Когда солнце взойдёт

Можно с уверенностью сказать, что естественной средой обитания студента является буквально весь окружающий его мир: когда ты молод, для тебя нет никаких барьеров, ты можешь создать вокруг себя ту реальность, которую хочешь, и совсем не важно, находишься ты в тихом парке, отдыхаешь в бескрайнем поле за городом или удираешь от собак по ночным подворотням. И всё-таки, есть места куда естественней. Например, университетская столовая на длинном перерыве, когда основная очередь уже рассосалась, столики у окон уже заняты, а все самые смешные оговорки в названиях продуктов уже озвучены. И именно здесь придумываются все самые грандиозные планы на выходные. — Какая выставка? Мы прошлые выходные провели культурно, на этих обязательно нужно выпить, а то ещё поумнеем, — хохотнул Варка, со стуком опустив стакан сока на стол перед собой. — Решено! Идём в «Маяк». — Ладно, но тогда я уйду около полуночи и днём пойду на выставку, — продолжила спор Айно, сложив руки на груди. Она бросила взгляд на Кирилла, ища поддержки, но тот был занят отклеиванием QR-кода от банки энергетика. Достойное занятие. — Давай сюда, у меня ногти длиннее. — Спасибо, — со вздохом великомученика Кирилл протянул банку Айно и пару мгновений спустя принял её обратно. — Я бы с радостью сходил с тобой на выставку, если бы ты пошла на неделе. В этот раз мы с Варкой уже собрались снова соревноваться, грех отменять. И уйти в полночь ты не сможешь: проводить тебя будет некому. — Ладно… ладно! Хорошо. Уговорили, — Айно отзеркалила вздох Флинса и снова схватилась за вилку, остервенело вонзая её в куриную грудку и отламывая себе несчастный кусочек. — Но я запомнила. На неделе ты идёшь со мной. И ты, Варка, тоже! Вторыми по естественности местами обитания студентов, конечно, были, есть и будут бары и клубы.

***

В «Маяке» обычно отдыхали только студенты. Клуб расположился близ студенческой рощи, которая раскинулась меж учебными корпусами и общежитиями, и имела красивейший выход к реке. В общем-то, клуб расположился через дорогу от рощи, а потому не облюбовать это местечко было просто невозможно. Заплатив за вход по тысяче моры с человека, ребята завалились в шумный зал, отметив с удивлением, что людей здесь сегодня не так много, как обычно. Айно уверенно заявила, что это потому, что завтра все нормальные люди пойдут на выставку, а Кирилл лишь спросил, в какой конкретно момент их троица вдруг стала относиться к нормальным людям. Крыть было нечем. Вообще-то, Кирилл не особо любил клубы. Не любил, но привык и к громкой музыке, и к навязчивым прикосновениям, привык даже к поцелуям со случайными людьми и к неловким приглашениям продлить вечер, которые стабильно отклонялись. В каком бы Флинс ни был состоянии, но клубы всё равно не были тем местом, в которое он пошёл бы, если бы друзья вдруг куда-то исчезли на выходные. Ходил он сюда во многом ради выпивки, вот этим он грешил и извиняться за это не собирался. И даже сейчас, схватив Варку за запястье, сразу уверенно повёл сквозь танцпол к барной стойке, где первым делом собирался обменять стикеры со входа на welcome drink и сразу же заказать к нему ещё и сет водки разных вкусов, чтобы как можно скорее начать и веселье, и их маленькое соревнование с Варкой. Стойка не пустовала, пришлось подождать, когда хаотичное подобие очереди продвинется, и только тогда совершить задуманное. — Вы сегодня рано, — Лаума ловко подкинула бутылку и поймала её другой рукой, она тоже была студенткой, правда, училась на заочном отделении и работала на двух работах: в будни днём она ухаживала за животными в местном приюте, а по выходным стояла за стойкой в «Маяке». Вот уже без малого год. — У нас сегодня будет внезапный розыгрыш ближе к двум часам: сынок начальника вернулся из Мондштадта и собирается заняться благотворительностью. Предварительно что-то вроде коктейли и сертификаты на бар за четыре призовых места и деньги за первое. Но я вам этого не говорила, парни. — Не говорила чего? Ты молчала последнюю минуту, — пожал плечами Кирилл, чьи глаза при словах о халяве засияли ярче местных софитов. — Если мы что-то получим, поделимся с тобой. — Чудно. Ваши сеты, мальчики, — Лаума пододвинула две деревянные дощечки, на каждой из которых стояло с десяток стопок, и улыбнулась предвкушающе: каждый раз, когда эти двое планировали как следует надраться, в клубе становилось веселее. — Где Айно? — с легким беспокойством спросил Флинс, окинув взглядом зал. Бесполезно: такую миниатюрную девушку в постоянно расширяющейся бурлящей толпе просто невозможно разглядеть. — Не парься, она увидела Инеффу на входе и сразу побежала к ней, — отмахнулся Варка и, прежде, чем Кирилл взялся бы за водку, поднял «бесплатную» виски-колу. — За победу деградации над высокоинтеллектуальными похождениями по выставкам. До дна! — За то, чтобы деградация всегда побеждала. До дна! — раздался звон бокалов, удивительно четко попавший в момент, когда музыка на мгновение стихла, чтобы затем взреветь с новой силой, разгоняя по водке в шотах едва различимую рябь. После первого коктейля сет водки зашёл на ура, пусть победителя и не выявил: парни, уже привыкшие к алкоголю, без труда осилили каждый по десять стопок и, пожав руки, решили пока спор не продолжать. В конце концов, кто победил, а кто проиграл, будет ясно по тому, как каждый из участников будет вести себя дальше. А дальше… Кирилл и под дулом пистолета не вспомнил бы, в какой момент он вывалился из-за стойки на танцпол, он чувствовал кожей вибрации басов, подставлял лицо плавно переливающимся неоновым вспышкам, поглаживал талию прижавшейся к нему девицы, и, в общем-то, уже почти готов был признать, что его чертовски проняло с этих десяти стопок. Но только почти. Проигрывать он не собирался. В какой-то момент рядом появились Инеффа и Айно, спугнув из объятий друга девицу, они поинтересовались, не видел ли Флинс Варку. Вопрос показался ему странным: Варку сложно не заметить, он чёртов шкаф, куда-то спрятаться такому парню было бы непросто, и, тем не