На грани огня

Комната была всё той же — полутень, пульсирующий свет от лампы на стене, шорох улицы снаружи. Но между ними — уже не просто воздух. Между ними — электричество. Мелло наклонился ближе, и теперь их дыхание сливалось. Он чувствовал, как грудь Ниа поднимается с каждым вдохом. Медленно, будто тот всё ещё пытается остаться в себе. — Последний шанс отступить, — прошептал Мелло. — Потом уже не будет «игры в гениев». Ниа не отпрянул. Он посмотрел прямо в глаза — холодные, льдисто-голубые, но вдруг тёплые изнутри. — Мне... интересно, что ты собираешься сделать. Мелло усмехнулся. — Хорошо. Я покажу тебе, что такое быть живым. И он поцеловал его. Сначала — резко, как выстрел. Почти до крови прикусил белые губы. Потом углубил поцелуй... Ниа не двигался. Несколько секунд он просто позволял ему эту дерзость, изучал, анализировал. И вдруг... Он ответил. Медленно, неуверенно, но с нарастающим жаром. Мелло сжал его затылок, провёл тонкими пальцами по шее, ощутил его дрожь. — Чёрт… — выдохнул он, когда оторвался на миг. — Ты не камень. Ты живой, Ниа. — И ты слишком тёплый, — хрипло выдохнул в ответ, — это… раздражает. Мелло рассмеялся. Настоящий, низкий, почти взрослый смех. Он толкнул его на диван. Навис сверху, упираясь коленями по бокам, обездвиживая. Пальцы скользнули под тонкую ткань белой рубашки. — Ты хоть знаешь, как это — хотеть кого-то? Ниа не ответил — только закусил губу, закрыв глаза. И Мелло начал исследовать его. Не как соперника — как партнёра, как ощущение в моменте. Его касания... Сначала по шее, потом ниже, по ключицам. Кожа холодная, но быстро теплеющая под пальцами. Каждое движение — как провокация: «Ты ведь хочешь, Ниа. Просто скажи это». А тот молчал. Но тело уже выдавало его: напряжённые бедра, слегка приоткрытые губы, пальцы, сжимающие край дивана. Их дыхание стало рваным. Мелло прижался ближе и Ниа зашипел — впервые. — Не знал, что ты такой чувствительный, — хмыкнул чуть насмешливо Мелло. — Я могу остановиться, если… — Не смей, — перебил Ниа. И тогда Мелло снова поцеловал его. Медленно. С нажимом. Без спешки — с намерением. Рубашка Ниа была расстёгнута. Грудь доверчиво обнажена – бледная, с тонкими линиями рёбер. Мелло скользнул вниз, оставляя влажные следы от поцелуев. — Ты почти красивый, когда не строишь из себя ледяную статую. — А ты почти терпим, когда не взрываешь всё подряд, — прошептал Ниа. И в эту ночь они не соперничали. Они сливались — телами, тишиной, жаром, дыханием. Ближе, чем когда-либо. Слишком близко, чтобы сказать, слишком близко чтобы забыть...