Обратная сторона

Яги нашел Макса на веранде, которую тот основательно утеплил и превратил в настоящую мастерскую. Впрочем, найти его было несложно — он находился там почти все свое время. В руках парня был один из его странных ножей — Ялов так и не смог запомнить их названия — и маленькая деревянная фигурка. Присев на корточки, Макс объяснял, как правильно обрабатывать ее, стоящему рядом мальчику лет семи, завороженно глядящему то на него, то на получающуюся игрушку. — Вот вы где! — весело воскликнул Яги, заходя в помещение. Мальчишка смутился, что-то пролепетал и тут же бросился наутек. Фомин встал и тепло улыбнулся. — Мы тут... немного увлеклись. — Я вижу, — не мог не ответить на улыбку Ялов. — Ты ему нравишься. Знаешь, иногда мне кажется, что это ты его приемный отец, а не Леха. — Ты преувеличиваешь, — смутился Макс. — Может, тебе сделать его своим учеником? — Яги приблизился, и сердце в его груди тут же забыло как биться. — Я думал об этом. — В самом деле? Ялов подошел вплотную, мягко забрал инструменты из рук, положив на стол, и опустил ладони на его бедра. — Знал бы ты, что со мной происходит, когда я вижу тебя здесь, — пробормотал он. — Ты мог бы показать мне, — тихо ответил Макс, глядя ему в глаза. Его руки легли на бока Яги и притянули к себе, заставляя тесно прижаться. Поцелуй был яркой вспышкой, заставившей их обоих забыть обо всем на свете, в том числе о своих планах. Мгновенно породившей огонь в каждой клеточке тела. Не оставляющей сомнений в том, что будет дальше. Однако в тот момент, когда Яги был почти готов вытряхнуть его из одежды, сзади раздалось вежливое покашливание. Парни тут же отпрянули друг от друга, пытаясь привести себя в порядок и принять максимально возможный виноватый вид. — Мы их ищем по всей деревне, а они тут! — воскликнула Аня. Ее тон был суровым, однако улыбка, отражающаяся в глазах, портила весь образ. — Ну что это такое? — Вы что, решили опоздать на нашу свадьбу? — добавил Алексей, также улыбаясь и обнимая невесту за плечи. Макс и Яги смущенно переглянулись. — Свадьба, — одновременно пробормотали они и рассмеялись.

***

Выйдя на улицу, Макс в очередной раз взглянул на старый дом, который приобрел полгода назад, и в очередной раз почувствовал, что сделал все правильно. Здесь он ощущал себя на своем месте. Так, как не ощущал, казалось, больше нигде. Осенью он успел переделать печь и отремонтировать крышу. Зимой — привести в порядок комнаты и обустроить веранду. Сейчас, наконец, настала теплая пора, и Фомин не мог дождаться, когда приступит к преображению внешнего облика старинного дома. Его руки мягко коснулась чужая. И это тоже ощущалось чем-то бесконечно правильным. — Пойдем, — сказал Яги. — А то они нас убьют.

***

Пока парни шли до дома друзей, Макс оглядел и деревню, не переставая изумляться, как все изменилось в короткие сроки. Преображаться начал не только его дом, но и два других — туда переехали друзья Алексея со своими женами. Один из домов переделали под магазин, так что ходить за продуктами в село больше не приходилось. Фомин подумал о том, сколько всего ему хочется тут сделать, и вздохнул, понимая, что едва ли управится за один сезон. Однако то, что деревня больше не умирает, уже наполняло все его существо восторгом и гордостью. Макс окинул взглядом зеленеющие ветви яблонь и рябин, мягкую траву под ногами, пробившуюся сразу, как ушли холода, наконец-то просохшую после весенних дождей дорогу, их с Яги дома, дом Ани, за которым где-то на поле уже стоял длинный стол, накрытый белой скатертью и ждущий гостей. И улыбнулся, предвкушая еще один непростой, но счастливый день.

