Обратная сторона

Неделю спустя Савин лежал, лениво просматривая ленту на телефоне и зевая — нормально выспаться ему сегодня так и не удалось. На его груди примостился крупный серый кот, который, довольно урча, то и дело впивался когтями в кожу человека. Сосредоточиться на новостях, которые он пропустил за прошедшее время, не удавалось. Савин то и дело отвлекался, бросая заинтересованный взгляд на застывшего в немыслимой позе Германа и гадая, как человек вообще может так изогнуть свое тело. А еще — как можно использовать его невероятную гибкость. Парень отложил телефон, осознав, что абсолютно не понимает текст, и обнял кота обеими руками, зарываясь лицом в пушистый мех. — Я начинаю ревновать, — раздался откуда-то сбоку голос Вельского. Савин посмотрел на него и увидел, что тот, усевшись на фитнес-коврик в позу лотоса, улыбается. — У тебя была возможность оказаться на его месте, но ты ее упустил, — усмехнулся парень, продолжая гладить кота. — И я безумно сожалею об этом, — то ли шутя, то ли серьезно ответил мужчина. Он был таким красивым сейчас — слегка уставший, растрепанный, одетый в спортивную безрукавку и шорты, сидящий под теплыми солнечными лучами, — что Савину захотелось тут же выбраться из постели и разложить его на том самом фитнес-коврике, который он уже почти возненавидел. Однако он не успел. Телефон, отброшенный в сторону, вдруг ожил. Капитан Пушистик вздрогнул, напуганный резким звуком, и Савин поспешил вернуть руку на его спину, пытаясь успокоить. Другой взял телефон. — Слушаю. — Сайт запустили, — раздался в трубке довольный голос Громова. — Можешь публиковаться. — Уже? — А чего тянуть? Только имей в виду, админка немного глючит. Программисты — рукожопы. Так и не смог найти адекватного. — Ладно, — Проныра сел на постели, обдумывая, чем можно заполнить сайт. — Мне пока из дома работать? — Пока да. Офис присмотрел, но надо кое-что утрясти. — Утрясай. Сайтом я займусь. — Супер, — обрадовался главред. Парень хотел было лечь обратно — вставать раньше восьми он не планировал — однако телефон зазвонил снова. На дисплее высветилось имя матери погибшей девочки. Брови Савина поползли вверх. — Здравствуйте, Женя, — раздался в трубке женский голос. — Я вас не разбудила? — Здравствуйте, Вера. Нет, я давно не сплю. Что-то случилось? — Мой отец хочет встретиться с вами. И дать интервью. Проныра вспомнил, что дед погибшей девочки долгое время находился в больнице. Он содрогнулся при мысли о том, сколько травм тот получил в злосчастном ДТП. — Как он? — тихо спросил парень. — Лучше, — вздохнула Вера. — Сейчас он в реабилитационном центре. Сможете подъехать? Папа тоже хочет рассказать, как все произошло. Мы решили, что будем общаться только с вами. Не хотим привлекать других журналистов. — Да, конечно, — быстро отозвался Савин, записывая адрес. — Я подъеду. — Спасибо, — голос молодой женщины потеплел. — И за репортажи тоже. У вас хорошо получается... показывать все, как есть. Вызывать эмоции. Пока Проныра думал, что на это ответить, в трубке раздались гудки. Он убрал телефон, согнал с колен кота и обхватил их руками, задумчиво глядя в никуда. С горечью отметил, что эмоции получилось вызвать не только у читателей. Герман опустился рядом, осторожно тронул его колено, окинул внимательным взглядом. — Все нормально? Савин пожал плечами. — У меня регресс. Я думаю о потерпевших, и мне плохо. Вельский притянул его к себе, крепко обнимая и поглаживая по спине. — Ты просто человек, — уверенно сказал он, целуя коротко стриженный висок. — Хороший человек. Что бы ты сам об этом ни думал.

