В кошачьей шкуре

      Спустя две недели с тех пор, как Ки Хун явился на порог с животинкой, госпоже Хэ Джин стало совершенно ясно: никакой другой дом коту никто искать не собирается.       Во-первых, сын ее был известным бездельником. Кроме смен на заводе и проматывания зарплаты на скачках он больше ничем не занимался (как в свое время про таких людей говорила бабка госпожи Хэ Джин: «Ума нет даже говно посолить»). А во-вторых, но не по важности: Ки Хун до безумия привязался к этому созданию. И если бы сын просто полюбил животное, как любил каждого бездомного четвероногого: видит бог, единственная цель в жизни Ки Хуна — убедить каждую кошечку в округе, что он — ее друг. Так нет же, это была любовь, которая возникает лишь раз и навсегда.       Госпожа Хэ Джин не ошибалась. Ки Хун понял еще на той самой мусорке, когда подал руки котику: это было приглашение на всю жизнь. С той самой минуты, как заглянул в кошачьи глаза, он знал, что больше ничего не решает. Иногда выбираем не мы, а нас.       Справедливости ради, Ки Хун взял ответственность за кота. Впервые он не просто приволок животное в дом, а занимался всеми остальными делами, связанными с кормежкой и кошачьей шерстью. Раньше он бы молча повесил эти проблемы на мать. На сей же раз Ки Хун действительно занимался своим питомцем. Накануне он даже опоздал на работу, потому что на полном серьезе выяснял у котика, кто здесь самый сладкий пирожочек и папина булочка.       Кот в ответ признал в нем полноправного и незаменимого хозяина. Если на госпожу Хэ Джин животное смотрело со снисходительным терпением, «убери мои пирамиды, рабыня, я там оставил под одним из кустов», то к Ки Хуну питомец испытывал не просто привязанность, а самое настоящее обожание. Порой Ён Иль все же старался проявить к пожилой женщине дружелюбие. Но чаще его слишком отвлекало присутствие более важного ему человека. Чего говорить, если кот позволял Ки Хуну даже стричь ему когти. Конечно, в моменте все это животному приходилось не по душе. Но раз папочка сказал, что надо, значит, нужно терпеть.       Единственное, что котик принимал от госпожи Хэ Джин кроме еды: кошачьи игры. Животное с удовольствием носилось по комнатам за кусочком ваты на ниточке. Тем не менее и Ки Хун, и его мать нередко замечали, что в какой-то момент животное резко бросало играть и начинало нервно дергать хвостом. Котик откровенно психовал, словно сообразив вдруг, что взрослому лбу стыдно бегать, точно ребенку, за какой-то ниткой. И все же время от времени Ён Иль не мог сдерживать свою природную глупенькость.       

***

      — Ки Хунчик! Дай уже жрать своему зверю!       Натягивая футболку на ходу, Ки Хун вошел на кухню.       — Мяу-мяу-мяу-мяу!       Он выслушал жалобу кота и отрыл ему дверь во двор. Котика как ветром сдуло. Он всегда отказывался делать свои дела под наблюдением или в присутствие посторонних. Ки Хун видел по отчаянию в кошачьем взгляде, что сейчас тому необходимо полное уединение. До встречи с Ён Илем Ки Хун считал, что коты о таком не парятся. Для решения подобных проблем они заводят себе человека, чтобы тот занимался ерундой вроде уборки какашек, пока венец эволюции лежунькает на диване. Но Ён Иль оказался особенным котом и ценил приватность в столь интимных физиологических сферах кошачьей жизни.       — Он не есть просил, а в туалет, — объяснил матери Ки Хун.       — На твоем месте я бы сперва проверила точно, какого он пола. А то еще кто обрюхатит. Знаю я этих вертихвосток, только пусти за порог, как они уже беременны.       — Мама, это кот, не беспокойся, — успокоил Ки Хун и сел за стол. Собан уже был накрыт к завтраку.       Спустя несколько минут на порог вернулся Ён Иль и поскреб лапкой по откосу. Ки Хун сразу же пустил его в дом. И пока семья Сон завтракала, котик сидел рядом и вылизывал лапу.       — Гостей называет, — пожаловалась госпожа Хэ Джин. — Какой чистюля.       С достоинством монарха котик прошествовал к хозяину и, не спеша, залез ему на колени.       — Не корми его со стола, — предупредила мать.       — Он не ест рис, мама, — успокоил Ки Хун. — Он же кот, он любит ветчину и телятину.       — Эвона! Какой эстет мохнатый! Я тоже вообще-то люблю ветчину! Брысь!       Кот никак не отреагировал на госпожу Хэ Джин.       — Убери его и не приучай к столу, Ки Хун.       — Да не просит он есть, мама. Чаще всего коты просят разделить с нами быт. Нужно дать им посмотреть, понюхать, посидеть вместе. Коты любят общаться с владельцами, а владельцы воспринимают их только как пищеприемник и говновыдачу.       Госпожа Хэ Джин отмахнулась и начала мыть посуду.       — У тебя же еще свидание сегодня.       Напоминание прозвучало как сигнал пожарной тревоги, заставив Ки Хуна вздрогнуть.       — Ну это же только вечером.       Госпожа Хэ Джин, подбоченившись, недовольно посмотрела на сына. Боевая стойка, боевой тон, а в глазах горел огонь материнского долга: наконец-то женить своего дармоеда хоть на какой-нибудь приличной женщине. Именно поэтому мама уже который год активно занималась поиском невесты.       — Ты давай не опаздывай. С такими темпами, как у тебя, можно начать собираться прямо сейчас. Дама не должна ждать. Тем более такая милая! Работает в библиотеке. Тихая, скромная, трудолюбивая, домовитая. Почитает старших.       Ки Хун вздохнул. В глубине души он знал, что мать просто желает ему добра, поэтому спорить не стал.       

