В кошачьей шкуре

      Долг висел над ним дамокловым мечом уже который месяц. Однако Ки Хун шел по этой жизни легко и без лишней тревоги. Вопреки законам подлости и благоразумия, он решил, что и сегодня отличный день, чтобы не платить по счетам.       И все же легкость и простота шли за ним ровно до того момента, пока на горизонте не появлялись ростовщики.       Ки Хун бежал по Ссангмундону со всех ног, так, что подошва грозилась отвалиться от его кроссовок быстрее, чем он успеет добраться до дома. Позади улепетывающего должника раздавалось тяжелое топанье и сдавленная матерщина.       — Стой, говнюк! Верни наши бабки!       — Я верну, обещаю! — не оборачиваясь, крикнул Ки Хун на бегу. — Просто не в этом месяце!       Долг ростовщикам накопился уже такой, что мама не горюй (та, к слову, все равно горевала). Накануне Ки Хуну показалось, что лошадь под номером «5» выглядит, как победительница. Ки Хун всегда верил в удачу, и к собственному несчастью, он верил в собственную удачу. Лошадь, кстати, проиграла. Деньги испарились быстрее утреннего тумана, а вот трое здоровенных мужиков в дешевых костюмах никуда не делись. И теперь они гнались за ним с намерением познакомиться поближе.       Свернув в ближайшую подворотню, Ки Хун совершил роковую ошибку. Лоб в лоб его встретил тупик. Сзади подкрались три тени, зловеще загораживающие выход. Черт! Он верил Ссангмундону. Верил, как себе, верил, что знает его наизусть. А тот подставил его в самый ответственный момент.       — Ну здорова, Ки Хун-сси, — с отдышкой пропыхтел главный гробила с золотым зубом и татуировкой дракона на шее. — Набегался? Хорошо. Теперь поговорим.       Ки Хун вжался спиной в каменную стену и изобразил улыбку, означающую «я ваш лучший друг». Получилось неважно.       — Господа, давайте обсудим все накопившиеся вопросы как цивилизованные люди! Я понимаю, что просрочка — дело серьезное. Но у меня сейчас творческий кризис. Зарплату на заводе еще задерживают.       — Че ты нам чешешь?! Видели на днях, как ты покупал здоровенный такой шматок ветчины. Хорошо питаешься на наши денежки!       Ки Хун вздохнул. Деньги уже были потрачены, да и ветчины давно в помине нет.       Второй, ничем непримечательный, однако вылитый бандюк, достал из кармана маленький, но очень убедительный нож. Тот быстро перешел в руки главарю банды.       — Денег нет — выплачивай долги органами. Глаз, говорят, на черном рынке стоит неплохо.       — Какой глаз? — пискнул Ки Хун. — Левый или правый? Правым я вижу хуже, а левый у меня косит, вам такое точно не надо.       — Оба, — улыбнулся третий лысый детина с тату на весь череп.       — Погодите, — Ки Хун вдруг вспомнил о своих правах честного гражданина. — Я подписывал документ о том, что мой долг не взимается чем-то помимо денежных средств.       — Че, говоришь, ты там подписывал, Ссангмундон?       — Документ, — уже не так уверенно повторил Ки Хун. Нож противника выглядел куда внушительнее его гражданских прав.       — Босс, — прокашлялся третий громила, — но он и правда подписывал.       Главный с угрозой зыркнул на него. Третий ростовщик вытащил из-за пазухи папку и, недолго покопавшись в ней, подал главарю листок с отпечатком крови должника. Главарь выхватил бумажку из рук и прочитал написанное.       — Тьфу! Лучше бы из деревьев, которые пошли на эту записульку, зеки табуретки сделали!       Ки Хун знал, что у этих людей нет никакого кодекса. Все это только отсрочка неизбежного, и его мучители так быстро не отвяжутся. Прямо сейчас они найдут какую-нибудь юридическую лазейку в контракте или вообще подотрут им жопы. Нешуточный страх сжал его внутренности, как бывало только в детстве, когда мама пугала его байками про Северную Корею. Ки Хун ничего так не боялся на этом свете как коллекторов и Северную Корею. Впрочем, второе, в отличие от первого, прямо сейчас не представляло угрозы.       В этот самый момент что-то изменилось. Воздух вокруг стал гуще, опаснее и злее. Запахло жареным, со всех сторон полез туман. Из-за мусорного бака бесшумно, как сама смерть с косой, вышел кот. Темно-коричневый, упитанный, с глазами цвета осенней земли, которые смотрели на коллекторов с выражением, не предвещающим ничего хорошего.       Ён Иль остановился за спинами ростовщиков, устойчиво расставив лапы. Его хвост нервно распушился. А затем кот издал звук, точно предупреждающий выстрел. Звук, которого Ки Хун не слышал ни разу за все время.       — ХСЬ-СЬ!       Это не было обычным кошачьим шипением. Это было нечто среднее между работой отбойного молотка и рыком голодного тигра, который обнаружил, что гиены дожирают ногу его антилопы.       