Сорвало

Снизу тянуло холодом. Улица гудела вполголоса — спокойный, уставший вечерний шум. По двору медленно проползла машина, фары скользнули по окнам. Вдалеке стукнула дверь подъезда. Форточка приоткрыта. Выдох — дым вытягивается в щель, тут же уходит наружу, растворяясь в темноте. Лисей сидел на подоконнике, на узкой полоске дерева, лицом к окну. Просто следил за движением во дворе — за светом, тенями, редким ознобом от улицы. Внизу кто-то ржал фальцетом. Потом глухое "да пошёл ты", шаги, короткий смех. Он перевёл взгляд. Под жёлтым кругом фонаря двое возились с багажником. То ли замок заело, то ли спорили по инерции. Металл брякнул, один хлопнул ладонью по крышке и развёл руками. Стряхнул пепел вниз. Не стал закуривать новую, затушил окурок об пепельницу мягко, почти рассеянно. Из комнаты доносился шорох. Короткое "бля". Пауза. Ещё одно "бля", тише, в себя. Лисей улыбнулся. Повернул голову к тёмному коридору. Там шаркание ткани, щелчок молнии, глухой удар плечом о косяк. И вся эта домашняя возня странно ложилась в пространство — как привычный звук квартиры, к которому давно прислушиваешься. Лисей всё-таки слез с подоконника. Пара неторопливых шагов в сторону комнаты, чтобы не потрескалось то тихое, ровное состояние, в которое провалился вечер. Дошёл до дверного проёма и остановился, прислонившись к косяку. Неон стоял у кровати — голая спина, джинсы низко держатся на бёдрах. Перед ним два худи, раскинутые на покрывале. Оба чёрные. Он провёл рукой по затылку, встряхнул волосы и обернулся, ощущая на себе взгляд. — Чё? — кивнул на худи. — Какую брать? Лисей подошёл ближе. Поднял худи на уровень плеч, прикинул по линии. — Эту, — сказал и вернул на место. Не как выбор — как констатацию, словно это было очевидно. Неон вскинул бровь, взглянул ещё раз. Потом пожал плечами — "ладно, пофиг" — и натянул худи, поправил капюшон. Взял кольцо, прокрутил на пальце. На дверце шкафа зеркало во весь рост, поцарапанное, но рабочее. Неон встал перед ним, дёрнул худи на груди. — Норм вроде… Или я как идиот выгляжу, не пойму. Лисей остановился рядом, вровень с его отражением. — Ты, сука, как всегда, — цыкнул Неон, зыркнув на него в зеркало. — Тебе вообще собираться не надо. Несправедливо. Угол рта дрогнул. Лисей чуть наклонил голову, смахнув прядь с виска. — Не ной. — Да я не… — Неон фыркнул. — Просто… ладно. Он отступил от зеркала, быстро прошёлся по тумбочке, проверяя, всё ли на месте. — Короче, — сказал он, подцепляя телефон. — С этими вылазками я скоро жрать ничего не смогу. Бары эти ваши. Мне работу, походу, пора искать. Лисей откинулся спиной к шкафу, скрестил руки. — Тоже думал об этом. — Чё, и тебя жизнь прижала? — Неон вскинул глаза. — Да ладно, блин. Ты-то чё? У тебя дома банкомат стоит в виде семьи. — Было бы неплохо занять себя чем-то нормальным. — Нихуя, — тихо присвистнул Неон. — Ну всё, блядь. Теперь точно конец света. — А кто тебя кормить будет, когда ты проебёшь деньги на бары? Неон зацепил пальцами шнурок худи, провернул его между фалангами. — Кормить, да? Серьёзно? — усмешка вышла кривая, короткая. — Ну всё. Нашёл себе мужика – можно не париться. Он хотел ещё что-то ляпнуть, уже развернулся, но Лисей двинулся быстрее. Оттолкнулся от шкафа, подошёл вплотную. Ладонь легла Неону на бок, будто проверял: вывернется или останется. — Ты сам жаловался, — мягко, почти смешливо, склоняясь к нему. — Или я не так понял? Дыхание задело Неону шею. Он на секунду завис — слишком близко, слишком просто. Потом выдал: — Я жаловался, но не чтоб ты, сука, меня усыновлял. Лисей рассмеялся, но больше дыханием. Пальцы