***

      Ему было горько прощаться с Ён Илем на целый вечер. Днем в будни Ки Хун пропадал на работе, но вот вечера полностью принадлежали коту. Но из-за свидания Ки Хун отбирал у своего нежного создания почти целые сутки…       Мама сказала, что Су Мин — хорошая девушка. Но правда состояла в том, что Ки Хун был вообще не по девушкам. Ему больше нравились ленивые вечера дома, нравилось, как Ён Иль мурлычет ему в подмышку. Коты, в отличие от женщин, не обижались, не требовали, не ждали подвигов, а просто радовались, что Ки Хун есть. А еще коты не зададут вопросов, на которые Ки Хун и сам пока не знал ответов.       Мама, конечно же, тоже не знала главного секрета. Ки Хун много раз повторял ей, что ему хорошо и одному. Но госпожа Хэ Джин была из другого поколения, и «хорошо» для нее никак не вязалось с холостым положением сына.       Рука в последний раз погладила кошачью шерстку. Ки Хун заглянул в ясные глаза цвета янтаря и привычно поразился им. Застывшее мгновение, пойманный луч в теплой смоле… Ни у кого прежде он не видел таких глаз.       — Мне пора, малыш, — слова тяжелым камнем упали в тишину между человеком и котом. — Увидимся через пару часов.       