менее, даже с высоты своего выдающегося роста, Кирилл друга не увидел. — Давно его нет? — наклонившись ближе к Айно, спросил Кирилл, пытаясь перекричать музыку. В голове шумело, но он уже немного протрезвел. Может, уже пора пойти за добавкой? — Мы разошлись с ним буквально… не знаю, минуту назад? — Ты здесь обжимаешься уже минут тридцать, — вздохнула Айно, понимая, что приставать к другу с морализаторством сейчас не лучшая затея. — Мы посмотрим на улице, а ты… не упади здесь, ладно? — Да я стекл, как трезвышко, — Флинс клыкасто улыбнулся и выпрямился. Вообще-то, высматривая Варку, он заметил кое-что не менее занимательное. Точнее, кое-кого. Студент зашагал в смежный зал, кожей чувствуя неизменные вибрации басов и неодобрительные взгляды подруг, но забивая на это так же быстро, как забивал на всё, что было ему абсолютно не интересно. А интересно ему сейчас было одно: сидящий за дополнительной стойкой здоровяк, не выпускающий из рук телефон и что-то в нём читающий. Не придумав ничего лучше, Кирилл решил подглядеть, чем там так увлечён этот мужчина, чтобы потом завязать с ним разговор на тему. Пройдя за его спиной, студент с трудом отвёл взгляд от заметно напряженных широких плеч и сосредоточился на экране, с удивлением отметив, что изучает тот… разговорник? Удивлённо хмыкнув, Флинс прошёл чуть дальше и склонился над парнишкой, занявшим соседнее место. Им был хороший знакомый Кирилла: они учились вместе, пока Радомир не перевёлся на другое направление. — Будь другом, потеряйся. — Че? — вскинулся было парень, с неприкрытой озлобленностью развернувшись к наглецу, но мигом расслабился, увидев, кем был тот, кто так нагло потребовал его убраться. Проследив за взглядом золотых глаз, Радомир усмехнулся: ему не нужно было объяснять, чего собирается добиться его знакомый. — А ты сама любезность, Чудомирович. Должен будешь. Сосредоточенный на том, что действительно оказалось разговорником, незнакомец, кажется, и не заметил изменений на соседнем стуле. Он продолжал беглым взглядом скользить по строчкам и листать дальше, явно пытаясь найти что-то конкретное. Начинать разговор Флинс не спешил, он заказал себе ещё выпить, чувствуя, как вместе со снижением промилле, удивительным образом снижается и его уверенность в том, что конкретно ему стоит говорить. Он пьёт коктейль, запивает всё слабеньким шотом, проверяет настойчиво вибрирующий телефон и отписывается Варке о том, что он в полном порядке. Друзья нашлись и теперь отдыхали на диванах второго этажа, но присоединяться к ним Кирилл не собирался.

Дикие огурцы.

Чудо [00:43] У мня проблема. Чудо [00:43] Он сидит рядом Чудо [00:43] Видите? Кря [00:43] впервые его вижу. Киборг-убийца [00:44] А что с ним? Кря [00:44] а в чём проблема? Забрать тбея? Врррквр [00:44] Принц есса в беде? Чудо [00:45] Мне надо к нему подкатить Кря [00:45] ВЫХЗАВЗХАХЗВ ООООООО Кря [00:45] НИ СЛОВА БОЛЬШЕ Врррквр [00:45] ТЫ ЗНАКОМИТЬСЯ РАЗУЧИЛСЯ? Киборг-убийца [00:46] Вот этот шкаф? Врррквр [00:46] вазхзвх, ну я не могу Киборг-убийца [00:46] Где такие спавнятся? Кря [00:46] нашла тебе пару видеоуроков Кря [00:47] топ 5 самых грязных подкатов 2025 Кря [00:47] что делать если мой парень гей не знает что он гей Чудо [00:47] … Чудо [00:47] Спасибо. Смахнув диалог в сторону, Флинс открыл браузер и принялся искать видео, которое популярно объяснило бы его подруге, почему её будущее - стать падшей женщиной, а не гениальным робототехником, но не успел он ввести и пару слов, как вдруг замер, услышав слева от себя голос. Глубокий, кажется, вибрирующий вместе с воздухом, сотрясаемым басами в главном зале, он звучал так, что сомнений не оставалось: Кирилл просто обязан познакомиться с его обладателем. На ломаном тейватском молодой человек, а при ближайшем рассмотрении стало ясно, что называть его будет правильнее именно так, обратился к бармену. Сегодня за второй стойкой стоял Итэр. — Привет. Я не говорю на вашем языке, — медленно произнёс он, глядя алыми глазами больше в телефон, чем на стоящего напротив Итэра. Ну, точно, читал выписанные в заметки фразы. — Налей мне напиток. — Какой? — осторожно поинтересовался Итэр, надеясь, что иностранец поймёт хотя бы такой простой вопрос, но столкнулся со взглядом, пониманием в котором даже не пахло. — Беда… — Вы из Каэнри’ах? — Кирилл повернул голову к своей цели, делая вид, что безошибочно определил этот язык лишь по чудовищному акценту его обладателя. Кирилл язык раздираемого войной государства Каэнри’ах знал хорошо: мало того, что он учился на лингвистике, он ещё и был несколько раз с бабушкой в приграничье, когда война только началась и весь Тейват присылал своих врачей и военных, чтобы помочь беженцам и раненым. Проведя часть детства в таких условиях, Флинс просто не мог не заинтересоваться как минимум языком. — Меня зовут Кирилл Чудомирович Флинс, а Вас? Я могу помочь Вам с заказом. — Ты… — молодой человек всем корпусом повернулся к своему соседу и смерил его настороженным взглядом, в котором кроме подозрения, читалась почему-то и плохо прикрытая угроза. У Кирилла сложилось ощущение, что его только что заметили. Прошло несколько долгих секунд, прежде чем прищур алых глаз перестал быть таким явным и их обладатель, не обнаружив в студенте угрозы, чуть расслабился. — Меня зовут Рери и я чертовски хочу выпить. — У Вас интересное имя, оно Вам подходит, — Флинс остановил взгляд на глазах мужчины и едва заметно прищурил свои, словно зеркаля выражение лица нового знакомого: что-то в его взгляде показалось странным, неестественным, но Кирилл не смог понять, что. — Так… что хотите выпить? Здесь хороший бар и большой выбор. — Я не разбираюсь в тейватской выпивке, так что возьми на свой вкус, — взгляд Рери, по-прежнему едва осязаемо странный, скользнул по фигуре Флинса, изучая, кажется, каждый миллиметр его тела, сканируя, словно стараясь узнать, запомнить. Это льстило. — Тогда я угощу Вас в честь нашей встречи, — Кирилл с трудом, но смог отвести взгляд от широченной груди своего нового знакомого. Это было и правда нелегко: из распахнутого ворота рубашки на Флинса с вызовом смотрели очертания алых линий татуировки, которые терялись ниже, прячась под… бинтами? Интересно. — Итэр, сделай нам сет «Снежная» на шестнадцать стопок. Можешь попросить Паймон принести за десятый столик? — Без проблем, — бармен помахал своей помощнице и та, со вздохом убрав телефон, направилась к стойке. Убедившись, что здесь всё готово, Флинс встал со стула и кивнул Рери, без слов прося его следовать за собой. Молодой человек так же молча поднялся на ноги, его губы растянулись в ухмылке, когда он встретился глазами с Кириллом, чей взгляд сначала скользнул вверх, оценивая рост, а после плавно вниз, замирая в районе груди. Пока шестерёнки в его пьянющей голове пытались крутиться, обрабатывая тот факт, что Рери внезапно оказался на целую голову выше него, тот заговорил, толкая Кирилла на мысли, которых он в таких ситуациях обычно себе не позволял. — Мои глаза выше, — усмехнулся Рери, делая шаг вперёд, сокращая расстояние между ними ещё сильнее, чем явно собирался смутить своего нового знакомого. Но тщетно: Флинс, а особенно пьяный Флинс, робостью не славился. Он отзеркалил ухмылку и проследовал к одному из свободных столиков у стены. Здесь, на диванчиках, было куда удобней, чем за стойкой, где каждый может подойти и помешать. А мешать было чему: планы на этот вечер у обоих неожиданно обрели совершенно новые очертания. Они не просто разговаривали, они буквально сцепились языками, пока, правда, в смысле, далёком от прямого. Оказалось, им обоим по двадцать три. Оказалось, в Нод-Крае Рери всего два дня, а потому он не обзавёлся ни знанием тейватского, ни знакомыми. Впрочем, последнее потеряло актуальность. Потеряло почти так же стремительно, как рука Рери нашла себе пристанище на колене, а после и на бедре Кирилла. Оказалось, они оба совсем не против прикончить оставшиеся шесть шотов и сменить вектор вечера с пустых разговоров на что-то радикально другое. — Совсем не хочешь к своим друзьям? — Рери взял стопку с той стороны, откуда обычно брал Кирилл, склонился к нему, оставляя между их лицами расстояние, едва превышающее десяток сантиметров. — Девчонка с розовыми волосами со второго этажа, ты с ней? — Да, это Айно, мы… — не успел Флинс толком представить свою подругу, как Рери за какую-то долю секунды опустошил шот и притянул Кирилла за грудки, целуя его губы и делясь с ним алкоголем. Поцелуй, приправленный ледяной жгучестью арктической пустыни, кружил голову, выбивал из-под ног последние опоры и лишал всякой возможности одуматься, напомнить себе, как опасно вот так взять и с головой нырнуть в порок, отказываясь не просто слушать умные мысли, отказываясь даже их продуцировать. Последнее, что Кирилл чётко осознал, прежде чем прикрыл глаза, одним плавным движением пересаживаясь на колени Рери, так это то, что сегодня он точно сделает исключение в череде своих неизменных отказов продлить вечер в более интимной обстановке. Целовал молодой человек умело. Его язык, необычайно длинный, бесстыдно вторгся в рот Кирилла, сначала изучающе пробежавшись по новой территории, завязав небольшой поединок с языком Кирилла, а после скользнул глубже, срывая с губ ошеломлённый стон. Рери буквально трахал его рот своим языком и наслаждался каждым мгновением, из-под полуприкрытых век наблюдая за тем, как Флинс то отчаянно жмурится, то распахивает свои невозможные глаза цвета блеклого золота и смотрит расфокусировано, без единой приличной мысли в подёрнутом пеленой взгляде. Рери подхватил Флинса под бёдрами и перевернулся, теперь Кирилл сидел на диванчике, а его любовник нависал сверху, не прекращая целовать сначала губы, а после шею. Студент бросил мутный взгляд наверх, туда, где отдыхали его друзья, и увидел, как наблюдают за ним Инеффа и Айно, о чём-то перешёптываясь. Не успел он толком осознать это, как пальцы Рери вдруг грубо вцепились в его подбородок и заставили вновь повернуться обратно. — Смотри только на меня, — проворковав приказ в самые губы, он вновь вцепился в шею Флинса, кусая её у основания, а руками впервые скользнул под рубашку. Ладони Рери, крупные, холодные, легли на рёбра, поднялись выше и накрыли мелкие горошины сосков, заставляя вздрогнуть. Усмехнувшись такой реакции, молодой человек слегка отстранился, освободил одну руку и наклонился назад. Он поднял двумя пальцами стопку и снова влил алкоголь себе в рот, явно намереваясь повторить то, что проделал и ранее, но в этот раз Кирилл был быстрее. — Не смей отвлекаться, — он выпрямился, сокращая расстояние, запустил руки в пепельно-белые волосы и притянул Рери к себе, заставляя того снова сплестись языками, снова прижаться грудью к груди. Их сердца, колотящиеся в ритме клубной музыки, кажется, собирались пробить клетки рёбер и вырваться наконец на свободу, чтобы соединиться в единый пульсирующий комок и больше никогда не разделяться. Руки Рери тем временем снова двинулись, они словно были везде одновременно, касаясь спины, груди, остановившись, наконец, на талии. Хмыкнув в поцелуй, Рери обхватил её двумя ладонями и прикусил нижнюю губу Кирилла, довольно зарычав. — Какой ты тонкий, Кирилл. Стоит мне схватить тебя покрепче и ты сломаешься. — Не сломаюсь, — с вызовом бросил Флинс, глядя в алые глаза напротив. Теперь, когда они так близко, он чётко понял, что его смущало: один из них явно не был настоящим. Но задавать вопросы Кирилл пока не собирался: очевидно, Рери бежал из Каэнри’ах не от хорошей жизни, война настигла его в самом худшем из возможных проявлений и… рушить атмосферу расспросами было бы глупо. — Хочешь проверить? — Хочу, — язык, длинный и мокрый, скользнул по шее вверх, к линии челюсти, мгновение, и в местечко у основания впились губы, оставляя тёмно-бордовое пятно засоса. Кирилл рвано выдохнул, вцепившись руками в рубашку Рери на спине. Он тоже времени не терял, но не решался запустить руки под одежду, чтобы не потревожить скрытые под бинтами раны. — К тебе или ко мне? — выдохнул Флинс, подхватив два последних шота, виноградинки в которых