поднялись выше, к линии челюсти, скользнули под подбородок и развернули лицо к себе. — Могу и не кормить. Тогда точно помрёшь. — Козёл ты… Лисей наклонился и коснулся губами его щеки — тёплым лёгким касанием. Неон втянул воздух. Плечи повело вперёд, тело откликнулось раньше него. Тишина короткая, невесомая. Та самая, из которой уже не хочется двигаться дальше. — Слушай... — Лисей выпрямился чуть медленнее обычного. — Мы можем и не идти. Артём переживёт. Там народу будет и без нас. Неон поднял голову, смотрел внимательно, как проверял серьёзно ли тот. — Ага. Я тут ебался с худи… чтобы дома сидеть? — Так сними, — Лисей усмехнулся уже откровенно. — Нет, — Неон дёрнул капюшон, поправил ткань. — Всё, блядь. Идём. Иначе я буду чувствовать себя вообще долбоёбом. — Как хочешь. Лисей провёл по его затылку легко, почти лениво. Он отступил на шаг, но взгляд не отпустил. Выключил свет у двери, огляделся через плечо — перекрёсток теней на стенах, тёплый воздух комнаты, открытый коридор дальше. Дверь за спиной тихо щёлкнула, перекрыв уют, их тишину. На площадке пахло пылью, старым деревом перил и кем-то из соседей, кто жарил ужин. Неон шагнул первым, кроссы на толстой подошве глухо ударили по бетонной ступеньке. — Ты Артёму написал? — Он знает, что мы идём, — Лисей спустился рядом, шаг спокойный. Неон кивнул, прибавил чуть темпа, как будто хотел уже выйти из подъезда, из квартирной вязкости. На первом этаже воздух стал холоднее, пахнул бетоном. Металлическая дверь подъезда щёлкнула туго, тяжело пошла наружу. Сразу ударило улицей — мокрой, ночной, со своим дыханием. — Чё-то темно пиздец, — пробурчал Неон, поднимая молнию до самого подбородка. — Рано же ещё. Лисей вышел следом. Зацепил шарф, подтянул плотнее. Он поднял голову. Над фонарём зависало что-то мелкое и почти невидимое. — Смотри. Неон прищурился, следя за линией его взгляда. В свете кругом плавали редкие белые точки. Разрозненные хлопья, едва заметные. Такие, что сначала кажется: пыль летит. А потом понимаешь — нет. Снег. — Ну… красиво, чё, — выдохнул он. Пар разошёлся рывком. Точка села на плечо. Растаяла. Лисей смахнул её и убрал ладонь в карман. — Первый вроде, — сказал тихо. — Ага. Неон стоял чуть впереди, в профиль. Капюшон съехал, волосы лезли на лоб. Свет фонаря цеплял скулу и кончик носа. Он перекатывался с пятки на носок, щурился от ветра. Лисей смотрел молча. На том, как снег тает на его волосах. На паре, что поднимается между ними. Фары такси прорезали двор. Свет полоснул по ним, по стене, по снегу. Неон первым наклонился к ручке, дёрнул дверь. Тёплый воздух салона выбросил в лицо запах пластика, дешёвого освежителя и перегретого обогревателя. Лисей сел за ним, хлопнул дверью. Салон вибрировал на кочках, свет рвался в окна полосами. Лисей смотрел в стекло, пока колено Неона не подхватило такт музыки из радио — сбивчиво, узнаваемо. Это движение вернуло внимание обратно. — Ну, зато сегодня в тепле, — сказал Лисей. — Не на парковке. — Без оров и дыма из ушей, — буркнул он. — Почти цивилизация. — Почти, — Лисей снова глянул в окно. Поправил шарф, откинул его чуть ниже. — Если тебе станет скучно – просто скажи. Пойдём домой. Неон моргнул, посмотрел на него сбоку. — Скучно будет тебе. Я-то норм. — Я тоже норм, — отозвался Лисей. Мимо проскочила машина, свет размазался по влажному стеклу и растворился в темноте. Неон выдохнул, глянул в сторону улицы: — Бля… Артём же опять будет жрать крылышки, облизывая пальцы. — Это тебя бесит? — Это всех бесит. Он как свинья ест. Водитель, до этого молчавший, чуть наклонил голову, посмотрел в зеркало. Тёмные