***

      Су Мин выглядела именно так, как ее описывала мама. Милое платье в цветочек. Аккуратные туфельки на низком каблуке. Очки в роговой оправе. Уложенные в тугие кудри волосы. Широкая улыбка. Хорошая девушка как она есть. Однако тихой и скромной ее можно было назвать с большой натяжкой. Она говорила без остановки уже полчаса, пока Ки Хун ковырял свои химозные вафли на тарелке и уговаривал мозг, давай, вот тебе сахар, выпускай свои счастливые гормоны.       Они сидели в типичной недорогой кафешке для парочек. За соседним столиком целовались студенты. Ки Хун ерзал. Получалось, что им подавали пример, и Су Мин наверняка тоже ждала, когда ее поцелуют.       Ки Хун поправил ненавистный воротник. Рубашки он носил только по особым случаям, а мама убедила, что сегодня — именно такой. Вещь пахла крахмалом и утюгом, а сверху ее покрывали редкие кошачьи волоски. Ён Иль от души отлежался на вещах Ки Хуна перед тем, как их надели. Вспомнив своего ненаглядного котю, Ки Хун затосковал по дому. Ён Иль. Его добрый котик. Его сахарный рогалик. Сидит там, один. Неглаженный, нецелованный…       Чтобы оттянуть момент, когда придется посмотреть на девушку вновь, Ки Хун уставился в окно. Помещение, где они сидели, было подвального типа, поэтому за стеклом мелькали только ноги прохожих. Но Ки Хуна мало заботило однообразие пейзажа.       Так прошло несколько неловких минут, пока Су Мин снова не заговорила:       — Дашь мне свой номер телефона?       — Зачем? — не понял Ки Хун.       — Не хочу, чтобы и в следующий раз о свидании договаривались наши мамы.       Ки Хуну не хотелось делиться своим номером. Су Мин еще невесть что удумает. Например, начнет ему звонить или присылать свои фото.       — Да мне не принципиально, это даже мило.       Судя по выражению лица, ничего милого Су Мин в этом не находила. Ки Хуну пришлось достать свой телефон, чтобы обменяться номерами.       — Ого, раритет! — посмеялась девушка с его Nokia 6700. — У меня был похожий лет 15 назад. Знаешь еще, когда случайно нажимаешь кнопку интернета, и тебе тут же приходит сообщение: «С вашего баланса списаны все средства», в квартиру ломятся приставы верхом на коллекторах, мать продает видеодвойку, в провинции дефицит бюджета, фондовая биржа рухнула, в мире финансовой кризис…       Смысл ее слов дошел до него не сразу, и только спустя несколько секунд Ки Хун принял сказанное за шутку и запоздало хохотнул.       — Память на телефоне кончилась, — сохранить номер не вышло, и Ки Хун испытал при этом странное облегчение.       — Удали что-нибудь из галереи, — предложила Су Мин.       Ки Хун в нешуточном испуге прижал телефон к груди. В галерее у него хранились исключительно фотки Ён Иля, все до одной нужные и неповторимые. Он открыл было рот, чтобы объяснить это девушке, как вдруг боковым зрением уловил какое-то движение на улице.       Ки Хун чуть не упал со стула. За окном, прямо на тротуаре, сидел Ён Иль и смотрел на своего хозяина.       Ки Хун моргнул. Потом зажмурился. Нет, ему не казалось. Более того, кот, поняв, что его заметили, издал протяжное «Мя-я-я-у!».       — Ой, смотри, какая смешная киса! — восхитилась Су Мин.       — Это… Это мой кот!       — Твой? Как он тебя нашел?       — Понятия не имею, — честно сказал Ки Хун, наблюдая, как Ён Иль, потеряв терпение, начал мордой тереться о стекло.       Котик смекнул, что тормознутый хозяин видит его, но ничего не предпринимает. В кошачьих глазах прочитались обида («Ты променял меня на нее?»), требование («Домой, Уолтер!») и угроза («Я здесь все обоссу, если ты сейчас же не выйдешь»).       Наконец, Ки Хун подорвался с места, чуть не опрокинув стул.       — Мне нужно идти.       — В каком смысле? Из-за какого-то кота?!       — Я должен отвести его домой, — в спешке он натягивал куртку, путаясь в рукавах.       — Он сам найдет дорогу. Нашел путь сюда, найдет и обратно.       Ки Хун посмотрел на девушку, как на идиотку. Она озвучила абсолютно неправильное решение проблемы.       — Ну конечно же нет.       — Но как же я?!       — Ты ведь сумеешь дойти домой сама, а он нет, — заявил Ки Хун, совершенно не осознавая, что сказал непростительную для джентльмена вещь. — Он не должен находиться на улице один. Он может потеряться. Или его украдут. Или вообще собьет машина!       — Ты серьезно? — голос девушки начал набирать высоту. — Собираешься уйти посреди свидания… из-за кота?       — Он не просто кот! Прости, правда. Я… я позвоню!       — Ты даже номер мой не записал! И не надо мне звонить! Когда мужское раздавали, ты целовал задницу своему коту! Придурок!       Умчавшись обнимать Ён Иля, Ки Хун уже не слышал последних фраз.       — Ты как здесь оказался, мой маленький бандит?! — запричитал он, хватая котика на руки.       Бандит тут же затарахтел, как трактор.       — Ну все, приятель, идем домой. Только купим по дороге ветчины.       Впервые за два часа Ки Хун улыбнулся по-настоящему. Сквозь окно он увидел Су Мин, которая глядела на него с выражением глубочайшего недоумения. Ки Хун виновато улыбнулся ей и помахал рукой. Девушка демонстративно отвернулась. Только теперь Ки Хун вспомнил, что даже не закрыл счет.       