забавно плавали в среднем слое, переливаясь в неоновых всполохах всеми цветами. — К тебе, — не раздумывая, ответил Рери, забирая из его рук свой шот. — За отличный вечер, Кирилл. Уехать из клуба так быстро, как хотелось бы, не вышло. Во-первых, с Флинсом были две девушки и он просто не мог уйти, не предупредив Варку о том, что их безопасность теперь на нём. Во-вторых, таксист ехал с другого конца города и ждать его предстояло добрых десять минут, благо, часть этого времени ушла на общение с друзьями. Последние три минуты до приезда машины Кирилл провёл с Рери. Они стояли близ клуба, здесь, в относительной тишине, без толпы людей, Рери явно ощущал себя куда спокойней. Пользуясь передышкой, Кирилл изучал его фигуру взглядом, отмечая расслабленно опущенные плечи, ровное дыхание, слегка расфокусированный мягкий взгляд, в котором интересно пересекались отражения огромной белой луны и красноватого свечения тлеющей сигареты. Как же он манил. — Я думал, ты живёшь в общежитии, — низко, выдыхая сизый дым в ночную тьму, обронил Рери. В его взгляде мелькнуло что-то, отдалённо похожее на беспокойство, природу которого Кириллу только предстояло разгадать. — Уже представил, как мы пролезаем в твою комнату через окно, чтобы нас не заметил вахтёр. И как трахаемся так громко, чтобы на утро вся общага знала, у кого и с кем этой ночью был секс. — Если бы ты подружился с ребятами, однажды обязательно стал бы участником истории с окном, — смешливо фыркнул Флинс, покачав головой: сам он не раз так пролезал в комнату девочек, где они вчетвером собирались выпить, поиграть в карты или посмотреть какое-нибудь кинцо. На комнату в общежитии сам студент претендовать не мог: уже давно родители купили ему квартиру, где он с удовольствием нередко проводил время с друзьями. В общежитии был свой шарм, но квартира куда удобнее. По крайней мере, в их с Рери случае без неё было бы трудновато. — Придётся воплотить твой план, но уже с соседями по дому. Наше такси. В машине, вопреки ожиданиям, верх неприличия демонстрировал именно Кирилл. Он заметил, что, как только они заняли свои места, его спутник сосредоточился так, будто он вёл машину, а не сидел на заднем сидении за водителем. Понять, почему Рери здесь некомфортно, совсем не сложно, но повлиять на ситуацию существенно Кирилл не мог, зато он чётко был настроен на то, чтобы отвлечь молодого человека от… чего бы там ни было. Флинс расслабленно выдохнул и откинулся на спинку сидения, он бросил хитрый взгляд на замершего рядом Рери и скользнул рукой на его бедро, используя темноту салона как прикрытие. На долю секунды мышцы под ладонью ощутимо напряглись, но мгновение спустя всё напряжение в них растаяло, давая зелёный свет на всё, что придёт в пьяную голову студента. Ладонь, бегло спустившись к острой коленке, неспешно поползла по бедру обратно, плавно спустилась к внутренней его стороне и то отступала к колену, то вновь поднималась выше, опасно приближаясь к паху. Буквально минута такой сладкой пытки и Рери, не отводя взгляда от дороги, перехватил запястье Флинса, не позволяя ему вернуться к колену. Хватка, мгновенная и твёрдая, как сталь, за долю секунды смягчилась до осторожной, почти нежной: Рери не настаивал, но явно давал понять: ему нравится то, что происходит, и есть способ ещё лучше провести это время в машине. Низко хмыкнув, студент на пробу двинул рукой вверх и, не встретив сопротивления, накрыл пах ладонью. Свободные карго даже не пытались что-то скрыть: Кириллу не пришлось подключать фантазию, чтобы понять, с чем ему предстоит иметь дело. Он сглотнул, одновременно чертовски воодушевлённый и слегка, совсем слегка, перепуганный до чёртиков. Нет, он, конечно, понимал, что Рери, широкоплечий, с крупными ладонями и длинными пальцами, с грудной клеткой, превышающий его, кириллову, в полтора раза, наверняка огромен везде, но, чёрт! Прикусив нижнюю губу, Флинс предпринял жалкую попытку подавить плотоядную ухмылку. Воодушевление, легко трансформировавшееся в самое настоящее возбуждение, пьянило посильнее водки. Кирилл уверенно провёл рукой по всей длине члена через ткань, ловя каждое движение Рери, каждую его реакцию, каждую попытку удержать контроль, игнорируя настойчивого студента. Так не пойдёт. Свободной рукой Кирилл вынул из кармана телефон и, конечно же, совершенно случайно уронил его на пол. Вздохнув, он наклонился к коленям Рери и, безошибочно схватив одной рукой свой телефон, так и остался в этом положении. Он прикусил зубами бедро любовника, а рукой продолжил ласкать его член, всё набирающий в твёрдости. На мгновение Рери запустил руку в тёмно-фиолетовые волосы, чуть сжал пряди, а после потянул наверх и сразу же отпустил. Кирилл, взглянув с лёгкой досадой, сел ровно, но руку не убрал. Напротив, он поднялся было выше, к резинке брюк, но заметил, что машина уже подъезжает. Пришлось приглушить бурлящее внутри желание, чтобы хотя бы выбраться из такси, ничем себя не выдав, и добраться до квартиры. Сама квартира расположилась на четвёртом этаже, том самом, до которого можно относительно легко добраться на своих двоих, но куда приятней и быстрей на лифте. Кирилл, уже представляя, как будет прижимать Рери к стенке в кабинке, неистово сминая его губы, потянул его к раздвижным дверям, но Рери лишь покачал головой и кивнул в сторону лестницы. Спорить Кирилл не стал: замкнутое пространство, очевидно, никаких поцелуев в нём просто не может случиться. Пришлось смириться с этим и торопливо подняться на свой этаж, по пути выискивая в карманах ключи. Как только искомое нашлось, а пара оказалась напротив двери, Кирилл убедился, что для разврата лифт им был и не нужен. Пока он дрожащими пальцами пытался вставить в скважину ключ, Рери прижался к его спине, сомкнул зубы на шее сзади и плавно двинул бёдрами, вжимаясь в поджавшиеся ягодицы Флинса, заставляя его рвано выдохнуть сквозь плотно стиснутые губы. Как бы ни был он смел в своих желаниях тогда, у клуба, он всё-таки не хотел издавать лишних звуков, пока они стоят здесь, у входа в его квартиру, уже