Сорвало

Двор гудел низко, рассыпаясь на голоса и смех. Дверь корпуса хлопнула за спиной, и поток людей вынес наружу реплику: — Я тебе говорю, он просто ебло чистит, — бросил кто-то в воздух. Неон вышел первым. На нижней ступеньке нога поехала, он перехватил равновесие и, будто так и задумано, направился дальше. Лисей вышел следом. Угол его рта едва дёрнулся — ровно настолько, чтобы выдать: заминку на ступеньке он заметил. Пристроился рядом, на ту дистанцию, где шаги сами идут в ногу. Пошли в одну сторону без слов. Неон пнул серый комок снега, тот разлетелся брызгами. Шапки на нём не было, ветер растрепал чёлку; он дунул, пытаясь откинуть, но без толку. Перед входом в Пятёрочку оба притормозили у стеклянных дверей, на которых висели бумажные снежинки и криво приклеенная гирлянда. Красная вывеска подсвечивала снег под ногами, а под козырьком что-то тихо потрескивало — лампа собиралась умереть. Один короткий взгляд друг на друга — и они двинулись внутрь. Тепло накрыло сразу: плотное, магазинное, с запахом хлеба и влажного картона. Дверь захлопнулась за спиной с присоской. Неон прошёл вперёд, скатил куртку ниже с плеч. Нырнул между полок. На ходу сорвал Сникерс, дальше энергетик; подцепил чипсы, даже не размышляя. Телефон при этом болтался в другой руке, подмигивая уведомлением. — Корзину взять религия запрещает? — спросил Лисей, глянув на то, как тот перекладывает всё уже в третий раз. — Забыл. — Ты на неё смотрел. — Значит, очень забыл. У холодильника он наклонился за сосисками. Холодный воздух ударил, энергетик в руке опасно качнулся; Лисей слегка поддел пальцами банку, чтобы та не выпала. — Мог сам, — буркнул Неон, захлопывая дверцу. Лисей не отреагировал, уже свернул к следующему ряду, пробегая по полкам привычным быстрым осмотром. Неон подцепил сосиски подмышкой — неуклюже, но работало — и догнал его у хлеба. — Ты на этом серьёзно живёшь? — спросил Лисей, кивнув на набор в руках. — Ага, — Неон хрустнул упаковкой. — Это быстро. — Быстро умираешь. — Пока не там, — отозвался тот. Лисей отметил это без насмешки — как природный хаос, который нет смысла трогать. — Пока, — повторил он. У касс пусто, только одна работает. Женщина в фирменной жилетке листает что-то на экране сканера. Тонкие, круто изогнутые брови; розовая помада, блестит под лампами; очки "кошачий глаз". Она сидела с тем видом, словно этот магазин держится на её терпении. Неон вывалил покупки на ленту разом. Полез в карман за деньгами, палец зацепился за подкладку, подкладка — за палец. Дёрнул резче, поморщился. — "Парламент", классические, — сказал Лисей кассирше. Та мотнула головой, и из узкой боковой секции ловко вытянула пачку. Движение отточенное: щёлк–подхват–положила. — Пакет нужен? — спросила она, глядя поверх очков. — Да. Полиэтилен зашуршал под прилавком. Неон извлёк наконец мятую купюру — тот сорт, который пережил не одну зиму. — Я заплачу. Лисей взглянул на бумажку одну секунду. И молча протянул свою карту в сторону терминала. Кассирша приподняла бровь, перевела глаза с одного на другого. Губы скривились в сторону — не улыбка, а жест, который появляется сам по себе, когда происходит что-то чуть несовместимое с рабочей скукой. — Двести шестьдесят. Неон открыл рот для "эй", но Лисей даже не повернул головы. Приложил карту. Пик. Чек. — Спасибо, — сказал Лисей, убирая сигареты. Кассирша, похоже, ожидала другого тона от такого лица, и удивлённо, почти уважительно, кивнула. Неон запихнул покупки как попало. Он шагнул к выходу, но Лисей оказался впереди и придержал дверь. Не вежливо — демонстративно вежливо. — Проходим, — сказал тихо, почти театрально. — Спасибо, блять, — сказал Неон и протиснулся мимо, задев его плечом. На улице был хаос нормальной улицы: автобус рычал у остановки, люди текли нескладно, куртки, быстрые шаги. Воздух резал нос — после магазинного тепла казался почти колким. Шли рядом. Не специально, просто никто не усложнял себе жизнь. — Я верну, — сказал Неон в сторону дороги. — Не стоит, — ответил Лисей, не меняя темпа. — Конечно. Одолжил же у твоего батя. На благотворительность имени меня. — Он бы удивился, — Лисей указал на пакет в его руке. — Что там нет ничего, что можно назвать едой. — Да пошёл ты, — беззлобно бросил Неон. — Семейство Зориных… от папки до сигарет – все душнилы. Лисей прыснул, доставая новую пачку. Щёлкнул зажигалкой, пламя коротко высветило скулы. Дым смешался с паром изо рта. Неон скосил взгляд — не на сигарету, а на то, как она лежит у него между пальцами. — Дай, — кивнул он на его руку. Лисей протянул пачку, по привычке. — Эту, — повторил Неон уже ближе. Лисей не отдёрнул руку и не подал, просто чуть опустил. На уровень, где расстояние само просилось закрыться. Неон подался вперёд. Зацепился пальцами за костяшки и затянулся прямо оттуда. — Норм, — сказал он тихо и отстранился на полшага, выдохнув в сторону. Лисей принял сигарету обратно спокойно, будто ничего необычного. Провернул её, нашёл хват. Он только собирался затянуться, когда Неон резко повернулся к нему: — Короче… — выдал вдруг. — В баре. Я был бухой. Прозвучало криво. На "бухой" голос у него съехал. Лисей ухмыльнулся одним уголком — как на очевидную чушь. Закрыл огонёк ладонью от ветра. — Бывает. Неон повёл плечом, казалось, собираясь продолжить, но передумал. Фыркнул: — Ты вообще не помогаешь мне оправдываться, знаешь? — А ты хуёво оправдываешься. — Я стараюсь, — пробормотал Неон, зацепив носком камешек и пнув его дальше. У перехода толпа сгрудилась в один плотный ком. Они встали рядом, ближе, чем шли до этого. Пар поднимался от дыхания и смешивался над головами. Неон смотрел на зебру, на бликующее в лужах стекло фар. Пакет шуршал в руке — тихая фонящая мелочь. Лисей резко дёрнул плечом, приглушая чих. Неон машинально повернулся на звук. — Чего пялишь? Я замёрз, — бросил Лисей, подтягивая ворот куртки. Они замерли напротив друг друга — пауза вышла страннее, чем требовалось. Неон первый нашёл слова: — Слушай… поедешь ко мне? Он тут же опустил глаза, будто рассматривал бордюр и именно у него спрашивал. Лисей не торопил ответ. Чуть откинул голову назад — коротко, проверяя, правильно ли расслышал. Взгляд прошёл по лицу Неона: покрасневший нос, серьга блеснула, губа прикушена. Мелочи, которые видны только вблизи. — К тебе? — Да. Сигарета перекочевала в другую руку, пепел лёг в серую грязь. Лисей задержал движение. Один лишний миг, прежде чем слова нашли выход. — Поеду. Загорелся зелёный. Толпа рванула вперёд.