брови сдвинулись — не раздражённо, скорее с той ехидной усталостью, которая бывает у таксистов после длинной смены. — Приехали. Слева глухой удар двери, справа второй, почти в унисон. На воздухе летели мелкие точки, липли к волосам, к курткам. Водитель посмотрел на них ещё раз, словно отмечая "молодые, странные" — и уже отвернулся, переключая радиостанцию. Окна бара перед ними расплывались розовыми квадратами, у входа толпилась компания. Дверь всё время открывалась: выдыхала наружу жар, запах жареного, алкоголя и чего-то сладкого, липкого, как сироп. — Ну, — Неон подтянул капюшон, — внатуре уже не парковка. — И не твои дружки с кальяном. Неон фыркнул, голос стал ленивее, теплее. — Да, да, умник. Через секунду уже другой воздух. Тёплый, шумный.  Внутри сумрачно, но цветно. С потолка свисали красные бумажные фонари, возле стойки мигала розовая надпись "танцуй пока молодой", стены перечёркнуты белыми меловыми рисунками: глаза, ладони, странные человечки. Гирлянды цеплялись за деревянные балки, свет переливался синим и жёлтым. Не снимая курток, пробирались между столами глубже, туда, где у диджейского пульта был низкий диван с облупленной искусственной кожей. Артём был там. И уже в кондиции. Он что-то вдохновенно рассказывал пятерым другим — махал рукой с рюмкой зелёной настойки, другой активно показывал "вот такой вот размер", хотя тема явно была не об этом. — …и я ему говорю: батя, ну ты чё, ёпта, у меня ж сессия!! — заорал Артём, перекрывая музыку. — А он… Он увидел их, завис. А потом расплылся в широкой, пьяной, искренней улыбке. Подскочил, зачехлил рюмку между пальцами, схватил Лисея за плечи и практически впечатал в себя. — Ёлка моя социофобная пришла! Чмокнул его в щёку так быстро и нелепо, что Лисей даже не успел моргнуть. Артём отстранился, уже переключился: — Нео-он! — он протянул руку назад, не глядя, в тыл. — Иди сюда, красавчик. Неон пожал руку резко, почти делово. И взгляд как у человека, который уже спросил себя "что за хуйня" и не получил ответа. Компания заржала. Девчонка с косой, парень в очках, кто-то, кого Лисей видел на прошлой вписке — все в разном состоянии: от лёгкого веселья до "я уже плыву, но держусь". — Сюда, — Артём постучал по дивану. — Садитесь, мы ща набор будем тестировать! На столе стояла деревянная подставка, на ней ряд рюмок разного цвета: красная, салатовая, фиолетовая, какая-то мутно-жёлтая. Лисей первым стянул куртку и бросил на край дивана, где уже лежала чья-то шарфо-шапочная куча. Неон стянул свою следом, перекинул через спинку. Артём залез между двумя людьми, ухватил рюмку цвета морской волны. — Это, бля, "Ледяная ведьма"! — радостно объявил он. — Берегите жопы. — А чё в ней? — лениво спросил Лисей, опираясь локтем о спинку дивана. Артём расплылся в широкой ухмылке. — Ничего смертельного. Ну… почти. Лисей взял рюмку, понюхал — бровь поднялась. — Пахнет, как жвачка для детей. — Тем хуже, — Артём поднял свою. — За студентов, страдающих хуйнёй! Они чокнулись — смешно, неровно. Лисей выпил не сразу. Сначала глотнул воздух, потом половину рюмки. Морщиться не стал, только кивнул, мол "ладно, жить можно". Неон взял свою, пальцы на стекле чуть дольше держали вес, казалось взвешивал — пить или просто подержать. Выпил залпом. Рюмка легка обратно на стол резче остальных. Глаза пару раз прошлись по лицам компании — поверх, не цепляясь. Затем — на настойки. Потом — куда-то в сторону диджейского пульта. Артём что-то орал дальше, показывал, как "чувака аж сложило пополам". Бас вибрировал в столешнице, рюмки дребезжали еле слышно. Над ними крутился зеркальный шар, разбрасывая