готовые наброситься друг на друга и сдерживаемые лишь… чем, если не сверхъестественным самообладанием? Ключ наконец вошёл в скважину, Кирилл спешно повернул его: один оборот, второй — рывком выдернул и распахнул дверь, отправляя связку ключей куда-то на пол. Едва успев развернуться, Кирилл запустил руку в волосы Рери, заставляя того слегка наклониться к себе, и вцепился, наконец, в его губы поцелуем. Они едва не снесли полку со стены, но мысль об этом исчезла быстрее, чем появилась: Рери снова целовал глубоко и мокро, и в тишине квартиры каждый чавкающий, влажный вздох казался оглушительно неприличным. Их будто могли услышать все соседи, стоит им только слегка напрячь слух, и мысль эта так возбуждала, что подгибались колени. Кирилл готов был прямо здесь содрать с Рери рубашку и брюки, подставиться прямо у стены, наплевав на все удобства и неудобства, но вот его любовник явно не собирался так просто давать Кириллу желаемое. — Свет, — потребовал он, отстранившись. Флинс, тяжело дыша, ещё несколько долгих секунд не двигался, прежде чем зашарил рукой по стене и щёлкнул выключателем: лампа над зеркалом осветила коридор мягким белым светом, позволяя Кириллу и Рери увидеть друг друга без ярких неоновых ламп клуба, без покрова полутьмы, сопровождавшего их в такси или на улице. Мгновение спустя они оба наконец сорвались с цепи, снова сплетаясь в этом животном поцелуе-укусе, который совсем не помешал Кириллу потянуть любовника в сторону спальни, а Рери последовать за ним, куда бы тот ни пошёл. Ввалившись в комнату, Кирилл толкнул Рери на кровать, а сам отвлёкся на пару секунд на то, чтобы найти пульт и включить подсветку: мягкий фиолетовый свет от LED-лент осветил комнату, умножая атмосферу, накалённую сейчас практически до предела. Бросив тёмный, полный желания взгляд на Рери, Флинс неспешно зашагал обратно к кровати, попутно расстёгивая пуговицы рубашки: — У меня есть защита, но не уверен, что тебе подойдёт, — уперевшись коленом меж ног Рери, Флинс навис над ним, заглядывая в глаза. — Если у тебя тоже нет, то… Обычно я так не делаю, но я чист, последний раз проверялся где-то месяц назад. —Я не рассчитывал на продление вечера, — глубоко вздохнув, Рери, кажется, на мгновение задумался, а после опустил руки на бёдра Флинса, притягивая его ближе. Если поначалу в них обоих читалось сомнение, то теперь было ясно, что оно превратилось в тёмное тягучее предвкушение. Им хотелось, чтобы всё это было так грязно, как только возможно. — А потом меня соблазнил один безумно сексуальный мальчишка. Моей справке три дня. Слова с этого мгновения перестали быть нужны. Накрыв бёдра Флинса ладонями, Рери обхватил его талию и заставил перевернуться, оказываясь сверху, нависнув меж его разведённых коленей. Кирилл невольно задержал дыхание: ему нравилось это ощущение, нравилось, как Рери чуть вдавливает его в матрас своим весом и каким крупным кажется на контрасте. Руки Рери без стыда скользнули под расстёгнутую рубашку, заставляя Кирилла коротко вздрогнуть: они всё ещё были ледяными и каждое прикосновение к чувствительной коже обжигало. Сглотнув, Флинс вновь потянулся за поцелуем. За возможность чувствовать во рту этот безумно длинный язык, так мокро скользящий внутри, Кирилл готов был отдать всего себя. Тем временем ладони, уже нагретые о жар кожи Флинса скользнули ниже, по мигом напрягшемуся животу, по талии, кажущейся уязвимо тонкой, и наконец спустились по пояснице вниз. Пробравшись под ткань брюк Кирилла, Рери слегка сжал его ягодицы руками, его пальцы скользнули в ложбинку меж них, срывая с губ Флинса рваный задушенный выдох. — Торопишься? — задыхаясь, усмехнулся он, слегка приподнявшись, чтобы выделить для рук Рери чуть больше пространства. И всё-таки, на них обоих ещё оставалось преступно много одежды. Победив дрожь в пальцах, Кирилл спешно занялся пуговицами чёрной рубашки любовника, борясь с желанием разорвать её к чертям. С каждой пуговицей дыхание тяжелело, а по телу волнами разбегалось возбуждение, только мешающее сейчас сосредоточиться. Едва расправившись с пуговицами, Кирилл стянул рубашку, отправляя её на пол, туда же, куда парой мгновений ранее бросил и свою собственную. Теперь ничто не мешало ему рассмотреть широченную грудь Рери, перетянутую бинтами до самого живота. Невольно Флинс замер. Он представить себе не мог масштаб травмы, которая потребовала такого количества бинтов, он поднял неожиданно серьёзный и осознанный взгляд на Рери и, слегка хмурясь, наклонил голову в сторону: — Выглядит паршиво, тебе не больно? На лице Рери отразилось недоумение, он задумался на мгновение, прежде чем с лёгким, но заметным напряжением выдохнул: — Забудь, меня уже выписали, — заметив, что такой ответ Флинса нисколько не убедил, Рери наклонился чуть ниже и, взявшись за руку Кирилла, приложил её к своей груди справа. Он неспешно вёл руку студента снизу вверх, на ходу знакомя любовника со своим телом: — Здесь крупное осколочное, накладывали шов. Эти три ребра сломаны в двух местах, так что здесь у меня минное поле. А вот здесь множество более мелких ранений, простые переломы и трещины, ничего страшного. Наконец, рука Кирилла, ведомая Рери, достигла границы бинтов, но не остановилась, её повели выше. Пальцы мягко проскользнули по шее, ощутив отголоски бешено бьющегося сердца, после скользнули по линии челюсти и Рери, широко ухмыльнувшись, вдруг обхватил два пальца губами и скользнул по ним языком. Теперь, когда он снова вернулся к их маленькой игре, Флинс мог быть спокоен, он скользнул пальцами глубже в рот любовника, а второй рукой потянулся к завязкам брюк, чтобы наконец снять и их. Возня с одеждой надоела им обоим, едва успев начаться, так что оба поспешили разобраться с этим как можно скорее. Пока Рери увлечённо сосал пальцы Кирилла, в голове студента рождались самые яркие желания, он думал о том, что ещё может сделать этот рот, безумно горячий и влажный, и этот длинный язык, что скользил сейчас между его пальцев, собирая слюну. Флинс сглотнул: он жаждал большего. И Рери