***

Выходя из комнаты, где разместили отца Веры, Савин тяжело выдохнул. Непростое интервью измотало его. Парень присел на скамейку в коридоре и достал диктофон, проверяя, все ли адекватно записалось. В этот момент откуда-то сбоку раздались голоса. В противоположном конце коридора вдруг мелькнул человек, которого Проныра меньше всего на свете ожидал здесь увидеть. Владислав Барчиков стоял вполоборота к нему и с кем-то разговаривал. Савин окинул взглядом его короткие светлые волосы, уложенные в «спайки», модную толстовку и джинсы, стоящие как среднемесячная зарплата в регионе. Отметил напускную небрежность, за которой прятался тщательно выверенный образ. И поморщился. После той истории в суде они встречались еще пару раз. Случайно. И по взгляду Барчикова Савин видел, что нажил себе непростого врага. Вот только заняться им руки все никак не доходили. Было не до того. Сейчас Проныра жалел об этом. Конечно, была вероятность, что Влад ничего ему не сделает. Не решится. Однако его репутация не позволяла делать оптимистичные прогнозы. Пока он думал об этом, наблюдая за юристом, тот, попрощавшись со своим невидимым собеседником, куда-то отошел. После чего собеседник появился в коридоре, позволяя Савину рассмотреть себя. Его замутило. Человеком, с которым общался Барчиков, был молодой парень, сидящий в инвалидном кресле. Тоже блондин. Красивый, возможно даже слишком — таких парней обычно зовут сниматься в модных журналах. С изуродованной жуткими шрамами левой половиной лица. Они были заметны даже с большого расстояния. Проныра поднялся на ноги и направился к нему. Он не знал, кем этот парень приходится Барчикову — возможно, близким родственником, ибо некоторая схожесть у них была. Однако чутье вопило, что проверить все же не помешает. Влад не был каким-нибудь трэш-блогером, заставляющим попавших в беду людей творить на камеру всякую дичь. Он вообще — на первый взгляд — не нарушал закон. Скорее, пиарился на тех, кто нарушает. И на всех остальных заодно — для профилактики. Раздувая скандалы такой величины, что они приводили в нервный мандраж даже представителей силовых органов. Савину было искренне жаль людей, попавших однажды в его лапы. И этот человек, возможно, мог попасть тоже. Он ускорил шаг.

***

Вблизи было видно, что когда-то ранее парень действительно отличался завидной внешностью. У него были ярко-голубые глаза, ровная светлая кожа, правильные точеные черты. Вот только взгляд для такого лица был слишком серьезным. На левой щеке и виске краснели росчерки крупных шрамов. Один из них лишь чудом не задел глаз. Савин с трудом отвел от них взгляд и поспешил представиться. — Извините, что беспокою, — сказал он. — Я просто хотел узнать, все ли у вас в порядке. Брови молодого человека поползли вверх. — Кажется, да, — осторожно ответил он. — А что такое? — Просто... дело в том, что я знаю, кто такой Барчиков, — криво усмехнулся Проныра. Парень в инвалидном кресле внезапно улыбнулся. — Я тоже знаю, кто такой Барчиков, — спокойно ответил он. Савин не мог не улыбнуться в ответ. — Я понял, почему вы подошли, — продолжил незнакомец, внимательно глядя на него. — Все хорошо. Правда. Не беспокойтесь. Проныра кивнул и хотел было спросить что-то еще, как вдруг сзади раздался резкий голос. — А ты еще что здесь делаешь?!

***

Савин медленно развернулся, окинув противника внимательным взглядом. В глазах Барчикова плескалась ярость. — Пойдем поговорим, — кивнул он на другой конец коридора. Проныра вздохнул. — Влад! — нахмурился сидящий в инвалидном кресле парень. Однако Барчиков уже развернулся и пошел прочь, не обращая на него внимания. — Просто поговорим, — попытался обнадежить незнакомца Савин, после чего поспешил за юристом.

