Сорвало

Подъезд был сырой, холодный. Поблёскивала плитка, кое-где треснутая, кое-где отколотая до бетона. Лисей спустился, не торопясь, шаги отдавало эхом в пустом коробе лестничной клетки. Неон уже ждал на пролёте. Опирался спиной о стену, жевал жвачку. Куртка на нём лёгкая, вообще не по сезону. — Йоу, спаситель знаний. Я забыл, на какой странице у нас тетрадь превращается в пропуск в зачётку, — сказал он в полголоса, чуть склонив голову, как бы в поклоне. Лисей фыркнул, протянул листы. — По современным представлениям – где-то между двадцать четвёртой и "мне вообще никто не говорил". — Гениально. — Неон принял распечатки с видом нашедшего сокровище. — Легенда гласит, если их сдать вовремя, можно избежать философского позора. — Это ты преподу расскажи. Он, по ходу, считает, что у нас совесть встроенная. — У меня встроенная, но по ошибке поставили демо-версию, — пожал плечами Неон. Распечатки он сунул в мешковатую сумку на подоконник, как ненужный реквизит. — Заходи, может? — Лисей сделал кивок в сторону квартиры. — Не, не, — мотнул головой. — Я так, мимоходом. Атмосферой подышать. Он не двинулся с места, большим пальцем провёл по цепочке на шее, потом сжал звено, как будто пробуя его на прочность. Лисей стоял в тонком свитшоте, рукава закатаны до локтей. На коже пошли мурашки от подъездной прохлады. Вздохнул, подошёл к широкому подоконнику, сел, облокотился плечом о стену. Достал сигареты, покатал одну между пальцами, прежде чем чиркнуть зажигалкой. Пламя коротко высветило лицо. Он втянул дым и протянул пачку Неону. — Хоть что-то не меняется. Как не приди, ты либо молчишь, либо куришь. — сказал тот, вытягивая сигарету. — Хочешь – уходи, — спокойно бросил Лисей, выдыхая дым. — Ага. И кого ты тогда позовёшь делать тебе приятное молчание? Неон прислонился ближе, уголком глаза наблюдая за ним. Лисей не отводил взгляда — просто следил за движением. До его прихода в квартире было невыносимо громко. Родители уехали на дачу — сезон яблок и тишины, как любил говорить отец. Ян сразу притащил двух нефоров-друзей. Они обосновались в комнате и включили Rammstein на всю катушку, споря, кто из них похож на Линдеманна больше. Кто-то из них пытался бить чечётку в берцах, а один вслух читал фанфик про Броделя и смерть капитализма. Лисей сначала держался — закрылся в комнате, залип в ноут, а шум в комнате Яна усиливался — теперь они подвывали под какой-то блэк-метал. На фоне всего этого пришёл Неон. — Ты где вообще был сегодня? — спросил Лисей, не столько из интереса, сколько чтобы заполнить паузу. — Да проснулся с видом, будто меня избили снаружи и изнутри. Решил, что тело намекает: "ещё раз поставишь будильник – я сломаю тебе позвоночник". Ну, и лёг обратно. — Вечная борьба духа и тела. — Тело победило, — хмыкнул он, опуская взгляд на сигарету. — Не всем дано быть выше плоти, как ты. Лисей скосил взгляд, чуть улыбнувшись краем губ: — Завидуешь устойчивости? — Завидую твоей способности выключаться. Он сказал спокойно, но в конце фразы что-то дрогнуло. Лисей не ответил. Сделал короткую затяжку, и дым резанул в горле, расползаясь по стеклу. По ступеням мимо пронеслись два пацана с самокатами, один пнул стену — звук отозвался сухо и быстро стих. Он щёлкнул пеплом о край рамы: — Ты с тех пор не шмалял? Неон вскинул брови, сделал вид, что не понял. Потом глаза чуть сузились, и усмешка сошла. — Не-а. Эксперимент признан неудачным, пациент жив, но разочарован. — И вывод? Неон выдохнул, откинулся затылком к стене. — Вывод, что теперь, когда вспоминаю, перед глазами ты, а не кайф. Он осёкся, махнул рукой. — Дурацкий антидепрессант вышел из тебя. Лисей перевёл взгляд на него. Неон всё ещё смотрел в стену, будто проговорился случайно. — Я не просился на такую роль, — тихо. — Знаю. — Неон зацепил ботинком край плитки, скребнул по бетону. — Ты вообще никуда не просишься. Просто стоишь, пока тебя не дернут. Где-то наверху щёлкнул замок, звук стеклянно ударил о тишину и ушёл вниз по лестнице. Лисей достал новую сигарету, палец провернул её, один оборот, второй — и вдруг понял, что Неон не закончил. — Просто странно, — сказал тот. — Я, вроде, не первый день тебя знаю. А всё равно иногда хрен понимаю, где ты настоящий. — Настоящий? — Ага. Кроме этой твоей вежливой отрешённости. — Неон провёл ладонью по затылку, сжал пальцы в кулак и опустил руку. — Всё время делаешь вид, что у тебя всё под контролем. Даже когда, блядь, нет. Лисей выдохнул сквозь нос, коротко, почти со смехом. — Это ж надо. Контроль стал оскорблением. — Не оскорблением, — резко. — Просто, может, хоть раз не надо вымерять каждую фразу. — Может, и не надо. Зато помогает