Сорвало

До двора оставалось несколько шагов, но внутрь он не заходил. То вставал ближе к стене, пропуская людей, то отходил к краю тротуара и смотрел вдоль проспекта, будто ждал, когда там станет посвободнее. Сигарета догорала быстро. Он затянулся, стряхнул пепел мимо урны и почти сразу полез за следующей. Вечер ещё держался светлый. Солнце уже ушло за дома, но на верхних этажах лежало жёлтое, и внизу всё было видно без фонарей: смятая пачка в руке, расстёгнутая куртка, тёмный след у ворота, который он время от времени закрывал ладонью, поправляя ткань. Из арки вышла женщина с велосипедом. Он отступил, дал ей проехать и на секунду оказался прямо напротив прохода во двор. Внутрь не посмотрел. По крайней мере, Валентину так показалось. Он заметил его ещё от перехода. На светофоре загорелся зелёный. Валентин перешёл вместе со всеми и не стал замедляться, хотя хотелось проверить, не обознался ли. Не обознался. Неон стоял там же, только теперь спиной к арке. Телефон просто висел в руке, экран так и не загорелся. Машины шли по Невскому плотным потоком, ветер тянул дым ему в лицо, и он каждый раз отворачивался, вместо того чтобы отойти. Заметил его, когда между ними осталось несколько метров, и вынул сигарету изо рта. — Какая всё-таки тесная улица, — сказал Валентин. Неон глянул на него исподлобья. Под глазами темнели круги, веки чуть припухли. Потом отвернулся к дороге. — Ага. Докуривать он не стал, прижал сигарету к краю урны и бросил внутрь. — Я уже ухожу. — Да я не задерживаю. Неон поправил ворот куртки и прошёл мимо. Валентин поймал запах дыма уже после, когда тот оказался за спиной. Валентин не обернулся. Дождался, пока на светофоре сменится сигнал, хотя переходить ему было не нужно, и только тогда подошёл к арке. Достал телефон. Последним так и висело сообщение про сигареты. Лисей написал про них минут десять назад, когда Валентин уже вышел из метро: "купи, пожалуйста, если не сложно". Ни новых, ни пропущенных. Он убрал телефон, прошёл под аркой и на ходу переложил сигареты из внутреннего кармана куртки в боковой. Во дворе было тише, только у мусорных баков кто-то складывал бутылки в пакет. Он набрал код, дверь отозвалась не с первого раза, и последнюю кнопку пришлось продавить сильнее. Лифт был наверху. Валентин нажал кнопку, тут же передумал и пошёл по лестнице. У двери он протянул руку к звонку и остановился. Из квартиры доносилась вода, потом что-то глухо упало. Нажал. Лисей открыл в домашних штанах и футболке с мокрыми пятнами на плечах. Волосы ещё не просохли и тяжело легли на шею сзади. — Щас, — сказал он вместо приветствия и сразу отошёл вглубь квартиры. — Я только оденусь. Есть хочешь? Валентин вошёл, прикрыл за собой дверь. — Ты же говорил, мы поедим там. — Я уже передумал. Из комнаты показался кот, ткнулся Валентину в ногу и тут же ушёл на кухню за Лисеем. Тот открыл холодильник, постоял перед ним, вытащил бутылку газировки. — Сигареты взял? Валентин достал пачку из кармана и положил на стол. Лисей подхватил её, сорвал целлофан за уголок и вытянул одну. — Спасибо. Сигарету он оставил рядом с пачкой и сделал несколько глотков из горла. — Пятнадцать минут. — Не торопись. — Ты чего? — Лисей коротко глянул на него, отставляя бутылку на стол. — Ничего. Поравнявшись с ним, Лисей скользнул ладонью по его затылку, зацепив пальцами короткие волосы, и провёл ниже, к шее. И уже шёл дальше, к комнате, у двери стягивая футболку через голову. Кот запрыгнул на соседний стул, потянулся к сигарете лапой. Валентин отодвинул её подальше от него. За спиной снова открылся холодильник. Лисей, уже в белом лонгсливе, переставил какую-то банку и заглянул за кастрюлю. — Я тут кое-кого встретил, — сказал Валентин. — И кого? — спросил Лисей, не отрываясь от полок. — Да стоял тут один тип у арки. Курил. Лисей ничего не ответил. Только перестал перебирать то, что стояло на нижней полке. — Дворняжечка