Все трое ростовщиков обернулись.       — Убери кошару! — отмахнулся главарь.       — Но господин! — заблеял ростовщик номер три. — А вдруг он бешеный.       — Так тем более убери его от меня!       — Я не хочу подцепить бешенство. Я читал, что умирать от бешенства — это очень страшная и мучительная смерть.       Главарь уставился на ростовщика номер два. В глазах того тоже мелькнул настоящий страх.       — Читал он! Не знал, что ты умеешь! Убери тварь, сказал! Это всего лишь кот.       — Так он и есть бешеный! — заговорил Ки Хун, внезапно осмелев. — Однажды он сожрал целого коллектора! С костями и чемоданом!       Сделав шаг вперед, Ён Иль встал в геройскую позу. Он снова зашипел, и на этот раз в его пасти мелькнули клыки не хуже лезвия ножа в руке ростовщика.       Коллекторы восприняли это хуже любой атаки. Бандит номер три нырнул за спину главного. Второй попятился. А сам главарь банды, который еще минуту назад мнил себя криминальным авторитетом, застыл на месте.       — Да ну на хер, — махнул он рукой на Ки Хуна. — Ладно, черт с тобой. Слышь, Ссангмундон? У тебя месяц! Уходим, парни.       И они ушли. Сперва шагом, не теряя остатки достоинства. А когда Ён Иль лениво повернул голову им вслед, уже позорным бегом, матерясь и спотыкаясь о собственные шнурки.       В подворотне остались двое. Человек и кот.       Ки Хун сполз по стене на корточки, поднял на руки своего спасителя. Ён Иль, сочтя свою миссию выполненной, ткнулся мокрым носом ему в щеку.       Ки Хун крепче обхватил питомца, прижался лицом к теплой шерстке, пахнущей его домом и отвагой.       — Ты мой герой.       Он нес кота, как олимпийский факел, время от времени целуя его в макушку. До самого дома Ки Хун терпел слезы, чувствуя, как те собираются за веками точно вода в желобах.       Только запершись с котом в комнате Ки Хун разрыдался. Его тихий скромный котик оказался единственным, кто действительно беспокоился о Ки Хуне. И осознание этого свалилось на него ответственной, но счастливой ношей. Подумать только. Несколько месяцев назад он подобрал, на мусорке (!), самое большое счастье в своей жизни.       Ки Хун усадил кота на матрас, а сам рухнул на пол, словно в поклоне перед божеством.       — Ты хоть понимаешь, что сегодня сделал для меня?       Кот с отсутствием героического высокомерия на морде просто сидел. Он ткнулся лбом в лоб молящегося, как бы говоря: «Пустяки, брат, кружочка ветчины будет достаточно».       Но Ки Хуна уже вовсю понесло.       — Ты спас мою жалкую жизнь! — зарыдал он, хватая кота в охапку. — Эти бандиты! Эти ужасные люди с золотыми зубами и полным чемоданом с подписями таких же бедолаг, как я! Они хотели забрать мой глаз, понимаешь? Мой несчастный, бедный глазик!       Чтобы не быть раздавленным грудой человеческой благодарности, Ён Иль попытался вывернуться. Но куда там!       — А ты вышел к ним, как супергерой в плаще! У них, наверное, даже яйца втянулись внутрь.       В приливе эмоций Ки Хун поднял кота над собой. Так почитали настоящих легенд.       — Какого же героя я воспитал! Ты не просто кот, ты теперь знаменитость Ссангмундона! Коты в радиусе трех кварталов будут слагать о тебе оды! «Однажды Ён Иль из дома Сонов обратил в бегство трех бандитов одним лишь взглядом и словом "хсь"…»       Ён Иль, висящий в воздухе с растерянным выражением морды, попытался вякнуть.       — Не перебивай, когда тебя славят! — всхлипнул Ки Хун и, снова усадив кота на матрас, обнял его. — Я так тобой горжусь! Многие прохожие слышали или даже видели всю ситуацию и все равно шли мимо. А ты… Ты не остался в стороне. Не пошел по своим кошачьим делам. Ты вмешался. Хотя ты всего лишь кот. Я просто не могу понять, что в головах у этих людей. Ведь завтра такое может случиться с ними.       Ки Хун всхлипнул с новой силой. Слова, что следом вышли из него, были несправедливы, но он ничего не мог с собой поделать. Эта мысль преследовала его последние недели, и Ки Хуну уже просто не хватало сил держать ее внутри:        — Господи, ну почему ты не человек?       Воздух вокруг точно выпустили из воздушного шарика. Перед несчастными глазами Ки Хуна, которые не сдались даже коллекторам, замерцало. Кошачий образ стал расплываться, будто изображение в телевизоре пошло рябью. Шерсть начала исчезать, впитываясь обратно в кожу. Лапы вытягивались, превращаясь в человеческие конечности. Тело росло, набирало объем… Через считанные секунды на матрасе, в обнимку с Ки Хуном, сидел совершенно голый мужчина с глазами цвета осенней земли.       Вопль Сон Ки Хуна разнесся на весь Ссангмундон.