***

Они вошли в какое-то служебное помещение. Проныра был уверен, что Барчиков набросится на него — не с кулаками, это не в его стиле — но все же. Однако этого не произошло. Влад закрыл дверь и подошел к нему так близко, что Савин мог разглядеть красные прожилки на белках его глаз — как у человека, который много работает и почти не отдыхает. — Что тебе надо? — прозвучал обманчиво-спокойный голос Барчикова. — Хотел спросить тебя о том же. Влад прищурился, глядя на него тяжелым взглядом. Словно оценивая его опасность. — Я не дурак. Понял, что ты мне мстишь. Только не понял, за что. Я не переходил тебе дорогу. Ни разу тебе не мешал. А ты лишил меня важного дела. Опозорил перед кучей людей. Но тебе было мало. И ты подобрался к Марку. — Ты про этого парня? — брови Савина взлетели вверх. — Не делай вид, что не понимаешь, — рявкнул Барчиков. — Не трогай Марка. Хочешь разобраться со мной — разбирайся. Но не смей трогать его. Его красивые, ухоженные руки сжались в кулаки. Проныра почти физически чувствовал, как сильно тому хочется его придушить. — Успокойся, Влад, — жестко сказал он. — И вылечи паранойю. Ты сам знаешь, почему я поступил так в суде. А здесь я по своим делам. И до твоего... Марка мне нет никакого дела. Если, конечно, ты не планируешь сделать с ним что-нибудь ужасное. Барчиков долго испытующе смотрел ему в глаза. Затем фыркнул и отступил. Он встал у окна, достал из кармана электронную сигарету и затянулся, глядя на улицу. Савин порадовался, что она не была обычной — возвращаться домой с запахом табака не хотелось. Он встал рядом и с усмешкой взглянул на юриста, руки которого нервно подрагивали. — Он тебе не родственник, верно? И не друг. Ты с ним спишь? Влад повернулся и окатил его убийственным взглядом. — Не твое собачье дело, что я с ним делаю, Савин, — вскинулся он. — И не тебе рассуждать об этом. Особенно при том, что сам спишь с мужиком. Проныра напрягся. Сохранить прежнее выражение лица оказалось непросто. — И откуда же у тебя такие интересные сведения? Барчиков затянулся, глубоко вдыхая сладкий дым. — Вы палитесь как не знаю что. Даже в суде. — Удивлен, что ты не воспользовался шансом обнародовать свои великие умозаключения. Влад окинул его сканирующим взглядом. — Нам ни к чему ссориться, — ровно ответил он. — Мы с тобой одного поля ягоды, Савин. И если станем враждовать, уничтожим не только друг друга, но и все вокруг. — Согласен, — Проныра тоже уставился в окно, на двор, где гуляли постояльцы реабилитационного центра в сопровождении своих сиделок. — Мне тоже не нужны ссоры. — Тем не менее, ты задался целью спасти от плохого меня все человечество, — фыркнул Барчиков. — Не все, — усмехнулся Савин. — Все — не в моих силах. — Пошел ты, — беззлобно ответил Влад. Какое-то время они молча стояли, думая каждый о своем. Наконец, Барчиков затянулся последний раз и убрал сигарету. — Думаешь, нахрена я все это делаю? — Не знаю. Может, тебя в детстве роняли, — губы Проныры снова искривились в усмешке. — Судишь по своему опыту? Влад больше не выглядел злым. Казалось, вся злость вышла из него, оставив лишь пустую оболочку. Которую заполнила бесконечная усталость. Когда Барчиков снова заговорил, Проныра не удивился — они уже знали друг о друге слишком много, чтобы бояться раскрыть еще одну тайну. Словно змеи, которые накопили в своих клыках достаточно яда, чтобы ранить друг друга. Но никогда не решились бы это сделать. — Мой брат погиб в ДТП, — ровно начал он, однако Савин знал, чего стоит такой спокойный тон. — Давно. Я был пацаном. Родители собрали последние деньги, наняли адвоката. Но это не помогло. У виновника такие связи, что не пробьешься. Он из органов. — Я знаю его? — спросил Проныра. — Знаешь, — скривился Барчиков, назвав фамилию. — Опа. — Ага. — И что ты сделал? — А что я мог сделать? Да нихрена. Но уже тогда я решил, что выучусь на юриста и буду давить этих гадов. Таких, как он. Влад вздохнул, снова кидая взгляд на карман, где лежала сигарета. — Мне так и не удалось его привлечь. Слишком сложно. Но за последние годы я здорово усложнил жизнь и ему, и его прихлебалам. А еще — тем, кто пытается уйти от ответственности. Я много таких посадил. И Плетнева бы посадил тоже. Проныра вдруг понял, что никогда раньше не задумывался над тем, каких именно людей Барчиков изобличает и унижает в своем блоге. А подумать действительно стоило. — Ага. Вот только не факт, что надолго, — ответил Савин. — Я видел, как ты работаешь. Ты бы вывел судью из себя еще до перерыва. — Белова? — задумался Влад. — Я бы попросил отвод судьи. Он некомпетентен. И не раз смягчал приговор без особых причин. — О чем я и говорю, — хмыкнул Проныра. — А что Марк? Кто он? Барчиков вздохнул и снова вытащил злосчастную сигарету. — Мой доверитель. — Что, тоже жертва ДТП? Влад молчал так долго, что казалось, больше он не заговорит. Однако спустя время его голос раздался снова. — Он ехал с друзьями. Зацепила фура. Все остальные погибли. Повезло, что не лобовое. Что он был с другой стороны. И пристегнут. Но его ноги раздробило так, что до сих пор не могут собрать. Савин выдохнул, представив, сколько операций пережил парень. И сколько предстоит еще. К горлу подкатила тошнота. — Какой прогноз? — Говорят, ходить будет, — пожал плечами Барчиков, стараясь выглядеть спокойно, однако дрожащие руки выдавали его с головой. — Но не все так просто. — А что с лицом? — Осколки стекла. — Ясно, — ответил Проныра. — И что? Ты ведешь его дело? — Уже нет, — грустно улыбнулся Влад. — Приговор вынесли в прошлом месяце. А в апелляцию этот придурок из фуры не пошел. Будет сейчас сидеть и думать, почему нельзя спать за рулем. Савин вдруг подумал о том, почему Барчиков продолжает навещать своего клиента, если никаких дел у них не осталось. Но он не стал задавать этот вопрос. Ответ был слишком очевиден. — Марк знает? — спросил лишь Проныра. — Любой дурак бы уже догадался, — вяло пожал плечами Влад. — А он не дурак.