***

Машин было так много — из соседнего села и из города — что Макс сбился со счета. Потом бросил это дело и издал радостный возглас, увидев знакомую серебристую иномарку. — Яги, они все-таки приехали! Из иномарки вышли двое молодых мужчин. Фомин видел их меньше месяца назад и все равно чувствовал, что очень соскучился. Особенно по Жене. Савин по случаю теплой погоды сменил пиджак и рубашку на яркое поло. А еще по-новому уложил волосы, так что они спадали на лоб косой челкой. Ему шло. Что еще изменилось в нем, Макс понять не успел, ибо друг — по уже устоявшейся между ними традиции — бросился обниматься. — Здорово, что вы приехали, — отстранившись, сказал Фомин. — Я говорил, что в такую погоду в городе делать нечего. Тем более, у нас праздник. — Ты был прав, — усмехнулся Савин. Тут он перевел взгляд на стоящего рядом Яги. Тот казался немного напряженным. За прошедшее время их общение, начавшееся даже хуже, чем с Максом, сильно продвинулось вперед. Однако, судя по всему, недостаточно. Савин склонил голову набок и улыбнулся. А затем сделал шаг к нему навстречу и тоже заключил в крепкие объятия. Яги растерянно заморгал, не понимая, как на это реагировать. Затем напряжение на его лице начало таять, и в конце концов он улыбнулся тоже. — Так-то лучше, — довольно сказал Проныра, отпуская парня и возвращаясь к своему партнеру. Герман обниматься не стал, однако протянул каждому из них руку. — Спасибо, что пригласили. Здесь замечательно. — Останетесь на ночь? Места много, — спросил Макс. Однако друзья покачали головой. — Спасибо, но не в этот раз, — ответил Савин. — Вечером лучше вернуться в город. Но мы побудем сколько сможем. Фомин кивнул, понимая, почему лучше — резкая смена обстановки и обилие цветущих растений вокруг могли ухудшить состояние Вельского. Однако говорить он об этом не стал. — Тогда пойдем, — произнес парень, поворачивая голову в сторону дома подруги, где уже вовсю шли приготовления к празднику. — Надеюсь, вы не против посиделок на свежем воздухе? Гости переглянулись. — Что ж. Все когда-то должно случиться в первый раз, — весело ответил Проныра.

***

Несколько часов спустя, когда Савин и Вельский гуляли по деревне, первый задумчиво произнес: — Не так уж здесь и плохо. Никогда не понимал, почему людей тянет к природе и всему такому. А сейчас даже как-то проникся. — И мне здесь нравится, — ответил Вельский, взяв его за руку. — Может, нам тоже купить один из старых домиков и привести в порядок? Можем использовать как дачу. — Хорошая мысль, — кивнул Проныра. — В деревенском антураже у нас еще не было. — Женя! — строго ответил Вельский, однако его глаза тут же загорелись. — Все-все, молчу, — усмехнулся Савин и крепче сжал его пальцы. Какое-то время они гуляли, рассматривая местность. Ботинки Вельского немного запылились, однако он не обращал на это никакого внимания. Им было хорошо здесь и хорошо вдвоем. Однако оставались моменты, которые совсем не радовали. — Мать не звонила? — спросил Герман, глядя на своего спутника, который тут же нахмурился. — Звонила. — И как? — Лучше бы не звонила. Савин вздохнул. Каминг-аут дался ему легко. Сестре, которая догадалась обо всем давным-давно, тоже. Но родителям — совсем наоборот. — Такой парадокс, да? — продолжил он. — Они не могут смириться с тем, что я сплю с мужиком, но личность этого мужика никакого отторжения у них не вызывает. — Может, это из-за моей работы, — пожал плечами Вельский. — Думаешь, они боятся, что ты посадишь их за любой косой взгляд в твою сторону? — фыркнул Проныра. — Нет. Просто ты умный и серьезный. Они любят таких людей. Наверное, я унаследовал эту черту от них. Герман улыбнулся. — Надеюсь, скоро все наладится. — Я тоже. А то из-за этой нелепой ссоры никак не можем устроить свою собственную свадьбу. Твой отец уже на нервах — не может понять, на какую дату брать билеты. Все время все срывается. — До сих пор не могу поверить, что ты уговорил его приехать. Конечно, он приезжал раньше, когда был моложе. Но в последние годы — ни разу. — Просто я ему понравился, — улыбнулся Савин. — Ты уже сказал отцу про смену работы? — Не успел. Но скажу. Обрадую. Хватит с меня судов. — С меня тоже. Чужая рука крепко стиснула его пальцы. Проныра невольно вспомнил последнее заседание по делу водителя-убийцы. Вспомнил приговор — двенадцать лет в колонии строгого режима. Смягчающие обстоятельства, на которых настаивал Вельский, не позволили судье дать Плетневу максимальный срок по 264-й, однако в итоге его увеличили из-за других преступлений подсудимого. Вспомнил Савин и слезы, появившиеся на лице Веры. Которая кинулась обнимать сперва представителя потерпевших, а потом его. Он бы хотел забыть свою реакцию на это. Забыть, как он опешил, не понимая, как реагировать и что с ним происходит. Как стало тяжело дышать. Как дрожь охватила все тело. Как он рыдал, уткнувшись в грудь Германа, который увел его подальше и обнял, наплевав на камеры и снующих повсюду приставов. Как боль — боль за людей, которые были ему чужими — намертво стиснула сердце и отказывалась отпускать. Савин хотел бы забыть, что эти самые люди, которых он воспринимал как повод для скандальных репортажей, отнеслись к нему с теплом. Теплом, которое больше никогда не смогут подарить своей погибшей дочери. Он хотел бы забыть. Но знал, что не сможет забыть это никогда. — Да, — хрипло проговорил парень, пытаясь сдержать непрошенные эмоции. — Больше никаких судов.