твоя. Холодильник запищал. Лисей закрыл дверцу и остался возле неё. — Он уже уходил, — добавил Валентин. Лисей повернулся к нему. — Вы разговаривали? — Немного. — И что? — Ничего. Постоял у арки, покурил. Увидел меня – засобирался. Лисей взял со стола бутылку. — Ты у него спросил, что он тут делает? — Нет. — Ну и я откуда знаю. — Разумеется. Не пойму только, он сам выбрал место, где крутиться, или всё-таки не случайно. — Валентин сложил руки на груди. Крышка под пальцами медленно пошла по резьбе. Бутылка тихо зашипела, но Лисей остановился раньше, чем та открутилась, продолжая смотреть на неё. Валентин проследил за этим движением. — Вы с ним уже виделись? — Он приходил пару дней назад, — Лисей закрутил бутылку обратно, поставил в холодильник и толкнул дверцу. — К дому. — А, — Валентин чуть прищурился. — Просто мимо шёл. — Блядь, нет. Там вообще странная и стрёмная ситуация была. — Какая? Лисей прислонился плечом к холодильнику. — Он был никакой. Валентин немного помолчал. — Что значит "никакой"? — Под веществами. Или после. Я не знаю. Валентин медленно кивнул, глядя куда-то мимо него. — Очень интересно. Дальше было что? Лисей оттолкнулся от холодильника и прошёл к окну. Поднял раму, дождался, пока кот спрыгнет со стула, и сел на его место. Взял оставленную возле пачки сигарету и прикурил. — Слушай, я должен был тебе сказать. Извини, — он стряхнул первый пепел в пустую кружку. — Я его не звал. Он пришёл ночью, я отправил его нахуй. Утром он всё ещё сидел на лавке. Валентин сел напротив. Подвинул кружку ближе к Лисею, когда пепел просыпался на стол. — И? Лисей затянулся, выпустил дым в открытое окно. — И начал там уже цирк устраивать. Соседи ходят, он никакой, еле разговаривает. Я пустил его, чтобы он проспался. — В квартиру. Сюда, — Валентин повёл раскрытой ладонью по кухне. — Да. Я… Да. Но это не было запланировано. — Понял. Дальше. — Я оставил его и ушёл. — Куда? — По делам. Валентин ничего не ответил. Лисей стряхнул пепел в кружку. Не попал — серый край осыпался на стол. Он смазал его пальцем в тонкую полоску. — Ничего у нас не было. Валентин чуть поднял брови. — Я не спрашивал. — Я просто говорю. — Да, я слышу. — Валь, он спал. Я его оставил и ушёл. Всё. — Просто пытаюсь понять… — он слегка поджал губы. — Почему у тебя уже есть ответ на вопрос, который я не задал. Лисей втянул дым и удержал его во рту. Дым потянуло обратно в кухню, пришлось податься к окну. — Потому что я вижу, к чему ты ведёшь, — он выдохнул наружу. — А я пока никуда не вёл. Валентин стянул кожанку с плеч и повесил на спинку стула. Под ней осталась тёмная рубашка с коротким рукавом. Кольцо зацепилось за манжет куртки, он высвободил руку и провернул его на пальце. Лисей следил за ним поверх сигареты. — Почему я узнаю об этом только сейчас? — Потому что там нечего было рассказывать, — произнёс Лисей сухо. — Сейчас почему-то нашлось. Лисей поднялся из-за стола, прихватив кружку. Окурок отправил в ведро, кружку сполоснул и оставил в раковине. — Ты сам спросил. — После того как встретил его у твоего дома, если ты вдруг забыл. Лисей обернулся, оставив ладонь на краю раковины. Оттолкнулся от неё, вернулся к столу и сел напротив. — И что это меняет? Валентин прыснул и тут же прикрыл рот костяшками. — Ты… серьёзно это сейчас? То есть правда не понимаешь. — Я понимаю, что тебе неприятно. Смех сорвался ещё раз, уже злее. — Неприятно, — Валентин повторил это и подался вперёд, ножка стула проехала по полу. — Ты сейчас сводишь всё к тому, что мне просто неприятно? — Нет. Я… — Лисей осёкся. — Да понимаю я. Это хуйня. — Но? — Но я не видел смысла тебе это рассказывать. Валентин смотрел на него, чуть приоткрыв рот, будто ждал продолжения. Лисей не добавил. — Ты не видел смысла. — Да. — А меня спросить? Или ты уже всё сам решил? Что закончилось, что имеет значение, что мне надо знать. Всё сам. — Это была ебаная случайность. Да, надо