***

Марк переводил настороженный взгляд то на одного, то на другого. Словно пытаясь понять, дрались они или нет. Судя по всему, увиденное его удовлетворило. Барчиков закатил глаза. — Все нормально, — сказал он, кидая взгляд на Савина. Тот кивнул. — Да. Все нормально. Просто я... сделал неверные выводы. — Никогда не знаешь, что прячется за обратной стороной, — улыбнулся парень. — Ничего. Я тоже бы сразу не подумал, что Влад может быть адекватным. — Эй! — воскликнул юрист. — Я вообще-то здесь. Марк улыбнулся еще шире. Его ладонь чуть заметно дернулась, словно он хотел взять Влада за руку. Лицо Барчикова приобрело насыщенно-красный оттенок. — Ладно, — сказал парень. — Мне еще на процедуры, а потом — кодить до ночи. Рад был познакомиться. Савин пожал протянутую руку и развернулся, чтобы уйти. Однако в последний момент опомнился. — Постой. Ты программист? — Да, а что? — непонимающе посмотрел на него Марк. — А чем именно занимаешься? — Сайтами. Проныра достал смартфон и показал ему недавно запущенную админку. Которая ни в какую не хотела адекватно загружаться. — Можешь что-нибудь сделать с этим? — Могу, — подумав, кивнул парень. — Тут дел на полчаса. Савин широко улыбнулся, радуясь невероятной удаче. Переглянулся с Барчиковым. И выдал: — Хочешь работать у нас в редакции?

