Обещаешь?

Лора внимательно выслушала своего мужа и, конечно же, дала добро на его крайне абсурдную идею вытаскивать преступницу из тюрьмы особо строгого режима. Но всё было бы так просто, только если бы успех этой операции зависел от разрешения жены Клинта. Сначала он связался с начальством и полицией, где ему сказали, что «свидания» там есть, но только спустя две недели после того, как осуждённый оказывается за решёткой. Никакие уговоры и даже факт того, что Бартон — бывший мститель, не действовали на правоохранительные органы, и мужчине пришлось просто мучительно отсиживать эти дни, представляя, что любое промедление может стоить Ванде большой части её оставшегося здравого рассудка. С одной стороны Клинту безумно хотелось её видеть, вновь ощутить на себе пытливый взгляд больших зелёных глаз, вспомнить, как выглядит её сияющая улыбка. Но с другой — прошло целых полгода, он боялся, что Ванда непоправимо изменилась, боялся, что никогда больше не услышит её звонкого смеха и будет только сторонним наблюдателем за её страданиями. Дни тянулись непозволительно долго, Клинт уже места себе в доме не находил, поэтому снял номер в мотеле, который находился на шоссе, которое как раз вело к злосчастному месту заключения. Мужчина уже изучил все ходы и выходы, карту, отметил, что эта тюрьма похожа на Азкабан из любимых книг его детей, и тысячу раз представлял встречу. Ему почему-то верилось, что всё должно пройти как нельзя лучше, что Ванде, всё-таки, не так плохо, и что она встретит его самой доброжелательной улыбкой. С самого утра Клинта начало слегка потряхивать. Он почему-то чувствовал себя мальчишкой, которого ждёт очень важный разговор, а может — долгожданное свидание. Бартон даже созвонился с женой, ласковый голос которой всё же немного успокоил его шалящие нервы. Дорога до пункта назначения была жуткая, прямо под стать своему финалу. Деревья в еловом лесу были такими огромными и росли настолько близко, что солнечный свет не пробивался сквозь них даже в самый погожий денёк. По пути Клинт не встретил ни одной машины, что было вполне объяснимо: на встречи в такую глушь люди гоняли далеко не часто, да и кто из родственников захочет общаться с человеком, который убил или изнасиловал десятки людей — Бартон поморщился от мысли о том, что именно с такими кретинами сидела ведьма. У лучника сердце в пятки ушло, когда он наконец остановил машину на пустой парковке — перед ним возвышался каменный замок, вокруг был вырыт глубокий ров, а внизу плескалась вода, разбиваясь о каменистое дно. Клинт направился прямиком к месту, куда опускали мост — всё было прямо как в средневековье. Ему было велено позвонить, как только он будет на месте, в трубке Бартону сообщили, что сейчас же его впустят и что его уже ждут. От этих слов сердце забилось чаще. За мостом лучника ждал сотрудник, видимо тот, с которым и велись все переговоры. Он был достаточно симпатичный, подтянутый и с очень располагающим к себе лицом. — Здравствуйте, мистер Бартон, — мужчина вежливо протянул руку посетителю, на что Клинт лишь кивнул и пожал руку в ответ. — Я должен Вас предупредить — она, кажется, совершенно ничего не помнит. Точнее — не помнит того, что сотворила. Они шли по пустым коридорам с совершенно голыми стенами, там пахло сыростью и чем-то ещё, что бывший мститель прозвал в своей голове «запахом смерти». Место было действительно жутким, хотелось развернуться и бежать оттуда сломя голову, но Клинт продолжал идти рядом со смотрителем и в пол-уха слушать меры предосторожности, хотя не верил, что они могут понадобиться. В зале для встреч не было ни души, ещё бы, с такими заключёнными видеться никто не хотел, и только у одного окошка стоял полицейский. Смотритель вежливо подтолкнул Бартона туда. Вдруг его ноги будто налились свинцом — переставлять их стало невероятно трудно. Один шаг. Второй, третий. И вот он уже стоит напротив бронированного стекла, но не решается поднять взгляд. — Садитесь, — предлагает охранник и протягивает Клинту телефонную трубку. Бартон берёт её и выполняет предложенное действие. Несколько секунд ощущаются как целая вечность. Он поднимает взгляд, и все подготовленные речи разом улетучиваются из памяти. Это была не она. Если бы не волосы, Клинт бы никогда не узнал Ванду, да и у тех уже отрасли давно не крашеные корни, и теперь переход между её натуральным русым и потускневшим рыжим цветами выглядел очень странно. Девушка опустила голову, поэтому лица он пока разглядеть не мог, зато взгляд сразу зацепился за наручники и мигающие браслеты на запястьях, лежащих прямо перед ним за толстым стеклом. Моментально захотелось разбить преграду и сорвать эту дрянь, очерняющую кожу ведьмы, на шее он заметил такие же анти-мутационные оковы, и Клинт буквально почувствовал, как его сердце обливается кровью. Наконец мужчина поднёс трубку к уху, и охранник Ванды отзеркалил его движение: Максимофф не могла ничего делать скованными руками, поэтому лишь царапала свои кисти, она, кажется, занималась этим все две недели, потому что ссадины казались больно глубокими, а тонкая кожа — слишком розовой. — Ванда, — Клинт не узнал своего голоса, настолько он был тихий и дребезжащий, — ты помнишь меня? Каждое его слово излучало надежду на утвердительный ответ, Максимофф просидела с опущенной головой ещё несколько минут и наконец подняла глаза. Они долго молча смотрели друг на друга, от