было сказать. Я уже извинился. Только что дальше? Я бы вывалил это на тебя, мне стало бы легче, тебе – хуже. Отличная честность. Валентин снял с пальца кольцо, перекатил между пальцами и вернул на место. Ничего не ответил. За окном бухнул бас из проезжающей машины, по стеклу прошла дрожь. — И я не знаю, что ты хочешь от меня услышать, — добавил Лисей, не поднимая голоса. — Я тоже уже не знаю, — Валентин откинулся на спинку стула. — Сначала он просто был у дома. Потом оказалось, что приходил. Потом – что ночевал под окнами и несколько часов провёл здесь. И теперь я должен поверить, что это всё? Лисей сжал губы. — Я рассказал, как было. — Ты рассказал ровно столько, сколько пришлось, — резко перебил Валентин. — И я теперь сижу и пытаюсь понять, где ты остановился: потому что решил, что дальше уже можно не рассказывать, или потому что я пока не задал правильный вопрос. Лисей провёл большим пальцем по бело-синему боку пачки, примял картон возле крышки. Валентин кивнул и не стал ждать. — Давай ещё один раз. И не то, что, по-твоему, имеет значение. Просто как было. Лисей оторвался от пачки, встретил его взгляд и съехал ниже на стуле, упершись лопатками в спинку. — Я не хотел, чтобы он торчал под окнами, — произнёс он. — Впустил, дал зарядить телефон и ушёл, когда он лёг. — А до этого? — До этого ничего, о чём тебе нужно знать. Валентин резко отодвинулся от стола. Стул дёрнулся по полу с таким звуком, что кот у окна вскинул голову. — Да ты охуел. Лисей замер. Валентин поднялся, оттолкнув стул коленом. До окна не дошёл — развернулся на середине кухни. — А что именно мне не нужно знать? Трогательно встретились? — Не это... — Я вообще не лез в то, что там началось с его возвращением. Понимаешь, да? Нахуй мне ваши пацанские разборки, мне заняться больше нечем? — Да дай сказа... — Нет, подожди. Я, видимо, должен был ходить за тобой и спрашивать, что там сегодня: камбэк, очередное прощание или что вы предпочитаете? — он махнул рукой между ними. — Треугольничек? Лисей поморщился. — Блядь, не называй это так. Я не выбираю между вами, ясно? Я с тобой. — Правда? Надо же, хорошо, что уточнил. Лисей уже открыл рот, но Валентин перебил: — Когда? — Что? — Когда он здесь был? День назови. — В среду. Валентин на секунду застыл и медленно кивнул один раз. — А в пятницу ты пришёл ко мне. Отлично. Лисей ничего не сказал. — Просто отлично, блядь. Валентин потянулся к кожанке. Лисей обошёл стол раньше, чем тот успел её поднять, и встал между ним и проходом. Не вплотную — оставил полшага. Валентин посмотрел сначала на него, потом через плечо, в коридор. — Отойди. — Подожди. — Ну чего? Лисей провёл ладонью по лицу. Встал боком, но проход так и не освободил. — Я не знаю. — Зато встал как уверенно. Кожанка тяжело висела у Валентина в руке. Он перехватил её и шагнул ближе. Лисей остался на месте. — Давай вот без этого. Я сказал отойти. — Слышал. Валентин только лениво повёл плечом. — Прелестно. Стоим, пока ты решишь, что мне ещё… нужно? — последнее слово он вытянул нарочито ласково. — Мы в августе едем? С такого расстояния Лисей увидел, как тёмные глаза перед ним на секунду стали совсем неподвижными, а потом сузились. — Сейчас это тебя волнует? — Да. — Очень кстати вспомнил. Когда нужно – я вне ваших разборок. А теперь вдруг август. Проверка связи? — Я не поездку проверяю. — Да, я понял. Меня, — Валентин усмехнулся. — Но здесь ты зря переживаешь, я не полезу в эту возню. Оба никак не доиграете. Дворняжечка хотя бы унижается открыто. Ты – с таким выражением, будто оказываешь всем одолжение. Лисей шагнул ближе сам, сокращая оставшееся между ними расстояние. — Легче тебе? — Не особенно. — Тогда зачем продолжаешь? — Потому что могу, — улыбка у Валентина стала шире. — Да ты уже просто отыгрываешься. — Не надо только делать из меня обиженного мудака. Я реагирую на то, что сделал ты, — Валентин наклонился к