***

Неделю спустя, когда Макс и Аня, сидя за столом, вполголоса обсуждали один из новых проектов, а Яги, удобно развалившись на диване, дописывал сценарий, в кармане последнего зазвонил телефон. — Да, — ответил парень, пытаясь не выронить кипу исписанных листов. — Привет, — раздался в трубке голос Алексея. — Слушай, я сейчас в городе. Сдал машину в ремонт, а ждать два часа. Можно зайти к тебе? — Конечно, заходи, — откликнулся Ялов. И, убрав подальше телефон, посмотрел на подругу и своего парня. — Вы же не против? Макс покачал головой, улыбаясь. Алексей, мастер на все руки, сразу же понравился ему. Как минимум им точно было о чем поговорить. Аня поджала губы. — Я, наверное, пойду, — сказала она. — Куда? — недоумевая, воскликнул Фомин. — Мы же еще не закончили. Яги тоже непонимающе посмотрел на нее. — Вы что, поссорились? — Нет, — нахмурилась девушка. — То есть да. — Что случилось? — Макс подошел ближе и протянул сумочку, которую искала Аня. — Ничего, — вздохнула она. — Просто я его не понимаю. Яги тоже подошел к ней и внимательно посмотрел в глаза. — Рассказывай. — Да не о чем рассказывать, — сердито ответила девушка, надевая сапоги и пальто. — Просто кто так делает? Сперва дарит цветы, зовет гулять и в кино, а потом не берет трубку! Парни переглянулись. — Может, у него что-то случилось? — осторожно спросил Макс. — Ничего у него не случилось, — ответила Аня. — Я общалась с его родителями. Просто не хватает духу сказать, что я ему не нравлюсь. — Не думаю, что дело в этом, — уверенно ответил Яги. — В любом случае мне лучше уйти, — сказала девушка. Она поочередно обняла каждого из них и наконец покинула квартиру, оставив парней с недоумевающим видом смотреть ей вслед.

***

Алексей выглядел уставшим и грустным. Он не любил ездить в город, однако дело было явно не в городе. Яги поставил перед ним большую порцию тушеной картошки с мясом и кружку дымящегося чая. А когда гость наелся, отогрелся и немного отдохнул, все же решился на разговор. — Что у вас с Аней? — тихо спросил он. — Пойми меня правильно. Она мне как сестра. И мне важно то, что с ней происходит. И с тобой тоже. Гость тяжело вздохнул. — Ничего, — ответил он, уставившись в кружку с почти допитым чаем. — Ничего? — скептически уточнил Ялов. — В смысле, у нас ничего не получится. — Почему? Какое-то время Алексей молчал. Макс, закончив мыть посуду, сел рядом с Яги. — Что случилось? — спросил он, чувствуя, что все не так просто, как может показаться. Мужчина снова вздохнул. — Моего брата и его жену будут лишать родительских прав, — тихо ответил он. — Они пьют и бросать не собираются. Детей предложили отдать в детдом, но я... отказался. Сказал, что заберу их себе. — Всех троих? — уточнил Яги, переглянувшись с Максом. — Конечно, всех, — нахмурился Алексей. — Ну и... вы сами все понимаете. Не каждая женщина готова взять чужого ребенка. А тут — сразу трое. И уже не малыши. Старшей — девять. Так что... я решил, что не буду портить Ане жизнь. — И ты даже не сказал ей об этом? Не дал ей выбора? — спросил Фомин. Гость пожал плечами. — Какой тут может быть выбор? Она красивая, успешная. Ее ждет большое будущее. Что я могу предложить ей? Жизнь в деревне и заботу о чужих детях? — Да, — внезапно ответил Яги. В его глазах была непоколебимая уверенность. — Именно это ты и должен ей предложить. Он достал телефон и набрал до боли знакомые цифры. — Ань, ты где? Можешь вернуться? Пожалуйста. Ради меня. Это очень-очень важно. Отключившись и взглянув на возмущенное лицо друга, Ялов мягко добавил: — Не сердись. Но вам правда нужно поговорить. Поверь мне. Иногда сложно делать выводы, если не все знаешь о человеке. Если не знаешь его обратную сторону. — Это точно, — сказал Макс. — В свое время я допустил точно такую же ошибку.

***

Спустя еще двадцать минут Яги и Макс сидели на кухне, оставив Аню и Алексея в гостиной. — Думаешь, все будет нормально? — спросил Фомин. — Да, — улыбнулся Ялов. — Аня всю жизнь мечтала вернуться в деревню. И создать большую семью. Вот только повода вернуться не было. А что до детей... — Я знаю, — тихо ответил Макс. — Она говорила, что у нее какие-то проблемы. Это лечится, но... не все так просто. — Поэтому я уверен, что мы все сделали правильно, — кивнул Яги. — Им правда надо было нормально поговорить. — Что-то они притихли, — ответил Фомин, прислушиваясь к звукам из гостиной. — Пойдем, проверим?