столкновения взглядами Клинту вновь захотелось всё бросить и убежать из этого адского места без оглядки. Ванда совершенно не была похожа на себя: тюремная ярко-оранжевая форма сильно контрастировала с бледной, почти серой, кожей, лицо осунулось, она похудела, скулы стали выделяться на фоне впалых щёк, губы искусаны в хлам, а глаза… Раньше Бартон видел в них Наташу, каждый раз, смотря на одну девушку он видел другую, настолько были похожи их взгляды. Сейчас некогда блестящие изумруды потеряли свой блеск и стали серыми, как тучи в самый дождливый день, в них даже не плясали алые искорки — изюминка ведьмочки. Лучник видел напротив себя Романофф, которая смотрела на него с немым укором, поджимала губы и не спешила стирать жгучие дорожки слёз, стекающие по щекам. На несколько мгновений Клинт даже решил, что Ванду тут пичкают сильнейшими транквилизаторами, чтобы она вообще забыла всё о себе и своей прошлой жизни. — Милая? — Максимофф всегда откликалась на это обращение, в голове Бартона так он мог называть только её. — Клинт? — лучник вздрогнул, он даже не заметил, как пошевелились губы девушки, пока она выговаривала его имя. — Да, это я, — захотелось сгрести Ванду в охапку и крепко-крепко обнять, прижимая к своей груди, — что ещё, связанное со мной, ты помнишь? — Пьетро… Я помню свой дом, — её голос был очень тихим и едва различимым, Клинту казалось, что она смотрит буквально сквозь него. — Альтрон, какая-то башня, в которую меня привели после сражения… — А ещё? — Наташа в голове Бартона закрыла лицо руками и разрыдалась в голос. Ванда продолжала царапать и без того кровоточащие кисти, опустила глаза, словно очень стараясь что-то вспомнить. Мужчина не верил, что можно вот так забыть добрую половину своей жизни, неужели её магия была способна отбирать воспоминания, питалась этим? Они молчали несколько минут, у Клинта руки чесались от желания заправить пряди волос, упавшие на лицо, ей за уши, как вдруг девушка выдала на чистом русском: — Мне плохо, — за время, проведённое с Нат, Бартон выучил некоторые слова и прекрасно знал, что Романофф учила Ванду разговаривать на своём родном языке, чтобы можно было пользоваться им в ситуациях, когда посторонние не должны были их понять. Глаза Клинта расширились. — Я больше ничего не помню, вообще ничего, только как ты разговаривал со мной тогда в Заковии… Забери меня отсюда, умоляю, Клинт, я, кажется, умираю. Теперь Ванда смотрела чётко на мужчину, он видел, как она пыталась сдерживать рвущиеся наружу слёзы, кусала губы и сжала кисти в кулаки с такой силой, что костяшки побелели. Смотритель с её стороны повесил телефонную трубку, грубо схватил девушку за локоть, заставляя подняться, и толкнул к выходу. Последним, что увидел Клинт, была слабая улыбка и сказанное одними губами «пожалуйста», когда Максимофф буквально на секунду успела повернуть голову к нему. Бартон шёл к машине словно в тумане. Перед ним то и дело всплывали картины словно из прошлой жизни: Ванда, которая крепко его обнимает, рассказывает об успехах на тренировках, показывает потрясающей красоты картины собственного авторства, засыпает лёжа у него на коленях после особенно тяжёлых дней. Тут же появляется Наташа, заплетающая ей косички и красящая волосы ведьмы в рыжий, ведь она так хотела быть похожа на Романофф во всём. Наташа, которая учит Максимофф делать макияж и маникюр, водит по магазинам, знакомит со всем, чего девушка была когда-то лишена, дарит дорогие подарки и успокаивает во время ночных кошмаров. Наташа, которая обещает Ванде сделать парные татуировки сразу после злосчастной битвы за камни бесконечности. Ванда, которая учится драться чуть ли не до потери сознания, совершенствуется во владении своей магией… Словом, Ванда, глаза которой горели и искрились счастьем, которая была готова на всё ради спасения друзей. Совсем не та Ванда, что он увидел сейчас. В салоне машины было противно душно, но Клинт не обратил на это ни малейшего внимания. Сейчас он думал только о том, как бы скорее вытащить ведьму из этого ада и хотя бы попытаться вернуть её к нормальной жизни. Телефон так и норовил выскользнуть из дрожащих рук, но лучник всё же смог найти в контактах нужный номер. На другом конце провода непозволительно долго для критической ситуации не отвечали, но Клинт наконец услышал знакомый голос: — Ало? — Барнс? Нужна твоя помощь. — Бартон? Серьёзно? Тебе что, на пенсии не сидится? — Лучник буквально видел перед собой удивлённое лицо зимнего солдата. — Подожди, дай угадаю повод звонка. — Джеймс, я позвонил, чтобы не в угадайку играть, — Клинт почувствовал, как начинает закипать, и свободной рукой с силой сжал руль. — Я знаю, что ты из-за Ванды, — голос на другом конце в миг стал серьёзным. — Я видел каждый репортаж и каждую серию её грёбаного сериала. Ты хочешь вытащить её, ведь так? — Я очень виноват перед ней и… — Бартон запнулся, в горле вновь встал противный ком, — и перед Наташей. У вас с Сэмом сейчас явно больше влияния, чем у меня, а Максимофф там погибнет, ты сам это прекрасно понимаешь. Я видел её буквально двадцать минут назад, и если я скажу, что она в ужасном состоянии, я очень приукрашу действительность. Баки долго молчал, словно что-то обдумывал, и наконец выдал: — Хорошо, но нам надо вместе придумать план. Я скину адрес смс-кой, приезжай сегодня же. Клинт облегчённо выдохнул, Наташа в его голове наконец-то заулыбалась.