Да и *** с ним.

      Боже, блять, за что?       —Чего ты лыбишься? Ты только что уронил разнос с заказом на двенадцать тысяч! Коньяк семь тысяч стоил!       —Хех…       Нет, ну вы посмотрите на него! «Хех»? Ни стыда, ни совести! Стоит, затылок свой чешет, лыбу давит, а у него ещё клык один торчит так забавно. При этом ошибку свою понимает, глаза виноватые, но вот что он так открыто улыбается — прямо из себя выводит. Хвоста не хватает, который, как пропеллер, виляется, и ушей, которые к макушке прижимаются.       Спокойно, Серёга. Вдох-выдох.       —Слушай, Дим… Это вообще не тема, налажал ты, а разгребать мне. Двенадцать кусков, Димо-о-о-н.       Я для наглядности его глупости покрутил пальцем у виска.       —Слушай, но что уже нервничать? От твоих психов бутылка обратно не склеится и еда с пола не поднимется. Что произошло, то произошло, так чего бузить?       —Ты, наверное, не догоняешь? Это всё спишут с нашей зарплаты, точнее с моей зарплаты и твоих стажировочных. И знаешь, что самое обидное? Так как ты стажёр, за которого я несу ответственность, мне придётся платить в два раза больше, чем тебе!       —Брата-а-а-а-н, так скину я тебе столько, сколько сняли с зэпэ. Угомонись, вдох-выдох, Серый.       Я чуть не зарычал от злости, сам не понял, как схватил его за шиворот и прижал к стене. Хуй с ним, с деньгами, я не принципиальный, меня его беззаботный тон раздражает.       —Воу-воу-воу, полегче, — а этот продолжает улыбаться и руками разводить.       —На ковре перед начальством будешь со мной стоять, понял? Я за косяки всяких стажёров отвечать не хочу.       —Да понял я, понял, отпусти.       Он руки свои на мои предплечья положил, а меня предательские мурашки покрыли от ощущения его горячих ладоней на коже. Суки. Руки от него отдернул и пошёл проблему с посетителями решать.       Решил, чё. Но двенадцать косарей всё равно придётся с зарплаты отдавать, а это две моих смены с чаюхой. Пиздец обидно. Ладно хоть Дима свою вину признаёт и готов возместить потерю, так что в целом я быстро успокоился.       Я вообще паренёк вроде спокойный, срываюсь только когда такие индивидуумы сильно косячат. А Димон часто косячит. То чашку разобьёт прямо при гостях, то посетителям нагрубит, то счёт неправильно закроет, и мы потом до полуночи недостачу искали, а я прикрываю, так как не хочу потом от начальства получать за двоих. Короче, проблемный он до жути.       Но не только в этом траблы. Я в него когда в первый раз увидел — влюбился моментально. И безнадёжно. Люблю я мальчиков солнечных, улыбчивых. Полностью в моём вкусе. Лицо нежное, губы пухлые, волосы блондинистые, аккуратные, ровные, он ещё чёлку всегда невидимками закалывает, лоб открывает, и лицо его ещё милее выглядит. Глаза как океаны, голубые. Да и весь он простой до одури. Энергию излучает позитивную и похуистическую, в любой ситуации найдет плюс, а если не найдёт: «Та и хуй с ним».       Хотел бы я тоже так: «Та и хуй с тобой, Димон».       Но не могу.С каждым днём всё больше к нему тянет. А гей-радар молчит, признаков не подаёт.       Быстрее бы эти две недели закончились, ей-богу. Немного осталось.       От начальства оба по башке получили. А Дима ещё раз от меня, ну, это чтобы неповадно ему было. А он всё улыбается, шутки шутит с Еленой Игоревной:       —Знаете, это был некий тест на проверку прочности пола. Результаты весьма утешительные, пол выдержит всё. Даже больше скажу, если сюда влезет толпа мамонтов — пол одержит безоговорочную победу.       Мне не осталось ничего, кроме как закрыть лицо руками и не провалиться сквозь этот самый пол от стыда.       —Шутки шутите, Дмитрий?       —Ни в коем случае, я лишь объясняю причину произошедшего. Это же важно, на самом деле! Если бы пол не выдержал, значит, в вашем ресторане может быть небезопасно!       —Заткнись.       Пришлось шикнуть и пихнуть его локтем в бок.       —Ауч!       —Сергей, Дмитрий! Свободны.       Вот что-то типа того. Вышли мы молча, по крайней мере, так хотелось, но он что-то насвистывал себе под нос, весьма мелодично, кстати.       