хорошо его в этом понимал. — Так и будешь сосать мои пальцы? — хрипло выдохнул Флинс, его голос дрогнул от возбуждения, стоило ему заметить, как протянулась от языка Рери к его пальцам тонкая ниточка слюны. — Чёрт… что ещё ты можешь своим языком? — Всё, что пожелаешь, — хрипло усмехнулся Рери, плавно скользнув ниже. Он слегка прикусил розовый сосок, после проложил дорожку ниже, прямо до живота. — Могу сделать лучший в твоей жизни минет или трахнуть тебя своим языком. — Было бы у нас всё время мира, я бы и сам нашёл твоему языку пару новых применений, — Флинс слегка приподнялся, чтобы посмотреть, чем там занят его любовник. Ему было слишком интересно посмотреть, как именно этот длинный язык собирается дарить ему весь спектр обещанных ощущений. А Рери тем временем не думал браться за дело. Он остановился в районе живота и, что-то себе придумав, бросил на Кирилла полный такой жажды взгляд, что студент невольно вспыхнул. — Ты такой хрупкий, — короткий мокрый поцелуй обжёг кожу прямо под пупком, Флинс рвано выдохнул, судорожно поджавшись. — Ставлю на то, что я смогу увидеть здесь свой член, когда буду трахать тебя. Рери провёл двумя пальцами от пупка ниже и слегка надавил, не сильно, но ощутимо: — Прямо здесь. А потом… — Заткнись и действуй, — прорычал Кирилл, хватая подушку. Он подложил её себе под поясницу и передал Рери тюбик смазки, который под ней обнаружился. Он был смущён, всё ещё чертовски смущён после того, как поймал тот самый взгляд. Внезапно накатило осознание действительности, такой далёкой от его обычной жизни, а потому такой пронзительной. — Ты слишком много болтаешь. — Не любитель болтать? Тогда готовься кричать, — не дав времени снова сострить, Рери в одно плавное движение взял член Кирилла в рот наполовину, довольным рычанием ответив на сорвавшийся с губ студента задушенный всхлип. Реальность обрушивалась на Кирилла быстрее, чем он успевал её осознавать. Рери, кажется, мыслями свою голову не забивал. Довольно скалясь, молодой человек поднялся, оставляя во рту только пульсирующую алую головку, кончиком языка он толкнулся в уретру, в этот же момент протолкнув внутрь Флинса один палец. Ощутив, как сжался, тихо заскулив, Кирилл, Рери успокаивающе погладил его свободной рукой по внутренней стороне бедра, пальцем медленно, но уверенно отыскал простату и одним плавным длинным движением двинул головой. Его язык, плотно прижимаясь, соскользнул с уретры вниз и, не ослабляя давление, Рери почти полностью насадился на член, останавливаясь до того, как тот вошёл бы в его горло. Теряясь в ощущениях, Кирилл, ошеломлённый этой влажной плотностью, чувствовал себя чертовски заполненным, будто бы язык Рери не сжимал его член, а заполнял его. Не ослабляя давления языка, Рери двинул и им, и пальцем внутри, срывая с плотно стиснутых бледных губ Кирилла первый дрожащий стон. Звук ласкал уши, Рери привык к другим: резким, громким, привык выживать и быть на грани между жизнью и смертью, но сейчас, в этой комнате, он чувствовал себя так, будто мир замер. Остались только они двое, ставшие друг для друга и воздухом, и наградой, и смыслом. Рери медленно ввёл и второй палец. Потерявшийся в ощущениях Кирилл даже не заметил этого, он стискивал пальцами подушку, уже не думая ни о чём, проваливаясь с головой в одни лишь ощущения, в похоть, которая замещала собой все его мысли, всю его личность. Сейчас Флинс не был собой, он был лишь телом, жаждущим, чтобы с ним продолжали делать всё, что делали. И Рери, в чьей голове кроме жажды обладания не было сейчас ничего, готов был дать ему это. Отстранившись с влажным чмокающим звуком, молодой человек поднял алые глаза, самодовольно усмехаясь блестящими от слюны губами. Он плавно вынул пальцы, оставив Кирилла на время наедине с самим собой и с ощущением обидной неудовлетворённости, которая тотчас нашла отражение в его взгляде: недоумённом, обиженном. Он стал похож на ребёнка, конфетку которого не просто отобрали, а ещё и съели у него на глазах. Но мучить Кирилла отсутствием внимания было бы слишком просто, поэтому Рери выбрал другую тактику. Вновь подарив студенту свой излюбленный хищный оскал, он опустился вниз и снова скользнул языком по его члену. Пробежался по головке, собирая бегущие по ней капельки предэякулята, мокро лизнул поджавшиеся яички и под ошеломлённый стон Кирилла широко мазнул языком по его анусу, заставив студента дёрнуться, уходя от этого шокирующе пошлого касания. Впрочем, уйти Кирилл не сумел: сильная ладонь Рери вцепилась в его бедро, заставив вернуться на место. Мгновение, и кончик языка скользнул внутрь, погружаясь в уже слегка растянутую дырочку всё глубже и глубже. — Рери! Ты с ума сошёл!? — Кирилл зажал свой рот рукой, пряча стоны: язык, этот чертовски юркий длинный язык давил на простату, шершаво скользил по ней, рождая такие ощущения, о которых Флинс никогда и не подозревал. Его член дёрнулся, а Рери, заметив это, накрыл его рукой и начал двигать ею в том же темпе, в котором его язык сейчас трахал Флинса, чья ладонь уже не могла сдержать стоны. Вцепившись в неё на секунду зубами, он неожиданно громко воскликнул и задрожал. Ощутив, как Рери слегка отстраняется, Кирилл вцепился в его волосы, не позволяя ему этого сделать, а тот, усмехнувшись, лишь вогнал язык ещё глубже. Несколько длинных скольжений ладони по члену, влажных от смазки и слюны, и Кирилл с именем любовника на губах излился, пачкая белые пряди его волос и щёку. Но как же сейчас было плевать на это. Дрожа и судорожно пытаясь отдышаться, Флинс расфокусированным взглядом следил за тем, как Рери плавно поднимается, вновь возвышаясь над ним, как целует его грудь, шею, как размазывает его сперму о вход, чтобы смазки там стало ещё больше. От одной только этой мысли Кирилл начал ощущать, как вновь стремительно твердеет. С этим человеком ненасытность была столь же естественна, что и похоть. — Чёрт… А ты… и правда трахнул меня своим языком, — шокировано рассмеялся Кирилл, всё ещё не в силах справиться с дрожью. Его глаза лихорадочно блестели, а