Обратная сторона

— Что значит твоей родины больше нет? — оторопел Макс. — Но ведь... — Я не о регионе. А о своей родной деревне, — сказал Яги, озвучивая ее название. Фомин о таком ни разу не слышал. — Двадцать лет назад там жило около пятнадцати семей. Десять лет назад — всего три. А сейчас не осталось никого. Макс не знал, что сказать на это. Он вырос в крупном — относительно крупном — промышленном городе и ни с чем подобным никогда не сталкивался. Между тем Ялов продолжил. — Когда я был маленький, в деревне было много детей. Мы любили собираться у какой-нибудь бабушки, играли, танцевали, пели песни. Сейчас остались лишь отзвуки этой жизни. Яги вдруг отошел и вскоре вернулся, держа в руке необычный музыкальный инструмент. Он чем-то напоминал дудочку — Фомин совершенно не разбирался в этом — но был намного длиннее. Возможно, даже больше метра. Устроившись на стуле напротив и бережно держа инструмент обоими руками, Яги начал играть. Мелодия была такой щемяще-нежной и грустной, что Макс почувствовал, как сдавило грудную клетку. Он с трудом перевел дыхание и вдруг представил перед собой картину того, о чем говорил Ялов. Тихий вечер. Теплый закат. Горящие листья кленов. Детский смех. Кромка леса далеко на горизонте. Пьянящий запах уходящего лета. Мычание коров, вернувшихся с пастбища. Голос женщины, ласково зовущей домой. «Пие! Пие!». Настоящее волшебство. Музыка вдруг резко прервалась. Макс открыл глаза, только сейчас заметив, как глубоко погрузился в эти грезы. Яги обеспокоенно смотрел на него. — С тобой все в порядке? — Да. Да, я... просто увидел. Это все. Взгляд Ялова стал серьезным. — Это все он, — сказал хозяин, указывая на инструмент. — Пробуждает душу. Заставляет вспомнить... Ведь, в конце концов, все мы оттуда. И все мы в глубине души тоскуем об этом. Макс не знал такой жизни. Но что-то в нем подсказывало, что подсознательно он отлично понимает слова Яги. И чувствует какое-то необыкновенное притяжение к тому прошлому, из которого все началось. А еще — к нему. Фомин вдруг понял, что ужасно хочет взять его за руку. Но он так и не решился это сделать. Кончики пальцев впились в обтянутое джинсой бедро, даже не собираясь двигаться с места. Макс вздохнул. — Думаю, ты прав, — ответил он, глядя Яги в глаза. Тот улыбнулся. — Сейчас в той деревне осталось лишь два дома, в которых можно жить. Один принадлежит мне, другой — Ане. Мы единственные выжившие жители тех мест. К сожалению, приезжать туда часто не удается никому из нас. — А кто это? — поинтересовался Макс. — Моя партнерша. В смысле, партнерша по нашему делу, — поспешил добавить Ялов, увидев выражение лица парня. — Мы вместе выросли и все делаем вместе. Мои заслуги — это и ее заслуги тоже. — Здорово, — кивнул Фомин. — Было бы интересно познакомиться с ней. — Могу это устроить прямо сейчас, — усмехнулся Яги, заметив входящий видеовызов. Он тут же принял его и положил смартфон так, чтобы в кадр попали они оба. — Куда ты пропал? — тут же раздался взволнованный женский голос. Макс окинул ее профессиональным взглядом. Аня была не старше Яги и той же национальности. Только волосы были светлее — не медные, а ярко-рыжие. И цвет ее глаз угадать было проще — ближе к голубому, чем к зеленому или серому. В белом платье и с аккуратно наложенным макияжем она выглядела нежно и утонченно. Фомин удивился, что Ялов не сошелся с настолько красивой девушкой. Если только он не был... — Я болел, — голос Яги тут же прервал ход его мыслей. — Болел? — Да, похоже, подцепил какую-то заразу. Но уже все нормально. — Тебе нужна помощь? Мне приехать? — Не стоит, — отмахнулся Ялов. — Симптомы еще есть, но это ерунда. Не беспокойся. Аня тут же перевела взгляд на Макса и нахмурилась. — А это кто с тобой? — Журналист, — ответил Яги. — Хочет написать о моих проектах. Девушка недовольно поджала губы. — Яги, мы же договаривались, что не будем давать интервью, не согласовав этот вопрос друг с другом. — Знаю. Но так получилось, — пожал плечами парень. — Ладно. Я пойду. Нужно выспаться перед завтрашними съемками. Поговорим в другой раз, — сказала Аня, явно не желая продолжать разговор в присутствии Макса. — Да, — произнес Ялов и тут же завершил звонок. Он снова перевел взгляд на гостя. — Ты как? Не устал? Первый час ночи. — Нет, — покачал головой Макс. — Если ты нормально себя чувствуешь, можем продолжить. — А тебя не потеряют дома? Макс грустно улыбнулся. Несмотря на свою относительную открытость и принятие того, кем он был на самом деле, у него до сих пор не было человека, с которым можно было бы построить серьезные отношения. Который бы ждал его дома. — У меня дома только рыбки, — ответил он. — Но они прекрасно проживут без меня еще несколько часов. Фомин не упомянул, что дома его ждет еще кое-что. То, чем он занимался каждую свободную от работы — а иногда и от сна — минуту. Однако сейчас даже любимое хобби отошло на второй план. Он совсем не хотел уходить. — Что ж, — мягко улыбнулся Яги. — Тогда продолжим.