***

В самый разгар праздника возле дома Ани остановилась еще одна машина. Девушка, одетая в самошитое белое платье и легкие сандалии, тут же выбежала навстречу, придерживая тяжелый венок из одуванчиков, украшавший ее голову. — Вы все-таки приехали! — радостно воскликнула она. — Я же обещал, — ровно ответил Виктор, однако глаза его улыбались. Вслед за Аней тут же вышли Алексей и Яги. Последний, увидев отца, не стал подходить ближе, а лишь кивнул ему. Их отношения все еще были натянутыми.

***

Много позже, когда Ялов и Александров случайно оказались наедине, последний внимательно посмотрел на сына и произнес: — У вас с Максимом что-то есть? Я прав? Яги промолчал. Его лицо было хмурым, а руки — скрещены на груди. К такому разговору он был не готов. — Можешь не отвечать, — вздохнул политик. — И так видно. Я, конечно, не понимаю всего этого. Не понимаю, как можно любить мужчину. Но не мне тебя судить. Не тому, кто нашел и потерял свою единственную любовь. В голосе Виктора звучала застарелая боль и горечь. Яги тут же повернулся. — Ты про маму? Мужчина кивнул и тяжело вздохнул. — Тогда я едва закончил университет, а мне уже предложили хорошую должность, место в партии. Я не мог упустить такой шанс. А твоя мать в городе не прижилась. Ее все время тянуло домой. Теперь жалею, что не бросил все и не поехал за ней в деревню. Я мог бы быть с ней до конца. Мог бы быть с тобой. Но я выбрал другой путь, и... мне очень жаль. Так что если ты действительно счастлив... — Я счастлив, — тихо ответил Яги. — Тогда береги свою любовь. Ялов повернулся к отцу. В его глазах была буря эмоций. В какой-то момент парень сорвался с места, приблизился к мужчине и в первый раз за все время обнял его, уткнувшись в воротник дорогого пиджака и тщетно пытаясь сдержать слезы. Виктор крепко прижал его к себе. Затем отстранился и с теплом посмотрел на сына, который был так же непохож на него, как похож на свою мать. Провел рукой по растрепанным медным волосам. Стиснул его плечи. — Она вырастила тебя хорошим человеком. И дала тебе красивое имя. Яги вздохнул, стирая влагу со своих щек. — Я так скучаю по ней. — Да. И я. Какое-то время они молчали, но на сей раз молчание не было напряженным. Оно было молчанием двух людей, которые наконец-то поняли друг друга. Яги было приятно стоять рядом с отцом и глядеть вдаль — туда, где далеко за полями темно-зеленой полосой раскинулся лес. Спустя какое-то время Александров заговорил снова. — Я хочу добиться, чтобы дорогу до деревни включили в программу модернизации, — сказал он и, увидев шокированное выражение на лице сына, добавил. — И до села тоже. Людей стало больше, им нужна инфраструктура. — Спасибо, — тихо, но искренне ответил Яги. Мужчина кивнул. Пару минут он задумчиво глядел на небо, которое вот-вот грозила затянуть тяжелая синяя туча, ползущая с востока. — Погода хмурится, — проговорил политик. — Мне недолго осталось занимать этот пост. Хочу сделать хоть что-то, пока есть возможность. Яги не стал ничего спрашивать. Он лишь положил руку на плечо отца, словно пытаясь поддержать. И дать понять, что будет рядом.

***

Спустя несколько дней, когда парни гуляли в лесу недалеко от дома, Яги вдруг развернул Макса спиной к себе. Прижался сзади, ласково обняв поперек живота. И попросил закрыть глаза. — Что ты чувствуешь? — спросил он. Природа просыпалась от зимней спячки. Где-то высоко в кронах старых сосен пели свои причудливые песни птицы. Недавно выросшая трава мягко пружинила под ногами. Деревья слегка покачивались и скрипели, подхваченные коварным майским ветром. Воздух был такой чистый и вкусный, что от него кружилась голова. Макс глубоко вдохнул его. Не открывая глаз, откинул голову назад, прижимаясь щекой к щеке Яги. Накрыл его руки своими. И озвучил единственную мысль, которая была в голове. — Я дома.