Совместные проекты.

Харуа сидит на коленях перед Маки, который расположился на кресле.  Вообще, шигетов глаз давно упал на этого парня с потоковых лекций: сначала он запомнился тем, что перевелся экстерном на год вперед, затем студенты начали называть его «Маки», а не по его настоящему имени «Рики», – секрет за этим оказался прост, в баскетбольной команде, в которую недавно вступил Хирота, оказалось еще два Рики помимо него, – а позже Харуа начал замечать заинтересованные взгляды на себе.  Спустя время, в один из самых обыденных дней, Маки подошел к Харуа, скучающему в ближайшей от университета кофейне. Тот неловко пригласил Харуа на баскетбольную игру, где Маки впервые выйдет на поле, после чего очень глупо выбежал из помещения, так и не сделав заказ. «Мило», – подумал тогда Харуа. Шигета пришел на игру, но ему так и не довелось поговорить с Маки.  Перед Новым годом Хирота подарил Харуа бежевый шарфик, в котором он проходил всю зиму.  Они толком не разговаривали, до того, как стали делать совместные проекты. Первым в пару Харуа вызвался Маки; из раза в раз времяпрепровождение дома у старшего казалось менее неловким и более родным. Маки оставался ночевать у Харуа, лежа на диване, они смотрели вместе фильмы, готовили; творческие проекты стали лишь предлогом, чтобы встретиться вновь. Однако, что-то поменялось с тех пор, как Харуа, видя как Маки встает с его кровати, чтобы перебраться на диван, хватает того за руку и просит поспать рядом.  Тысячи поцелуев были подарены друг другу на кровати Харуа, – они не говорили об этом, они общались, как и раньше, – хоть они подолгу не могли отлипнуть от губ друг друга, дальше этого они не заходили. Сегодня они смотрели фильм, Маки сидел на кресле, а Харуа удобно утроился на ковре между ног младшего, пока тот неспешно крутил каштановые волосы. Фильм закончился, титры прошли, а Харуа лениво выключает телевизор, не торопясь подниматься. То, как Маки гладит Харуа, заставляет его неспешно зевнуть и перевернуться лицом к младшему, присаживаясь на свои колени. Старший устроился щекой на коленку перед собой, одну руку поднял, неспешно поглаживая бедро Маки сквозь ткань спортивных шорт. Харуа трется о ногу головой, словно котенок, а Маки тяжело выдыхает с какой-то нервной улыбкой.  Шигета выглядит прекрасно. Глаза прикрыты, ресницы чуть дрожат, выражение лица старшего максимально расслабленное, словно тот мог уснуть прямо сейчас. Но то, как Харуа крутит хитрые круги ладонями по свободной ноге младшего говорит об обратном. Что-то кликнуло в голове Харуа, он оставляет поцелуй на коже бедра перед собой и поднимает голову, смотря большими блестящими глазками на Маки снизу вверх. По венам Маки пожаром забурлила кровь, прогоняя ее через сердце быстрее и быстрее.  — О чем думаешь? – хитро ухмыляется Шигета, гладящей ладонью юрко пробираясь под шорты младшего, чуть царапаясь ногтями. Маки сглатывает. Мурашки пробежали по всему телу. Хоть Харуа и стоит перед ним на коленях, ощущается, словно Маки приколотили к креслу, оставляя возможность только любоваться старшим, остальное было выбором Харуа. Маки нравится.  — Ты красивый… – хиротов шепот звучит громко в тихой комнате. Старший улыбается. Он кладет вторую руку в параллель первой и начинает медленно гладить крепкие бедра. Мышцы напрягаются и расслабляются под касаниями теплых рук, Шигета не отводит пронизывающий взгляд от Маки; тот вцепляется пальцами в мягкую обивку подлокотников, чтобы, вероятно, заземлиться, иначе мысли о том, насколько небольшими ощущаются ладони Харуа на его ногах заставят парня улететь куда-то над озоновым слоем без обратного билета. Эта ситуация ощущается так интимно; Харуа не торопится, гуляет пальцами по бедрам все дальше, наблюдая, как Маки закусывает губу, несильно сводя брови к переносице. Мило. — А если быть честнее? – Шигета вытаскивает руки с шорт и оставляет покоится ладони на коленях младшего, – О чем ты думаешь, малыш?  Харуа умеет натягивать нервы Маки, настраивая их, как гитару на колковой механике, чтобы дальше играть те мелодии, которые ему хочется — старший с любовью относится к этому процессу, уделяет достаточно времени, чтобы понять, какие струны «расстроены», тянет за колки, чтобы Хирота звучал прелестно под пальцами Харуа.  