по стенам холодные вспышки. К столу врезался чей-то смех, мелькнула рука с дымящимся бургером, официантка прошла мимо, даже не посмотрев в их сторону — у неё в обеих руках подносы дрожали от пива. Лисей цокнул языком. Поддал Неону коленом, привлекая внимание. — Пойду возьму что-нибудь, — сказал он в ухо. — Чё будешь? Неон моргнул, будто вынырнул. Повернул голову. — Ну… — он откинул волосы со лба, глянул на барную стойку, — Хз. Пива возьми. — Понял. Он уже выпрямился, но Неон вдруг дотронулся до его предплечья, пальцы прошли по коже, тормознули на секунду. — Эй. Лисей снова наклонился. — Возьми себе нормальное тоже. Не эту их… хрень. Лисей выдохнул носом — коротко, как от смешка. Не стал отвечать, только угол губ поднялся. — И возьми мне два, — добавил Неон. — Чтоб не бегать. Лисей кивнул. Отпихнул табурет в сторону коленом, поднялся. Проходил сквозь толпу, чуть раздвигая людей. У стойки бармен что-то объяснял двум девчонкам, резал лайм, бросал кусочки в ледяной контейнер. Справа от Лисея тип сидел на барном стуле, девушка стояла между его колен, обхватив его за шею. Целовались яростно, ритмично, уткнувшись друг в друга лбами. Девушка размахнулась, едва не снесла локтем их собственный стакан. Лисей машинально отодвинулся от них на полшага. Бармен поднял глаза: — Чё берёшь? — Жигулёвское. Два. И Белый русский. Пена поднялась быстро, бармен ловко срезал её краем шпателя. Два стакана — каждый по сто рублей. На доску возле кассы это было написано мелом криво. Лисей отдал деньги. Забрал оба пива. Коктейль ещё готовили — бармен доставал молоко, наливал на лёд, мешал. Пробираясь обратно, видел Неона через людей, огоньки. Тот сидел боком к разговору. Внимание рассыпалось: на стол, на музыку, на кого-то слева. Но взгляд всё равно срывался к стойке — быстрый, проверяющий. Лисей поставил перед ним первое пиво, второе рядом. Неон взял, глотнул. — Пасиб, — сказал в полтона, почти под шум. Лицо расслабилось на секунду. Пена в стакане чуть дрожала от музыки. Через минуту Лисей снова поднялся. Люди у стойки перекрикивали друг друга. Бармен протянул стакан плотный, холодный, лед цеплялся друг о друга. Сливочный, крепкий вкус прошёл мягко, провёл внутри линию тепла. Когда он поставил стакан, заметил, как Неон посматривает — боком, оценивающе. — Это чё за хуйня белая? — спросил он наконец. — Коктейль. — Для кого? Для балерин? — Для тех, кто умеет читать меню, — Лисей двинул стакан ближе к его стороне. — Хочешь – попробуй. — Оно выглядит, как сладкое. Значит сладкое. Оставь себе. Сказал с видом "я тут пиво пью, как нормальный мужик", но глаза снова цепанули край стакана. Совсем чуть. Компания уже разогрелась. Девушка села вплотную к Артёму и держала рюмку из радужного сета. Блестящие ногти блестели в свете гирлянды. Она закатывала глаза, собираясь с духом. — Давай, Алиса, ебашь, родная! — Артём хлопнул ладонью по столу. — Мы тебя верим. Мы все. Вот этот мужик тоже! — ткнул в парня слева, тот ржал и уже пил из своего стакана, не дожидаясь. Алиса резко запрокинула голову и проглотила. Машинально схватила лимон с солью, вцепилась зубами. — Пиздец, — сорвалось у неё в кулак, — зачем вы мне это дали?! — Потому что ты наш свет и гордость, — сообщил Артём с той самой пафосной серьёзностью, которая у него появляется после третьей рюмки. Стол задрожал от смеха. Лисей сидел к ней вполоборота, наблюдая, как она пытается отдышаться. Пальцем подвинул ей стакан воды. Она схватила его, хлебнула раза два и шумно отпустила воздух. — Никогда больше не давайте мне зелёное… — протянула, морщась. — Сама взяла. — Я думала это