ресницы, влажные и тоже неуловимо блестящие, слиплись шипами, отбрасывающими на щёки Флинса кинематографичные тени. — Теперь я трахну тебя своим членом, — самодовольно усмехнувшись, Рери скользнул языком по губам Флинса и, стоило им приоткрыться, снова увлёк студента в глубокий влажный поцелуй, в котором этот же язык теперь вылизывал его рот. — Чёрт, да, — выдохнул Кирилл, полным жажды взглядом скользнув вниз, туда, где Рери, сжимая в руке свой член, всё ещё немыслимо огромный, готовился войти в него. — Не могу поверить, что он… поместится. — Будет немного больно, — предупредил Рери, плавно отстранившись. В его глазах плескалась жажда напополам с нежностью, контраст, о существовании которого сам молодой человек едва ли подозревал. Он в последний раз успокаивающе погладил бедро своего любовника и, приставив головку члена к анусу, осторожно, но настойчиво надавил, не отводя глаз от лица Кирилла, эмоции на котором теперь сменяли друг друга, как узоры в калейдоскопе. И если поначалу, разбитый оргазмом, Флинс выглядел предельно расслабленным, то теперь он обеспокоенно распахнул глаза и вцепился зубами в нижнюю губу, ясно давая понять, что чувствует. Стиснув зубы, Рери остановился, как только головка его члена наконец оказалась внутри. — Не сжимайся так сильно, ты делаешь больно нам обоим. — Подожди, — прохрипел Кирилл, рвано выдохнув, а после медленно вдохнув. Он старался расслабиться, правда старался, но кто вообще может легко сделать это, когда внутри нечто настолько… Флинс зашипел, стоило Рери чуть двинуться. Тот лишь хотел снова приблизиться к лицу студента, поцеловать его, отвлекая от болезненных ощущений, но сейчас лучшее, что Рери мог сделать, это замереть. Приоткрыв глаза, Кирилл едва заметно кивнул, позволяя партнёру, чей взгляд сейчас уловил бы движение и куда меньшее, чем это, продолжить вторгаться в его тело. Это не было так больно, как Кирилл предполагал, но ощущение этой предельной заполненности и растянутости оглушало, пугало. Он сглотнул. — Вы в Каэнри’ах все такие огромные? — Скорее нет, чем да, — в тоне Рери почти прозвучало что-то, похожее на сожаление, но лишь на мгновение. — Я особенный. — Не сомневаюсь, — нервно усмехнулся Флинс, откинув голову на подушки. Он чувствовал, как мучительно медленно движется в нём Рери, погружаясь, кажется, на миллиметр в вечность, но вот он наконец склонился над Кириллом и оставил мокрый поцелуй на щеке, такой нежный, что Флинс даже в любопытстве приоткрыл глаза. Теперь, когда член его любовника был внутри по основание, студент знал, что если что-то невозможное в мире и есть, то точно не в их с Рери случае. — Дай мне буквально минуту. — Все минуты мира твои, детка, — Рери низко усмехнулся, оскалившись в ухмылке. Он скользнул кончиком языка по губам Флинса, но целовать не стал, лишь вновь развеселился, заметив, как потянулся студент за поцелуем. — Какой ненасытный. Нравится, когда я зову тебя деткой? — …нравится, — помедлив, отозвался Кирилл, не пряча очевидное. — Ещё больше мне понравится, если ты будешь использовать свой рот не для того, чтобы говорить что-то настолько… — Хочешь целоваться? Или, может, тебе хочется, чтобы я трахал тебя не только членом, но и языком? — не позволив Флинсу вставить и слово, Рери плавно двинул бёдрами, наполовину покидая тело любовника, а после вновь толкнулся обратно, почти касаясь распахнутых в немом стоне губ. — Прямо в твой грязный ротик. Это можно устроить. — З…замолчи, — прохрипел Флинс, вцепившись пальцами в подбородок Рери. — Двигайся. — Слушаюсь, детка, — следующее движение, длинное, плавное, заставило Флинса выгнуться навстречу широкой груди Рери. На грани сознания промелькнула мысль, что не стоит её касаться, ведь там, под бинтами, всё ещё покоятся чудовищные раны, но она быстро растаяла и мгновение спустя руки Флинса уже нашли себя на боках любовника, перетянутых плотно бинтами. Хотелось касаться его кожи, горячей и влажной, чувствовать, как колотится бешено его сердце, картинно впиваться ногтями и чертить алые полосы страсти. — Не можешь найти применение своим рукам? Как печально. Рери толкнулся резче обычного, сорвав с губ Флинса задушенный вскрик. Он провёл правой рукой по плечу студента, поднялся к локтю, запястью и опустил руку Кирилла на его собственный живот, чтобы плавно толкнуться в нём и заставить почувствовать, как под ладонью поднимается заметный бугорок. Довольный собой, Рери мучительно медленно двинул бёдрами назад, а после резко, даже слегка грубовато вновь вошёл до предела, снова заставляя Флинса сорваться на крик от ошеломляющего ощущения: под его ладонью, именно там, где Рери ранее и сказал, легко можно почувствовать, как движется внутри его член. — Нравится? — хохотнул Рери, наблюдая за дрожащим от перевозбуждения телом его любовника. Кирилл, кое-как справившись с шоком, отвечать не спешил. Он приподнялся на локтях, прикипев взглядом туда, где лежала его ладонь. Рери плавно отвёл её в сторону и толкнулся, позволяя наконец увидеть. — Готов поспорить, с тобой такое впервые. Отрицать, как и отвечать, смысла не было. Флинс медленно поднял взгляд и замер на бледной шее любовника, на которой уже успело появиться несколько крупных алых меток. И когда он только успел их оставить? Не важно. Сейчас ничего не было важно, в голове не осталось ни одной мысли, Кирилл весь превратился в одно сплошное чувство. Желания. Жажды. Наслаждения. Одержимости. Да, это была одержимость. Помешательство, иначе никак не назовёшь этот коктейль из безрассудного наивного желания, чтобы это длилось вечно, и жгучей жажды получить так много ощущений, чтобы достичь пика наслаждения как можно скорее. Рери продолжал его мучить: он двигался то медленно, заставляя чувствовать каждое, даже малейшее движение, заставляя срываться с губ бессвязные тихие мольбы, то вдруг ускорялся, не оставляя возможности даже складывать звуки в слова, сцеловывая с губ стоны и тотчас же выбивая новые. В очередной раз, когда Рери замедлился, Флинс смог наконец зацепиться за одинокую, чудом посетившую его