Либо Шигета профессионал своего дела, либо «гитара» никогда и не нуждалась в настройке, однако шатен знает одно — звуки, льющиеся из Маки, всегда медом ласкали уши Харуа.  — Я хочу, чтобы ты вернул свои руки обратно, где они были – после раздумья негромко отвечает Маки, похлопав ресницами, – пожалуйста. Харуа глухо хихикает от добавленной вежливости младшим и обратно пробирается под шорты Маки, поглаживая бедра большими пальцами. — Вот так? Ты уверен, что это все, о чем ты думаешь? – старший несильно наклоняет голову вбок, перенимая громкость голоса Маки себе. Внизу живота начинает петлять накатывающее возбуждение и Маки приходится сглотнуть, бегая взглядом между спрятанными под тканью ладонями Харуа и его пронырливым выражением лица. — Ты можешь… – Маки еще больше напрягает брови, к щекам банным листом прилипает розовый оттенок. — Хм? Харуа выпрямляет голову и еле ощутимо сжимает бедра Маки, однако этого касания было достаточно, чтобы младший вздрогнул, глубоко вздыхая. Сфокусироваться на словах было очень сложно. — Ты можешь, пожалуйста, положить свою руку… – хиротовы брови надламываются домиком, – ну… туда… Он смущенно опускает взор на свою промежность на мгновение и затем сразу же возвращает щенячий взгляд обратно на глаза Харуа. Старший следил за выражением лица Маки, как тот нервно кусает губу, как порхают его ресницы, как румянец стал течь ниже, на крепкую шею.  Что-то в голове Харуа заиграло красками; будто маленькие чертенки внутри него взяли кисточки и начали выводить красным различные иллюстрации, где Маки такой же податливый, милый и самый смущенный, отчего в паху наливается кровью, а голову начало слегка кружить.  Харуа хочет поиграть с Маки. — «Туда» — это куда? – строит из себя глупого Шигета, – Покажешь мне? – он стреляет глазками в чужие и наигранно слегка надувает губы в замешательстве. Маки бегает взглядом с одного глаза старшего на другой, в мыслях мутно, возбуждение накрывает сильнее, бабочки норовят вылететь из плена ребер; он сжимает челюсть, чтоб снова вернуть себя на землю.  Недолго думая, Маки берет Харуа за его правое предплечье, поднимает руку, которая выскальзывает из-под шорт, а затем решительно кладет ее на свой пах, где начал формироваться бугор возбуждения. Маки коротко промычал от касания, закидывая голову назад: прикосновение током пронеслось по нервам; сердце налито чувствами и возбуждением до краев; мутная голова не дает думать ни о чем, кроме Харуа; в шортах теснее с каждой секундой. Младший кладет свою руку обратно на подлокотник, возвращая свой замыленный взгляд на удивленное лицо Харуа. Хоть Шигета не ожидал такой смелости от Маки — это правда было горячо. Мурашки прошлись по всему телу Харуа, заставляя его закусить внутреннюю сторону щеки; он готов напасть на Маки прямо сейчас, но одергивает себя от своих мыслей. Хирота, хоть и был смущенным, четко донес свои желания сквозь действия. Однако Харуа хотелось слышать Маки. Старший смотрит на свою руку, покоящуюся хиротовом пахе, а затем возвращает взгляд на краснощекого парня перед ним. — Хм… – Харуа напрягает брови, – и что мне теперь делать, Маки-чан? – продолжает мучать старший, заставляя Маки крутить шестеренки у себя в голове. Харуа руку не двигает, ожидает пока младший скажет что-нибудь более внятное, чем вымученный вздох.  — Погладь, – Маки правда очень сложно думать сейчас. — Разве так просят о чем-то? – игриво делает замечание Харуа, улыбаясь. — Пожалуйста… – выпаливает младший моментально, – Погладь меня там, пожалуйста.. – его блестящие глаза пронзают стрелами сердце Харуа. — Умница, – он хихикает, – ты быстро учишься. Маки нетерпеливо хмыкает, на что Харуа, в контраст, медленно проводит по ткани верх-вниз. Шигета не давит, действительно неспешно «гладит» рукой, как и попросили. Он чувствует, как с каждым разом возбуждение под ладонью наливается сильнее и сильнее; негромкие стоны Маки отскакивают от стен и прилетают по ушам Харуа, который чувствует, как в его пижамных штанах становится теснее.  