не нести лишнего. — Ага. Зато всё остальное таскаешь в себе, — бросил Неон, — пока не захлебнёшься. Лисей хмыкнул, глаза остались на нём. — Ты сейчас просто хочешь посраться, — сказал он спокойно, но уголок рта дёрнулся. — А ты, как всегда, хочешь остаться чистеньким, — перебил Неон. Лисей стряхнул пепел — слишком резко, пепел осыпался на пол. — Ладно, что, по-твоему, я должен делать? Неон моргнул, будто не ожидал, что тот вообще спросит. — Чё? — Ну, если я всё делаю неправильно. Что правильно, по-твоему? Теперь уже в голосе мелькнула злость — ровная, сухая, не громкая. Неон ухмыльнулся, качнул головой. — Правильно? — переспросил. — Правильно – хоть раз быть честным. Лисей фыркнул, уже без смеха. — И ты, конечно, эксперт по честности. — Знаю хотя бы, как она выглядит. Неон заговорил на выдохе, подходя ближе. — Гладкий, красивый, ни за что не зацепишься. Зеркало, блядь. Такое, в которое хочется камень швырнуть, чтоб треснуло, чтоб хоть кровь пошла. Пауза потянулась, вязкая, словно воздух прогрелся. Лисей сдвинулся, спустил ногу с подоконника, потом вторую. Выпрямился медленно, по позвоночнику прошла волна движения. Он стал выше на полголовы, и взгляд сразу уцепился за него — зелёный, упрямый, живой до злости. Глаза встретились, и всё вокруг стянулось в одну точку между ними. — Ты сам понимаешь, что несёшь? — он чуть склонил голову, будто рассматривает его. — Я то понимаю. — Неон прикусил кольцо на губе, задержал, потом отпустил с тихим щелчком. — Ты ж не святой. Просто ссыкло. Боишься даже посмотреть, куда тебя тянет. Сжал кулак, костяшки побелели. От него шло тепло, резкое, как удар в грудь. — Думаешь, все должны подстраиваться под твоё молчание, под это вечное "никому ничё не должен"? Голос сорвался, стал хриплым. — Стоишь тут, типо выше всего этого, блядь. А сам дергаешься весь. Не знаешь, куда себя деть от тишины. Может, хоть сдохнешь от неё спокойно. Подошвы глухо стукнули по плитке. Лисей шагнул — близко, до дыхания, до запаха. Тень на стене дрогнула и слилась практически в одну фигуру. Сказал тихо, будто через зубы: — Завались. Плечи вздрогнули. Воздух между ними дёрнулся, как натянутый провод. Неон только усмехнулся — коротко, перекошенно. — Чё, решил за слова втащить? — Может, и решил. — Да ну? Он толкнул его ладонью в грудь. Лисей качнулся назад, не сильно, но хватило, чтобы в нём что-то щёлкнуло. Он рванулся вперёд, схватил Неона за ворот. Промёрзший нейлон зашуршал под пальцами, молния коротко стукнула о зубы. Неон не отпрянул — только дыхание сорвалось, глаза вспыхнули коротким удивлением: не ожидал, что тот действительно тронет. — Осторожней, — сказал хрипло, шёпотом. — Так отойди. — Поздно, — произнёс он, уголок рта дрогнул. — Уже зацепило. Лисей сжал сильнее. На лице прошла тень, за ней тишина. Жилка на шее дёрнулась, как спазм. Шаги наверху гулко откликались и тут же тонули. Неон не отступил. Грудь вздымалась, как мотор, гулко, зло. Смотрел прямо, не мигая. — Нашёл замену. Кулаки вместо слов. И добавил, тише, почти без воздуха: — Всё то же ссыкло. Только теперь с позой. Плечо Лисея качнулось, куртка под пальцами натянулась, будто собиралась порваться. На секунду — реально готов был двинуть. Потом сжал зубы, отпустил. Рука медленно поднялась к лицу — костяшки скользнули по щеке, подбородку, стирая остаток этого движения. Неон пошатнулся, спиной врезался в стену. Пальцы машинально пошли к шее — красная полоса, тёплая. Провёл по ней большим пальцем. Оба стояли, молча, на расстоянии дыхания. — Закончил? Неон шумно выдохнул сквозь зубы, дыхание рваное, горячее. Провёл языком по губе, челюсть напряглась, линия стала резче. — Пока да. Он шагнул мимо, плечом задел Лисея — нарочно или нет, не разобрать. Ткань куртки шуршнула, запах табака остался висеть в проёме. Лисей чуть подался вслед. Движение сорвалось, обрезанное на полпути. Пальцы сжались в воздухе, потом медленно опустились в карман. Неон на ходу дёрнул сумку за ремень, рывком перекинул на плечо. Спустился на ступень ниже, ладонью ударил по перилам. Повернул голову — взгляд снизу вверх, острый, как блик от стекла. На секунду всё замирает, и этого хватает. — Не прощаюсь. Ботинки глухо отбили по ступеням; бетон поймал звук и проглотил. Лисей остался стоять. Пальцы всё ещё тянуло, ткань куртки под ними не отпускала. Секунду просто глубоко дышал, стараясь остудить себя изнутри. Нога сама рванулась вперёд — почти пошёл за ним. Сделал шаг к лестнице. Второй. Остановился. В окне дрожал свет фонаря, и от него тоже хотелось отвернуться. Стоял в полутьме, чувствуя, как пульс медленно оседает, а где-то внизу хлопнула дверь и шаги заглохли.