яблоко! — она ткнула в рюмку. — Оно выглядело… ну красиво же. Алиса снова посмотрела на Лисея: — Вот ты норм, — сказала, поднимая стакан воды в его сторону. — С тобой не страшно бухать. Лисей наклонил голову и кивнул ей практически по-деловому, как если бы она просто подтвердила факт. Артём тем временем потянулся за новой стопкой: — Всё, ещё по одной и будут пляски. — Ты и так пляшешь, — заметил кто-то. — Да отъебитесь вы, я живу! — Артём поднял руки к потолку. — Спасибо вселенной, что вы все сегодня со мной, бля. Музыка переключилась на что-то более ритмичное. Гирлянда над барной стойкой мигнула фиолетовым. Лисей сделал ещё глоток коктейля. Тепло ушло в грудь, размыло плечи. Он откинулся глубже в диван, скрестив ноги, и даже позволил себе расслабленный выдох — не слышно, но заметно. Артём как раз допивал свою очередную настойку. Поставил рюмку, промахнулся мимо круга — хмыкнул, поправил. Повернул голову, цепанул Лисея. И остановился. — Ты чёт такой… — Артём прищурился, наклоняясь ближе. Ткнул в сторону его лица. — Счастливый, блядь. — С чего ты взял? — Лисей приподнял бровь. — Да ты улыбаешься, чувак, — Артём показал что-то вроде кривой линии. — Ты обычно как терминатор сидишь. Ни разу так не таял. Лисей чуть покачал стаканом, мягко усмехнулся. Взгляд ушёл в сторону, словно отвечать — лишнее. — Всё, я понял! — Артём повернулся к компании. — Его размазало этой белой хуйнёй. Я всегда говорил – коктейли опаснее водки. Компания захохотала ещё сильнее. Лисей махнул рукой, но улыбки не спрятал. Просто отпил ещё немного. Неон ногтем щёлкнул по стеклу своего бокала. Тихо, но резко. Мимолётная ухмылка скользнула по губам — короткая, жестче нужного. — Ага, — бросил он, не в тему и не кому-то конкретно. И снова покатил взгляд по столу, будто там был самый интересный узор в мире. А Артём уже не сидел — его мотало в сторону танцпола. — Всё, сучары, я танцую! — объявил он, хватая Алису за руку. — Мишаня! Пошёл! — Иди нахер. Я за вами гляжу, чтоб не упали. — ГЛЯДИ, БЛИН! — Артём сиял как собака на свободе. Алиса, уже отдышавшаяся, схватила за локоть девчонку в косе: — Пошли, ты обещала показать свой шаг бабушки! — Я пошутила! — Пошли, блин! И толпа утащила их — в смехе, в светомузыке, сдержанном сопротивлении и фразе Артёма "Лисей, я приглашаю тебя на медляк!" через плечо. Лисей только показал ему средний палец и остался сидеть. За столом остались ещё двое, они обменялись парой слов, один сказал: — Курить пойдём? Второй кивнул. Оба посмотрели на Лисея и Неона: — Вы? — Не, — сказал Лисей. — Потом, — буркнул Неон. Парни ушли, растворились в толпе у выхода. Толпа переместилась ближе к центру зала, их стол остался в стороне, полутенью. Неон пил, пиво уходило ровно, но вот нога у него жила своей жизнью — покачивалась, цеплялась носком за ножку стула напротив, снова утихала. Лисей поставил локоть на диван. Наклонился ближе, так, что их плечи соприкасались. Под столом его колено скользнуло к колену Неона. Нога у того остановилась сразу, будто щёлкнули тумблер. Стакан завис у губ. Потом сглотнул остаток, поглядел на пену. Лисей опустил руку ниже, под стол. Внутренний поворот кисти — жест, который слишком легко читается. Мышцы на бедре чуть напряглись, очень локально, в одной точке. Неон всё-таки повернул голову. Красный свет от фонаря полоснул по профилю. — Чё? Касание поднялось выше, не спеша, всего на пару сантиметров. Неон сделал вдох — неглубокий, резковатый, сбитый с ритма. Он снова посмотрел в зал. Краем глаза. На танцпол, где Артём уже крутился с Алисой, махал чем-то над головой. Потом вернулся — к руке под