Со стиснутыми подлокотниками, Маки мычит и не может сфокусироваться на одной точке глазами — то посмотрит на красивого шатена перед ним, то закатит голову назад, то закроет веки; под ладонью Харуа горит огнем, Маки начал подталкиваться тазом и хмурить брови, но этого всего мало.  Маки хочет почувствовать Харуа без барьера в виде двух слоев ткани.  — Ха… Харуа… – пыхтит младший, – пожалуйста, остановись… – Маки старается сконцентрироваться. — Что такое? – обеспокоено спрашивает Харуа, прекращая движение своей руки.  До Маки быстро дошло, что старший не будет делать ничего, если Хирота не удосужится его хорошо попросить об этом. — Я хочу… – Хирота глотает воздух, он звучит донельзя жалобно, – я хочу, чтобы ты сделал то же самое, но без… моей одежды, – замешкался младший, с виска бежит одна дорожка пота, – пожалуйста-пожалуйста… Харуа молчит, довольная улыбка расползается по лицу. Маки несильно выкатывает нижнюю губу и хлопает ресницами, словно это заставит старшего смиловаться быстрее. — Ты хорошо попросил в этот раз, думаю, что я могу это сделать, – видимо, тактика правда сработала. Маки улыбается в ответ, радостный от похвалы и взбудораженный от предвкушения. Харуа не торопится снимать одежду Маки; старший рассматривает возбуждение сквозь мягкую ткань и наклоняется ближе, чуть наклоняя голову, чтобы потереться щекой о сформировавшийся бугорок. Маки совсем теряется, этот жест кажется таким запретным, будто младшему нельзя смотреть вниз, нельзя смотреть на то, как ласково старший жмется ближе, поворачивая голову, чтобы найти глаза Маки своими. Маки жалобно стонет от одного только вида.  Кажется, что он не может стать возбужденным еще сильнее, но волна эмоций накатывает, как цунами, пальцы на ногах сжимаются. Харуа лишь улыбается на сконцентрированное лицо Маки, отстраняется и оставляет поцелуй на ткани, где-то у головки, Маки хмыкает, переполненный чувствами. Будто ни в чем ни бывало, Харуа кладет обе руки на резинку нижней одежды Маки, неторопливо стягивая шорты вместе с боксерками.  Мышцы живота Маки напрягаются от ощущения, как липкая ткань отстает от кожи, температура комнаты контрастирует с разгоряченным телом, брови сводятся к носу. Маки помогает Харуа с небольшой дрожью в пальцах, приподнимается на кресле, тот снимает одежду младшего полностью с ног. — Подложи под себя, хорошо? Я не хочу, чтобы мы запачкали все кресло, – указывает шатен, передавая скомканную ткань Маки. Тот принимает ее и покорно кивает, делая, как ему указали, после чего обратно садится, ожидая действий Харуа. Точно щеночек. С прикусанной губой, Шигета блуждает взглядом по длине Маки, заставляя того тяжело дышать в нетерпении.  Харуа беззубо улыбается и дотрагивается до кончика головки указательным пальцем, на что Маки отзывается мычаением; старший медленно проводит пальцем до основания и делает крюк обратно, отстраняясь. Маки пробирает дрожь не только в пальцах, но и по всему телу. — Посмотри на себя, – нестрого указывает Харуа, а Маки послушно опускает взгляд чуть ниже своего пояса, – ты такой мокрый, – довольный голос доносится до ушей младшего, – и все из-за меня.  Харуа прыскает, когда Маки возращает свой взгляд на старшего и положительно кивает в ответ, без единой капли предыдущего смущения. Харуа кажется это очень милым. В поощрение открытости, шигетова левая ладонь обхватывает основание члена Маки, а правая обнимает длину, медленно-медленно проводя вверх-вниз. Хирота почти скулит, он не может не замечать, что пальцы Харуа еле смыкаются на члене Маки; что-то в голове приятно чешется от этой мысли, а вывозить прожигающий взгляд на себе все сложнее. Харуа тянет не только за нервы младшего, но и с темпом, заставляя Маки пыхтеть, мычать и царапать кожу вокруг своих ногтей.  Шигета до мурашек понравилось смотреть, как воздымается крепкая грудь младшего, как он бессовестно стонет, без сил терпеть больше, как закусывает губу и закатывает глаза; возбуждение Харуа ноет внутри домашних штанов. Когда ладонь вновь оказывается на влажной головке, Харуа надавливает большим пальцем на уретру — Маки хнычет громче обычного, закидывая голову назад, по инерции толкаясь в руку старшего, чтобы догнать и повторить рябящие по телу приятные ощущения. — Ты совсем не можешь ждать, да, малыш? – спрашивает Харуа, встречая мутный взор младшего. Тот снова бездумно кивает и угукает — непонятно, дошел до него вопрос или нет; ехидный взгляд Харуа переносится на возбуждение Маки, шатен убирает правую руку под жалобное хныканье и наклоняется ближе к паху, так, чтобы член младшего был сбоку от лица Харуа. — Как думаешь, – Маки смотрит вниз с широко распахнутыми глазами, – он в меня влезет?  