нему. — И, по-твоему, надо было погладить тебя по голове за то, что ты всё так аккуратно и бережно разложил? Блядь ты дешёвая. Лисей отвёл лицо. На секунду — только чтобы не смотреть на его улыбку. Потом снова повернулся к нему. — Я уже сказал, что с тобой поступил хуёво. — И даже извинился. Образцово. — Да заткнись ты. Слова вылетели раньше, чем он успел их придержать. Валентин даже не шелохнулся, только улыбка стала тоньше. — Нахуя ты дальше меня хуяришь, нормально поговорить уже не можешь? — А, ты всё ещё ждёшь нормального разговора? — он выдохнул и привалился плечом к стене, перекидывая куртку через локоть. — Ладно, постараюсь не слишком портить впечатление о себе. С такой нежной психикой тебе вообще вредно спорить. — Тебе реально мало? Самолюбие не даёт остановиться? Валентин чуть сильнее вдавил плечо в стену, будто теперь уже действительно устроился поудобнее. — Ну разумеется. Моё самолюбие. Всё дело в нём. — Бля, сейчас – да. — Ты меня раскусил, — протянул Валентин. — Ничего другого и быть не может. Ни доверия, ни каких-то планов. Просто самолюбие зачесалось. Он отвёл глаза. Усмешка быстро сошла. Лисей развернулся к стене, прислонился спиной и опустил на неё затылок. Валентин переставил ногу, разворачивая носок от него. Лисей сглотнул, и подбородок дёрнулся вверх. — Я сейчас хуйню сказал. — Да. Только не надо теперь торопиться объяснять, что ты имел в виду. Я уже услышал: просто охуел от унижения. Валентин качнул головой и шагнул в оставшийся между ним и стеной проход. Лисей сначала не двинулся, а когда он оказался рядом, поймал его за рукав. Тот резко снял с себя его руку и перехватил за запястье, разворачивая ладонью вверх. Рукав задрался следом, открывая под пальцами белую полоску. Лисей дёрнул кистью, но не вырвал. Валентин замер, глядя туда. — Ты после этого ещё дверь ему открыл, — сказал он тихо. Он отпустил его. Рукав лёг обратно, скрывая шрам. Лисей посмотрел ему в лицо. — Останься. — Не могу. Валентин обошёл его и натянул кожанку, расправляя рубашку на груди. — Мы на этом закончим. Лисей повернул голову за ним, не меняя позы, пока чёрная спина не начала уходить за поворот. — Ты сейчас со мной расстаёшься? — Да. Он скрылся в коридоре. Лисей пошёл следом и остановился у стены, пока тот обувался. Он выпрямился, всё ещё стоя к нему спиной. Когда рука легла на дверную ручку, Лисей оттолкнулся от стены, развернул его к себе и поцеловал, обхватив шею. Попал не сразу — губами в край рта, потом снова, уже прямо. Валентин качнулся к нему сам, перехватил за пояс, ладонью накрыл затылок и притянул, вжимая в себя. Влажные волосы Лисея мазнули его по щеке. Лисей толкнулся языком глубже, поймал его нижнюю губу, сжал зубами и тут же втянул обратно вместе с коротким рваным вдохом. Валентин поцеловал в ответ почти больно, смешивая дыхание и слюну. Они остались вплотную. Валентин поцеловал его ещё раз — медленнее. И отвернулся первым. — Последний поцелуй. Всё как в кино, — сказал он, ещё не отступая. Пальцы на затылке чуть сжались и ослабли. — Давай не сегодня, — выдохнул в губы. Валентин снял его руку с шеи, убрал свою с затылка. Потом отпустил пояс. — Сегодня. Только после этого отступил, открыл дверь и вышел на площадку. — Насчёт вещей… я потом напишу, — бросил он уже оттуда. Дверь закрылась. Лисей остался в прихожей. Провёл языком по нижней губе — там саднило от зубов. Вернулся на кухню. Пачка Парламента осталась на столе. Он вытряхнул сигарету, сунул в рот и подошёл к открытому окну, вставая к нему боком. Зажигалка щёлкнула впустую. Со второго раза огонь появился, слишком рано втянул воздух и обжёг горло дымом. Он закашлялся, согнулся, упёршись ладонью в подоконник. Во дворе хлопнула дверь подъезда. Лисей выпрямился, но головы не повернул. Докуривать у окна не стал. Вернулся к столу и сел, держа сигарету прямо над столом. — Пиздец. Голос прозвучал хрипло после кашля. Он опустил голову.