти выцветшее. Неон поёжился, натянул на себя тонкую куртку — коричневую, чуть громоздкую, но с такой посадкой, от которой он не готов отказаться даже в минус. Под ней чёрный худи, шнурки болтаются, молния наполовину расстёгнута. Лисей шёл ровно, руки в карманах, шаг чуть шире. Неон то и дело отставал, пинал по дороге камешки, натыкался на лужи, злился на ветер и на себя. Всё выглядело слишком буднично, и от этого хотелось ляпнуть хоть что-нибудь. — Слушай, — сказал Неон, кутаясь в куртку сильнее, — я, кстати, тот доклад даже не читал. — Не удивлён. — Ну, мало ли, — он хмыкнул. — Вдруг ты хотел, чтоб я тебя похвалил. — С тебя бы хватило просто явиться в аудиторию. В уголках губ мелькнуло что-то похожее на улыбку. Свернули во двор, мимо прошла пара студентов, смеясь, запахло дешевыми сигаретами. — Ты всё ещё злишься? — спросил вдруг Неон, не глядя. — Нет. — Врёшь. — Не злюсь, — сказал Лисей. — Просто не понимаю. Он тоже не понимал. Что именно хотел этим всем показать себе, ему, кому угодно. Ни одной внятной причины, только каша в голове и пустота под кожей. Сейчас вроде тише, но стоило Лисею говорить таким тоном — и всё опять начинало сжиматься. Неон хмыкнул, выдохнул в сторону: — Ты вообще умеешь просто… не париться? — Нет. Ветер поднялся сильнее, зацепил край Лисеева шарфа — тёмного, шерстяного, чуть распущенного у бахромы. Он машинально поправил его, спрятав подбородок.  — Знаешь, я просто хочу, чтобы всё было… ну, как раньше. Лисей обернулся к нему: — Как раньше? — Ну да. Типа… спокойно. Сказал быстро, сам же понял — врёт. Но проще выдать эту фразу, чем объяснять. Лисей ответил не сразу. — А было спокойно? Неон замер. Сзади кто-то прошёл, на ходу гремя ключами. Шум шагов быстро растворился. Он открыл рот, хотел возразить, не смог. Только пнул носком камень, тот покатился к обочине. — Нет, — продолжил Лисей. — Не было. Потом добавил, тише: — И не будет. Неон резко остановился. — А ты, блядь, откуда знаешь? — Просто знаю. Неон втянул голову в ворот, руки в карманах, кулаки сжаты. — Слушай... я понимаю, что тогда тупо повёл себя. И что ты охуел от всего этого, — добавил, чуть усмехнувшись. — Я сам охуел. Он шагнул ближе, слова вырывались вперёд вместе с паром изо рта. — Но я ж не просил, чтоб ты теперь меня обходил, как чумного. Лисей молчал, смотрел в мокрую линию бордюра. — Я не собираюсь к тебе лезть, — торопливо добавил Неон. — Просто… не делай вид, что ничего не было. Лисей на секунду сжал губы, втянул воздух. — Я не делаю. Просто не знаю, как теперь. — Да не надо "теперь". Как обычно всё. Между ними осталось полшага. — Ты, блядь, сам всё усложняешь, — выдал Неон, с хрипотцой. — Я же не прошу ничего от тебя. Лисей едва сместился навстречу, по инерции, и замер. Поднял голову и держал на нём взгляд — прямой, тяжёлый, чуть сверху. От этого в груди кольнуло. Ветер тронул ворот пальто. Неон не отступил. — Тебе же так удобнее, да? — тихо. Лисей коротко усмехнулся, в уголке губ не улыбка, а судорога. И в тот же миг рука дернулась к нему. Остановил себя на полпути. Пальцы сжались в воздухе, звук ткани и дыхания. Моргнул, будто проснулся. Отступил. — Хватит. Неон смотрел ему в спину. Он выдохнул, посмотрел вниз — лужи, грязь, дыхание паром. Шум улицы вернулся: гул машин, хлопок двери где-то за спиной. Дошли до метро молча. Толпа текла вниз по лестнице — зонты, капюшоны, запах железа и мокрой ткани. В вагоне было душно. Лисей держался за поручень, стоял боком, взглядом цепляясь за окно, Неон напротив. Иногда поезд тряхало, они задевали друг друга плечами. Ни один не извинился. Оба делали вид, что не замечают. Станции менялись быстро. Свет дрожал, лампы моргали, объявления тянулись глухо. Неон пару раз бросил взгляд — Лисей не шевелился, только пальцы на поручне побелели. На их станции — выдох тёплого воздуха, хлопок дверей, короткий гул. В лужах по дороге отражались аллеи фонарей, редкие фары проносились мимо. Когда дошли до подъезда, Неон выдохнул: — Ну… всё, вроде. Лисей коротко кивнул. Взгляд скользнул, но не задержался. Неон смотрел как капли скатываются по волосам, как в профиль дрожит ресница, как будто всё это зачем-то нужно запомнить. — Ладно, иди, — тихо. — Уже, — отозвался Неон. Он толкнул дверь, шагнул внутрь. Тяжёлая, влажная тишина осталась за спиной. На лестнице пахло сыростью и металлом. Поднимаясь, он достал ключи, звякнул ими, просто чтобы не слышать, как стучит сердце. В квартире было темно и прохладно, и казалось, что вечер не закончился, а просто растянулся, потерял голос. Он пнул ботинки у порога, стянул куртку, встряхнул — капли полетели на пол. Из кармана выпала зажигалка, покатилась под шкаф. Поднимать не стал. Прошёл в комнату — узкая, вытянутая, подоконник завален всем подряд: пачки сигарет, кружка с засохшим следом кофе, пара книг, пепельница. Он нажал кнопку на системнике — короткий треск компьютера, вентилятор загудел. Сел в кресло, покрутился, потом всё-таки поднялся и рухнул на кровать. Рука сама потянулась к телефону, экран мигнул белым, высыпались уведомления. В личке сверху — Димон. Сообщение пришло минут десять назад: "Чел, ты там спрашивал про зелёное, ща тема есть, норм, не палёное" Сердце коротко толкнуло, старый рефлекс ожил. На секунду даже потянуло встать, натянуть куртку, выйти. Ещё одно пришло следом: "Если хочешь, ща занесу" Он уставился в экран. Воздух будто сменился. Стал плотнее, холоднее. Знакомо. Этого хватило, чтобы палец застыл на экране. "Да не, не надо," — набрал, потом стёр. Написал заново: "В другой раз бро" Телефон мигнул, экран потускнел. Он перевернулся на бок, уткнулся лицом в подушку. С той ночи всё было как на грани. Спать тяжело, в голове шум, под кожей всё зудит, но руки не тянутся. Не потому что перестало хотеться — просто страшно опять оказаться в том взгляде. В котором не жалость, а что-то ещё хуже. Перекатился на спину, смотрел в потолок, пока не расплылось в глазах. Дождь бил в подоконник мерно, убаюкивая. Мысли расплывались, и всё наконец переставало требовать ответа.