Старший невинно хлопает ресницами, а Маки готов взорваться от переизбытка эмоций: если играть на натянутых струнах — они могут лопнуть. В который раз Маки откидывает голову назад и ноюще стонет, прикрывая лицо двумя руками. Он правда не может смотреть на бесстыдного Харуа, сравнивающего размеры своего ангельского личика и хиротового члена — это так интимно, так развратно и так соблазнительно, что Маки в силах думать только головкой, а не головой.  Хирота тяжело дышит, голову все еще держит опрокинутой назад, сердце отбивает ритм раза в три быстрее нормы, в мыслях летают непристойные картинки.  — Маки-чан? – зовет Харуа, – Посмотри на меня. Маки кидает свое смущение куда-то далеко и послушно опускает голову на старшего, кладя ладони на подлокотники. Закусанная губа до ранки, напряженные брови, красные щеки, уши, шея и щенячие блестящие глазки — Хирота выглядит безупречно. — Не отводи взгляд, хорошо? – Харуа улыбается. Младший ненадолго задумывается о том, насколько в своем уме он останется, после сегодняшнего вечера, но все равно кивает в ответ. — Хороший мальчик. Харуа обвивает второй рукой базу — обе ладони держат налитый член ровно. Опускаясь ниже, Харуа оставляет поцелуй на головке, губы становятся влажными и липкими, он спускается поцелуями ниже и ниже; Маки задерживает дыхание и стискивает челюсть, он старается держать руки при себе, а взгляд на красивом парне перед ним; как только губы старшего доходят до основания, Харуа слегка высовывает язык, медленно проводя кончиком от низа к самому верху, снова оставляя громкий чмок. Если бы Хирота стоял, его колени точно бы подкосились.  Мягкий и теплый язык неспешно обводит головку по кругу, смотря прямо в глаза младшему, Маки в ответ стонет на это, секундно жмуря глаза, пальцы рук царапают ткань кресла. Харуа не старается остановить выделяющуюся слюну, верх члена становится влажнее с каждым разом, как старший заканчивает окаймлять круг, Маки нравится это ощущение — скользко, тепло и приятно. Харуа отстраняется и облизывается, дыша через рот. Парни жадно смотрят друг на друга, оба не в силах сказать что-либо; атмосфера в комнате приятно-напряженная, повисшую в воздухе страсть можно резать ножом. Наклоняясь обратно, Харуа слегка думает, пуская заряды адреналина от ожидания по венам Маки, тот ловит на себе голодный взгляд старшего перед тем, как он касается кончика члена губами и медленно насаживается дальше и дальше. Маки скулит, старается не шевелиться, брови болят от напряжения, желание толкнуться навстречу или надавить на голову Харуа чешут мозги младшего, но он старается дышать глубоко; взгляд не отлипает от того, как прелестно выглядит Шигета между ног Маки, как тот терпеливо берет миллиметр за миллиметром, отчего младший наполняет комнату нескромными звуками, кажется, что он готов излиться прямо сейчас из-за стольких чувств, бурлящих у него под кожей.  Больше половины длины пройдено, челюсть начала затекать, а член почти упирается в стенку горла Харуа, он чувствует себя наполненным, но хочет сделать Маки приятнее, давит голову дальше и чувствует дискомфорт, слезы начали накатывать к глазам, Шигета резко отстраняется, слегка откашливаясь куда-то вбок. — Все хорошо? – самое внятное, что произнес Маки за этот вечер. Он выглядит взволнованным. — Да, – Харуа пыхтит еще недолго, прежде чем приходит в норму, – все в порядке, не переживай, мне надо было расслабиться больше, – он смотрит на розовое лицо Маки и улыбается. — Ты можешь не продолжать, если… — Я хочу, – отрезает Харуа, чуть хмуря брови, – я же сказал не переживать, – он повторяет. Они смотрят на друг друга пару секунд, прежде чем оба улыбнулись. — Если что, ты можешь остановиться в любой момент, – говорит Маки и мягко взъерошивает шоколадные волосы.  — Хорошо, – хихикает Харуа, а Маки кладет руку обратно, где она была до этого. Харуа снова осыпает поцелуями всю длину, после чего начинает вырисовывать по взбухшим венкам узоры языком. Маки тихо мычит и следит за страшим: тот обхватывает головку ртом, и уверенно насаживается наполовину вниз, втягивает щеки, создавая вакуум и елозит вверх и вниз, не отрывая взгляда от Маки. Сердце младшего упало в пятки, затем улетело, вероятно, через уши, Харуа выглядит так желанно сейчас, хлюпающие влажные звуки бьют по возбуждению, когда старший стукается зубами о плоть, Маки стонет громче — во рту Харуа тесно и мокро. То, как небольшой шигетов рот расширяется, чтобы вобрать член Маки, сводит его с ума, в мыслях пусто, губы искусаны, а сердце норовит лопнуть. Младшего потряхивает от острых ощущений, каждый звук бьет по мозгу; шигетовы руки начали кольцом водить член в такт головы там, докуда он не дотягивается — Маки чувствует, как связывается узелок накатывающего возбуждения, который готов очень скоро лопнуть. В этот момент Харуа отстраняется. Ниточка слюны тянется мостом от головки к нижней губе Харуа, разрывается и остается блестеть на мокром подбородке.  Страший тяжело дышит вместе с Маки, подбородок Харуа влажный, губы опухли а взгляд заплыл пеленой чувств.  Член Маки ноет, он весь красный и пульсирующий, Харуа, спустя короткое ожидание примыкает к кончику и снова старается сделать то, что не получилось изначально. Маки хнычет, он скоро сделает дырки в подлокотниках, нервы напряжены, он готов кончить хоть сейчас. Хирота наблюдает, как Харуа вбирает член дальше и дальше с задержанным дыханием, еще чуть-чуть и он дойдет до основания. К глазам Харуа снова подступают слезы, он жмурит веки и продолжает нанизывать голову ниже, член стукается о расслабленную стенку горла старшего, Маки протяжно мычит, а нос Харуа встречается с недавно выбритым лобком Маки, судя по еле выглядывающей щетине.  Харуа остается в таком положении пару секунд, а затем отстраняется полностью, жадно глотая воздух. Маки трясет от возбуждения. — Влез, – Харуа широко улыбается. Член Маки отзывчиво дергается на слова старшего.  — Харуа… – словно зачарованный, хрипит Хирота, не зная, что сказать, его мысли заполнены только ощущением теплого рта Харуа, дальше этого он не в силах думать.  Не дав и продыха, Харуа снова примыкает к возбуждению Маки, тот высоко сипит, – голос почти пропал от стонов, – голова старшего насаживается на головку и поднимается обратно, с каждым движением опускаясь ниже и ниже. Харуа активно двигается, Маки, не в силах держать голову на своей шее, откидывает ее назад и стонет без перерыва. Харуа хлюпает почти у основания, Маки снова чувствует прилив чего-то сладкого и тянущего внизу живота, кажется еще пара ударов носом о хиротов лобок, и он кончит.  Маки хаотично и коротко хнычет, мышцы на бедрах начинают потряхивать, глаза жмурятся — он зарывается ладонью в короткие волосы Харуа и оттягивает их, заставляя того отпрянуть, после чего младший изливается с протяжным высоким стоном. Капли попадают на пах Маки, он глубоко и тяжело дышит вместе с Харуа.  Младший резко поднимает голову и перекладывает стиснутую ладонь с волос Харуа на его щеку, чуть наклоняясь к раскрасневшемуся лицу с обеспокоенным взглядом. — Я сделал тебе больно? Прости, – говорит тревожно Маки, поглаживая щеку заулыбавшегося парня, – я просто… Я не хотел… Ну, – мешкается он, – я не успел тебя предупредить, не хотел, чтобы, эм… — Я понял, глупыш, – прерывает его Харуа, – мне не было больно, но… – глаза Маки блеснули страхом, а Харуа вытирает мокрый подбородок о свое предплечье, – …если ты так хочешь загладить свою вину, можешь помочь мне с этим, – Шигета опускает взгляд на свое возбуждение, указывая на него пальцем. На смену беспокойству, лицо Маки стало донельзя игривым. Он кладет обе руки подмышки Харуа, без особого труда поднимает того и садит на свои колени. Шигета не понимает, что происходит, ровно до того момента, как приземлился на чужие бедра. — Без проблем, – ухмыляется Маки, без того, чтобы противиться, чмокает того в опухшие губы, – о чем ты там говорил? Ты не хочешь, чтобы «мы» запачкали все кресло? Будет сделано.