столом. Лисей наклонился. Только чтобы его слова не потерялись в басе. — Куда улетел? Неон моргнул медленнее, чем нужно. — Никуда, — глухо. Стакан в пальцах качнулся едва заметно. Лисей провёл к внутренней стороне бедра. Ткань джинсов там была теплее. У Неона зрачки расширились мгновенно, фокус собрался в точку. Музыка отступила, остался только стук крови в ушах. — Ты сегодня… — …какой? — Неон подал голову ближе совсем немного, почти случайным движением — как непроизвольный ответ. Лисей сильнее сжал его ногу. — Тихий, — выдох обжёг скулу. Толпа перед ними качнулась, кто-то пробился сквозь людей. И в следующую секунду стол дёрнуло вперёд. — ААА! ТРИ КРАСНЫХ! — орал Артём, возникший из ниоткуда. В руках у него новая деревянная подставка с рюмками, и ещё одна в у Миши. Обе грохнули на стол так, что жидкость слегка выплеснулась. Под столом их колени разошлись резко. Лисей руку убрал, отодвинулся к спинке дивана, освобождая пространство. Неон дёрнулся и закинул ногу на ногу. — Блиин,— Артём протиснулся к столу, ухватил свободный стул и развернул его к ним, плюхаясь. — Вы не готовы. Я сам не готов. Никто не готов. Миша, ставь ту зелёную хрень! Миша заржал, поставил второй сет криво, половина рюмок чуть не упала. — Пиздец, — пробормотал Неон, отодвигая локтем одну, чтобы не пролили. Артём этого не заметил, уже тараторил: — Так! Это – "Кровь дракона", это – "Вампирское отродье"… или как там… ладно, потом разберёмся! Неон посмотрел на стол. На рюмки. На Артёма. На рюмки опять. Тот уже протягивал всем стопки. — Давай, Неончик! Это за то, что мы живы! Он взял рюмку слишком быстро. Не как "хочу", а как "отъебись". Запрокинул, поставил обратно. Пальцы ещё какое-то время держали край. Лисей посмотрел на Неона — жёсткая линия челюсти, глаза прятались под тенью. Подался ближе, хотел что-то сказать, но передумал. Потянулся, взял пустой стакан и начал вставать: — Пойду новый закажу. Он наклонился ближе, музыка гремела так, что слова пришлось бросать прямо к уху: — Если хочешь, после этого можем свалить. Неон поднял глаза не сразу. Как будто услышал, но не хотел реагировать. Лисей кивнул подбородком на стакан перед ним. — Тебе взять ещё? Кто-то задел их стол локтем. Бокалы дрогнули, стекло звякнуло. Никто не извинился. Взгляд упал вниз — на руку Лисея, которая минуту назад держала его бедро. Потом обратно, острее. — Хорош уже нянчиться, а? Язык прошёл по зубам, губы дёрнулись — не в улыбке. — Я норм, блядь. Лисей посмотрел на него. Коротко. Этого хватило, чтобы уловить: сказано не в шутку. Пауза не задержалась. Просто щёлкнула внутри пустым местом. — Ладно. Рука с дивана ушла мгновенно. Поднялся, протолкнулся между людьми. Сзади Артём что-то орал Мише про "давай, брат, на брудершафт". У бара пальцы разжались слишком резко — стакан ударился об дерево. Бармен повернулся: — То же самое? — Ага. Новый коктейль появился почти сразу. Лисей развернулся с ним, вернулся к столу — и пустота ударила раньше понимания. Диван провален. Стакан Неона — пуст. Куртки нет. Телефона — тоже. Он моргнул. Не от удивления, скорее как сброс. Артём рядом как раз врезал Мише ладонью меж лопаток, пол рюмки выплеснулось. Лисей наклонился: — Неон где? — А?… Неон?… — он поискал глазами вокруг. — Да бля… вроде… курить?… или с кем-то пошёл?