***

Они проговорили до самого утра. Максу казалось, что он совсем потерялся во времени, настолько было интересно и уютно рядом с этим необыкновенным человеком. И лишь увидев тонкие рассветные лучи, осторожно вползающие в квартиру, понял, что ночь закончилась. Фомин хотел предложить встретиться еще раз. Материала для статьи уже вполне хватало. Однако ему самому было мало. Он чувствовал себя губкой, готовой с жадностью впитать в себя новый мир. Мир, скрытый в одном-единственном человеке. А еще ему было стыдно из-за того, как он повел себя изначально. И Макс решил, что сейчас — самое время попробовать это исправить. — Прости меня, — сказал он, снова встречая взгляд Яги. — Я повел себя как дурак. Поверил нелепым слухам. Сейчас я вижу, что ты совсем не такой. Ялов серьезно посмотрел на него. В его глазах отразилось сильное волнение. В какой-то момент он вдруг протянул руку и осторожно коснулся ладони Макса. Тот вздрогнул от неожиданности, но тут же взял себя в руки. И обхватил своими пальцами чужие, не позволяя отстраниться. «Самое время поцеловать его», — произнес навязчивый голос где-то внутри его головы. И на этот раз Макс был совсем не против послушаться. Он слишком сильно этого хотел. Было страшно. Фомин не был девственником и уж точно не думал, что простой поцелуй может так сильно смутить его. Однако его тело словно застыло. В горле резко пересохло. Он сглотнул, тяжело глядя на чужие губы. Которые были так соблазнительно близко и в то же время так далеко. И почти решился. Внезапно тишину прорезал оглушающе громкий звонок в дверь.

***

— Ты кого-то ждешь? — спросил Макс, пытаясь справиться с голосом и невольно сердясь на человека, которому приспичило навестить Яги в такую рань. — Нет, — растерянно ответил хозяин. Он тут же встал и направился в прихожую. Фомин двинулся следом за ним. В дверях стоял Александров.

***

— Можно? — поинтересовался чиновник и, когда Яги кивнул, вошел в квартиру, прикрыв дверь. — Зачем ты пришел? — вскинулся хозяин. — Мне сказали, ты болен. Александров перевел вопросительный взгляд на Макса, и тот словно очнулся. — Извините, — произнес Фомин. Он не помнил, как схватил свои вещи и выскочил наружу. Не помнил, пытался ли Яги остановить его. Макс пришел в себя лишь тогда, когда оказался на улице. Глубоко вдохнув прохладный утренний воздух, он ускорил шаг, стараясь не смотреть по сторонам. Он не хотел запоминать место, где находился.