мысль, и остановил Рери, выставив руку ладонью вперёд. Шумно вдохнув - выдохнув, он снова приподнялся: — Подожди… — Флинс едва перевёл дыхание, способность связно говорить ещё не вернулась к нему, но он старался собрать мысли в кучу. — Ложись на спину. — Собираешься скакать на мне, детка? — тяжело дыша, Рери снова медленно толкнулся до упора и, склонившись над Кириллом, поддержал его за талию. Мгновение спустя они уже сидели. — Тебе будет сложно, ты не сможешь опереться на мою грудь. Но я могу предложить кое-что другое. — Что же? — Флинс, уже намного более спокойный, смотрел с любопытством. Вместо ответа Рери медленно и очень осторожно лёг на спину, мгновение он помедлил, будто убеждаясь, что с ним всё в порядке, чем ясно выдал, что карта его ранений не ограничена грудью, а после в очередной раз взял Флинса за руку: — Можешь держаться здесь, — и опустил ладонь любовника на собственную шею. Кирилл помедлил несколько долгих секунд, прежде чем сжал пальцы под острым кадыком и наконец двинул бёдрами. Их взгляды сцепились и разорвать эту связь, они понимали, будет просто невозможно. Кирилл сжал пальцы сильнее, кожей чувствуя, как бешено бьётся под ними пульс, как вибрирует от сдерживаемых стонов горло, как то наливаются сталью, то вдруг становятся мягкими и податливыми мышцы. Флинс сжал пальцы сильнее, больше чувствуя, чем понимая, что наверняка оставит на молочно-белой коже отметины. И от этого огонь внутри распалился лишь сильнее. Особенно медленно опустившись на члене, студент склонился над Рери и поцеловал его, скрадывая последний кислород, заставляя грудь любовника судорожно содрогаться, а его руки вцепиться в запястье Флинса, не то стараясь его отстранить, не то, наоборот, притягивая. Он открыл рот, будто пытаясь что-то сказать, но Кирилл прервал эту попытку, накрывая губы лёгким влажным поцелуем. Он слегка расслабил пальцы, позволяя любовнику наконец судорожно наполнить грудь воздухом, а после сразу стиснул пальцы снова. Рери низко застонал в поцелуй, вцепился зубами в нижнюю губу Кирилла и слегка потянул, мгновение спустя проведя по ней языком, собирая капельки крови, словно извиняясь за свою грубость. Движения Кирилла становились всё более беспорядочными, его ноги дрожали, он был на грани, всё ещё пытаясь удерживать себя в руках, но неизбежно проигрывая животному желанию сорваться в чёртову бездну. Ещё несколько бесконечных секунд спустя Кирилл почувствовал, как ускользает из его рук, его пальцев, его разума контроль. Хватка становилась то неумолимо слабее, то пугающе крепче, и когда студент уже собрался было и вовсе отпустить, Рери почти отчаянно ухватился за его запястье и вжал руку в собственное горло, с вибрирующим гортанным стоном кончая наконец глубоко внутри своего любовника. И это было последним, что почувствовал Кирилл, прежде чем весь его мир канул в бездну, чтобы пересобраться в нечто совершенно новое, частью которого навсегда сделался Рери. Сознание, будто нехотя, возвращалось обрывками. Кирилл слышал тяжёлое дыхание: собственное, слегка хриплое, уже не загнанное, но всё ещё далёкое от спокойного, и дыхание Рери, точно такое же, будто они соединились этой ночью в единый организм, не меньше. Потом волной накрыли ощущения: лёгкая ломота во всём теле, пульсация в прокушенной губе, тяжесть усталости, навалившейся сверху, прижимающей к кровати. Впрочем, к кровати Кирилла прижимала не только усталость. Он медленно распахнул ресницы, с лёгким удивлением обнаруживая, что Рери не просто лежит рядом, он наполовину сверху, дышит, опаляя своим жаром, заземляя удивительным образом и даря какое-то особое чувство неодиночества. — Нужно в душ, — тихо, словно чувствуя себя безумно виноватым за необходимость разрушить эту особую атмосферу, выдохнул Флинс, мягко скользнув рукой по спине Рери сверху, там, где не было бинтов. — Тебе можно их мочить? — Угу, — глухо отозвался Рери, не двигаясь с места. Пройдёт, кажется, целая минута, прежде чем он наконец насытится ласковыми поглаживаниями и медленно сядет на кровати. — Я первый? — Да. Вторая дверь по правой стене. Я найду тебе какую-нибудь одежду, — сам Кирилл, пользуясь тем, что он в очереди в душ не первый, садиться не спешил. Он смотрел уставшим, но ясным взглядом на сидящего рядом, с неприкрытым самодовольством фиксируя в памяти каждый расцветающий синяк засоса, каждый укус, наливающиеся тьмой отметины от пальцев. Картина, достойная кисти лучших художников. Жаль только, картина эта секунды спустя направилась в указанном направлении, оставляя Кирилла наедине с собой и устроенным ими беспорядком. Под тихие звуки шумящей в ванной воды, Флинс изучил содержимое своего шкафа, подготовил для Рери футболку и мягкие свободные брюки, даже отыскал смешные носки с крысятами, купленные, наверное, год назад, но слишком хорошие, чтобы их носить. Передав Рери вещи, Флинс перестелил постель и заглянул в телефон. Близился рассвет, его друзья уже отправились домой, не забыв завалить его десятком самых неприличных вопросов, напрочь проигнорированных, впрочем. Отписавшись лишь, что он в порядке, Кирилл погасил экран смартфона и на мгновение прикрыл глаза. Открыл он их лишь тогда, когда услышал неподалёку движение. Рери, одетый в домашнее, выглядел будто укрощенный, но всё ещё диковатый зверь. Невольно залюбовавшись им на секунду, Флинс поправил слегка сползший с плеча халат и направился в ванную, бросив напоследок, что Рери, в общем-то, отлично смотрится в его вещах. Заметив на его щеках мелькнувший призрак румянца, Кирилл покинул комнату и скрылся в ванной, чтобы наконец ополоснуться в душе и вновь оказаться в кровати. Засыпать рядом с кем-то для Кирилла не было чем-то обычным, но с Рери это показалось таким естественным, таким органичным, что Флинс совсем не удивился, когда, вернувшись, начал засыпать едва коснувшись головой подушки. Даже оставленный его любовником свет не помешал, он будто напротив делал момент более реальным, живым. И оттого особенно болезненным было, проснувшись утром, обнаружить рядом лишь пустоту.