… Щас вернётся. Лисей застыл, дыхание село глубже. Плечи расправились — без попытки оглядеться, без лишнего движения. Он сел, подтянул коктейль, сделал небольшой глоток. Артём снова влез рядом, ткнул локтем весело, громко, как будто ничего на свете не могло испортить ему вечер. Огоньки от шара резали стол кусками — зелёный, белый, фиолетовый. Блики на стекле. Тонкая дорожка пролитого алкоголя, тянущаяся к краю столешницы. Лисей бросил пару коротких реплик в общий шум, выпил. Стакан стал легче. Кто-то пришёл, кто-то поменялся местами, хлопок по спине — диван дрогнул, покачнулся вместе с ритмом зала. Время стало вязким. Минуты — потекли. Музыка ухнула басом вниз; вибрация пошла по столу, по ладони, по стеклу. Горло обожгло новым глотком. Мимо пронеслась чья-то куртка, оставив после себя сладкий запах дешёвых духов. У дверей перекрикивались, решая, идти ли курить. Вилка звякнула об пол — никто не повернулся. Алиса, проходя к бару, глянула на свободное сиденье и хмыкнула: — А где… ну… — махнула куда-то неопределённо. — Не знаю. Лисей сидел ещё какое-то время. Разговоры вокруг распались на липкий шум. Миша что-то рассказывал Артёму, размахивая руками так широко, что почти задел Лисея. Оба были с стеклянными глазами — весёлыми, пустыми. Артём захохотал, уткнувшись лбом в стол. И вдруг стало ясно, не через вид, а просто по атмосфере: никто уже не заметит, что рядом ещё одно место пустое. — Всё, я поехал, — подтянул куртку к себе, ткань зашуршала. — Ебать, так рано? — Устал. Артём махнул рукой, промахнувшись по воздуху: — Лиииис, брат, ты лучший… завтра… созвонимся… или я приду… или ты… да похуй… Он кивнул всем сразу привычным жестом. Пару шагов мимо танцпола, мимо чьих-то локтей, мимо горячего воздуха от прожекторов. И только когда протиснулся к выходу, шум бара упал за спиной. Холод снаружи плотный, ночной. Воздух чистый после шума, звенящий. Лисей шагнул по ступенькам, накинул куртку и только потом заметил фигуру справа. Неон сидел на узкой лавке, встроенной в наружный подоконник. Пластиковый стакан в руке, на дне колыхалась узкая янтарная полоска. Капюшон надвинут до бровей, куртка запахнута плотнее. Нога едва постукивает по перекладине — не нервно, скорее чтобы не замёрзнуть. Лисей притормозил у края тени. — Я думал, ты ушёл. Неон поднял голову. Глаза поймали отблеск розовой вывески над дверью. Лисей достал сигарету. Щёлкнул зажигалкой, прикрыл огонь ладонью от ветра. Дым поднялся тонкой струёй. — Ты тут тридцать минут сидишь? Неон пожал плечом. — Ну… почти. Он переложил стакан в другую руку. Пальцы красные от холода. На коленях — рванина выбеленных джинсов; он большим пальцем поддел нитку, разматывая дальше. Лисей прислонился к стене рядом. — Чё не зашёл назад? Неон хмыкнул беззвучно, посмотрел на дорогу: — Там шумно. Фары мазнули по асфальту. Из вытяжки над баром тянулся тёплый пар. — Я устал, — добавил он, чуть тише. — Голова… да хуй знает. Лисей выдохнул, ветер сразу утащил дым в сторону. — Мог бы написать. Неон опустил глаза в стакан, покрутил его. Пластик чуть хрустнул. — Ты занят был. — Я бы вышел. Снова зацепил нитку на джинсах. Дёрнул сильнее. — Ну… — он облизнул губы. — Вот ты и вышел. Лисей затянулся молча. Провёл взглядом по его рукам, по обмороженным костяшкам, по покрасневшим коленям. — Допивай. И пошли. Неон допил быстро, почти машинально. Бросил стакан в урну. При шаге подошва скользнула по мокрой плитке. Лисей поймал его за локоть. Ровно настолько, чтобы удержать. Близость подступила слишком резко. Лоб качнулся вперёд, едва-едва задел щеку Лисея. Дыхание горячее, пахло пивом и морозом. Неон смотрел снизу вверх, глаза блестели от холода — или просто блестели. Губы дрогнули. Лисей убрал руку первым. Отнял спокойно, без резкости. Затушил сигарету о бетон урны. — Пойдём. Он развернулся, шагнул в белую пыль снега. Ни слова. Только трение подошвы по мокрой плитке. Неон догнал через два шага.