***

Когда парни показались на пороге гостиной, Аня плакала, уткнувшись в грудь Алексея. Он крепко прижимал ее к себе, гладя по блестящим рыжим волосам, то и дело касаясь их губами и улыбаясь. На его лице было неприкрытое облегчение. А еще — надежда. На то, что все будет хорошо. Как надо. Так, как хотят они оба. — Поехали к тебе, — тихо сказал Яги, обращаясь к Максу. — Пусть побудут вдвоем. Не будем мешать. — Да, — кивнул тот, крепко сжимая руку любимого парня. — Поехали.

***

Час спустя Яги лежал в постели в квартире Макса, держа его в объятиях и чувствуя, как колотится в груди сердце от переполняющих его чувств. — Минам сюлэм, — пробормотал он, улыбаясь и прижимаясь губами к мокрому от пота виску. В такие моменты как никогда хотелось говорить что-то нежное и ласковое. Макс приподнялся на локтях, заглянул в раскосые глаза неопределенного оттенка, осторожно убрал прилипшие ко лбу медные пряди. Яги — такой расслабленный и разморенный сейчас — казался ему как никогда красивым. — Минам яратон, — прошептал он в ответ.

***

— Расскажи мне, — спустя еще час попросил Яги, лежа рядом с ним на боку и глядя ему в глаза. — О чем? — улыбнулся Макс. — О том, что тебя беспокоит. Улыбка увяла. Фомин понял, что Яги заметил задумчивость и рассеянность, которые все чаще охватывали его в последнее время. Впрочем, он не мог не заметить это. — Я не знаю, как ты к этому отнесешься, — вздохнул Макс. — Если это важно для тебя, то и для меня тоже, — серьезно ответил Ялов. — Я просто... — Фомин какое-то время молчал, словно набираясь решимости. — Хочу вернуться. Туда. — Не проблема, давай съездим как-нибудь. — Нет, ты не понял. Я хочу вернуться... насовсем. Лицо Яги вытянулось от удивления. — Ты хочешь... жить в заброшенной деревне? — Да. И выкупить тот дом, — признался Фомин. — Отреставрировать его. Мне плохо от одной мысли, что он тихо умирает там, брошенный всеми. Что вся деревня скоро умрет, и ничего не останется. Макс вздохнул. На ощупь нашел под одеялом ладонь Яги. Крепко сжал ее. — Я понимаю, что там... все плохо. Что нужны серьезные вложения. Но у меня есть кое-какие деньги. Наверное, ты скажешь, что это все глупые фантазии... — Давай сделаем это, — просто ответил Ялов. — Что?.. — Давай переедем туда. Вместе. — Но ты же... — Мне предлагают контракт на еще один сценарий, — признался Яги. — А писать его я смогу где угодно. Да и остальные мои проекты не требуют постоянного присутствия в городе. Макс не выдержал и рывком притянул его к себе, обнимая так крепко, что из груди вышибло весь воздух. — О боже, — прошептал он, счастливо улыбаясь. Затем отстранился и серьезно посмотрел ему в глаза. — Мы правда сможем это сделать? — Конечно, — подтвердил Яги. — Тем более, ты тоже можешь работать удаленно. А интернет там есть — вышка прямо в соседнем селе. — Еще я думал о том, чтобы запустить видеоблог, — признался Макс. — О восстановлении старого дома. Я видел такие — они очень популярны. Со временем можно монетизировать. — Хорошая идея, — улыбнулся Ялов. — Но есть и другие возможности. — Например? — Ты можешь участвовать в ярмарках ремесел. В крупных фестивалях. Или просто делать что-то на заказ. Где-то в горле появился комок. Макс вспомнил, сколько лет из него пытались вытравить это. Заставить прекратить этим заниматься. Сколько лет он стеснялся самого себя. — Яги, я... — голос дрожал, а мысли, как назло, напрочь вылетели из головы. — Ты справишься, — лицо Ялова озарила сияющая улыбка. — Это я знаю точно.