***

      Ён Иль сидел под дверью ванной, дожидаясь хозяина. Спустя десять минут Ки Хун вышел, подхватил под мышку кота и с чистой душой и телом направился в свою комнату.       Остаток вечера обещал выйти просто замечательным. Забравшись в постель, Ки Хун открыл свой старенький ноутбук.       — Так, что посмотрим? Есть парочка новых фильмов на выбор. «Нет другого выбора» с Ли Бен Хоном, как тебе такое?       — Т-р-р-р-р, — только и ответил кот.       Ки Хун задумался вдруг. Фильм, который он действительно хотел посмотреть, пришел на ум сам собой.       Сначала Ки Хун погасил свет. Дверь в комнату он не просто запер, а забаррикадировал, подперев ручку стулом. На сидушку для надежности он сгрузил стопку книг с корейскими детективами, а в щель под дверью затолкал грязные носки.       Дальше Ки Хун включил режим инкогнито, зашел на нужную вкладку сайта. Ни одному лишнему герцу нельзя было просочиться наружу. Поэтому звук Ки Хун убавил до минимума, чтобы тот шел исключительно в его уши (а не в мамины). Все было готово. Ки Хун всегда был человеком основательным. Если уж решал посвятить вечер священному обряду отношений с самим собой, то подходил к этому с серьезностью сапера, готового разминировать поле.       Наконец, Ки Хун запустил ролик.       На экране парни познакомились в спортзале, а затем отправились вместе в душевую кабину. Сначала Ки Хун просто смотрел. Один из парней медленно сползал на пол, не способный удерживаться на ватных ногах. Второй уверенно держал его в руках, прислоняя голым задом к кафельной стенке. Рванные мужские стоны разносились эхом по ванной комнате и утопали в шуме льющейся воды…        Самыми кончиками пальцем Ки Хун потрогал одеяло в районе паха. Вскоре рука нырнула под резинку трусов и аккуратно погладила. Ки Хун недолго играл с собой. Уже через минуту одеяло было сбито под ноги, а член торчал над приспущенным бельем. Ки Хун сплюнул в ладонь и начал отчаянно дергать кулаком, все больше и больше размазывая влагу по всей длине.       Разрядка обычно приходила быстро, миллионами искр проносилась перед глазами. Но неожиданно Ки Хун почувствовал на себе осязаемый и тяжелый…       Взгляд.       Кот сидел в позе буханочки на полу и наблюдал. Его глаза осознанно следили за движениями и, казалось, за каждым малейшим звуком, что издавал хозяин.       Ки Хун давно понял, что его питомец был котом философского склада ума. Его не интересовали мыши, дворовые разборки за кошек и все то, что нравится обычным котам. По-настоящему Ён Иль интересовался только одним — жизнью своего человека. Но сейчас даже для себя Ён Иль действовал странно. Он сидел абсолютно неподвижно, даже не моргал, а смотрел на Ки Хуна с выражением глубокого любопытства и вопроса.       — Ты… понимаешь, чем я занимаюсь?       Ки Хун тряхнул головой. О чем он говорил? Это же просто кот! Несмотря на голос разума, Ки Хун все же прикрылся одеялом. Ён Иль повернул голову, провожая его взглядом, а потом снова уставился в глаза хозяину. Теперь в его взгляде читалось по-настоящему человеческое недоумение.       Ки Хун стыдливо натянул трусы. В этот момент кот, решив, что пауза затянулась, медленно и уверенно направился прямо к Ки Хуну. Кончик его хвоста свернулся любопытным крючком. Ён Иль посмотрел на своего хозяина снизу вверх, а затем потерся головой о его ногу. Жест прощения? Или отметка территории? Ки Хун не понял. А следом его коленку и вовсе лизнули.       Ки Хун изумился, насколько личным оказалось это прикосновение. Животные так не делали. Животные могли просто обозначить свое присутствие… Совсем кстати вспомнились все те кошачьи странности, несвойственные животным повадки, ситуации, о которых уже давно стоило подумать, но Ки Хун все не находил на это ни времени, ни желания. В голову внезапно залетела шальная мысль насчет личности питомца. Ки Хуна нельзя было назвать ни сообразительным, ни наблюдательным человеком. Но порой возникают вещи, которые уже невозможно игнорировать.