В раздевалке я на него не смотрю, ибо спина у него слишком притягательная. Он вообще весь такой, до сладости в животе притягательный. Стоя к нему спиной, не заметил, как он подобрался ближе. Без верха. Почти вплотную. Я отскочил на полметра, а он лишь удивлённо на меня посмотрел.       —Ты чего?       —А, ой… Так просто неожиданно подкрался, испугался.       —Ясненько. Дай номерок.       —Зачем?       Удивлённо брови поднял, на меня неотрывно смотрит, даже неловко стало, пришлось толстовкой прикрыться.       —Так я тебе деньги переведу за сегодня. Обещал же.       —Ок. Только скинь, ммм, сколько там с тебя сняли?       —Четыре косаря.       —Тогда ещё два докинь, и будем в расчёте.       —Ну нет, лапушка. — Лапушка? — Моя вина, так что я тебе, сколько там… Короче, всё верну.       —Тебе деньги девать некуда?       —Хм… Есть куда, но я ошибки свои признаю и принимаю. Не хочу потом во сне тебя видеть с жалостливым лицом.       —Как скажешь.       А мне чё? Чел предложил, чего отказываться?       —Супер.       Выйдя из рестика, а он за мной по пятам идёт, чуть ли не в спину дышит.       —Ты чего идёшь за мной?       —Так на метро же. Если ты не заметил, то в одном направлении едем. Я сразу внимание обратил, но ты где-то всё время витаешь.       Прикол, я не заметил реально. Я последнюю неделю только об одном думаю. О тебе, придурке. Вот, видимо, внимание не обратил. Забавно даже, объект моих влажных фантазий ездит со мной в одном вагоне, а я даже не замечал.       И хуёво это, если честно. Я от своих влюблённостей стараюсь подальше держаться, за свою гейскую жизнь настрадался. А тут он, мало того что работаем вместе, так и ездить с ним. И не откажешь же.       А кто откажет? Вот вот.       —Слышь, — бодро заговорил он, — ты пива не хочешь? Выходной завтра, могли бы потусить.       —Нет.       —Ладненько.       Он ещё что-то там трещал, но я громкость уменьшил и о своём задумался. Я не против его компании, очень не против. Но пьяным я его точно прижму где-то в туалете. А мне снова разгребать последствия. Не хочу, в пизду.       Расстояние, Серёга. Держи расстояние.       Я правда стараюсь, но он как щенок за мной хвостиком ходит. Издержки профессии. Мне надо стажировку его закончить, а потом летать на крыльях свободы. Выдержать бы.       Выдержу ли?       А после работы пошёл в бар со своей лучшей подругой, Иркой. Ох, какая эта Ирка! Лучшая женщина. Ей-богу, не будь я по мужикам, в ноги ей бы кланялся. Мало того что красивая, как ангел, сошедший с небес, так ещё хорошая, надёжная и до ужаса весёлая. Я говорил, что люблю улыбчивых мальчиков? Я вообще люблю весёлых, улыбчивых людей. Оптимисты подпитывают меня, как кофеин после бессонной ночи. На оптимистах весь мир держится, без них сторчался бы давно.       Ирка насчёт моих ориентаций знает ещё со школы и полностью поддерживает меня. Наверное, сыграло ещё то, что она яойщица с малых лет, так что держать рядом друга-гея для неё — как хомячка в лаборатории. Научный интерес. Казалось бы, двадцать четыре года, муж, ребёнок. А до сих пор от пидаров тащится.       А во мне уже бокал третий пива крепкого, мысли путаются, голова как будто мягкая, я уже растрезвонил ей о всей своей безнадёжной любви, а она «хи-хи ха-ха» ловит.       —Ирка-а-а, как же я люблю тебя!       —Да знаю я, знаю. — Как колокольчик смеётся, какой же смех прекрасный, искренний.       —Опа! — Знакомый голос мигом отрезвил. На полсекунды. — А ты чего здесь делаешь?       —Димон!       А чего я радуюсь-то так? Себя со стороны не вижу, но улыбка наверное во все тридцать два, из-за алкоголя вообще себя не контролирую. Ирка на меня вопросительно посмотрела, а я посмотрел на неё восклицательно, следом от неё пошёл агрессивно-вопросительный взгляд, а в ответ ей — раздражённо-влюблённый ответ. Знаете, типичные телепатические гляделки с друзьями? Вот они.       —Слышь, Серый, это что за хуйня? — она мои ответы глазами не поняла. — Ну-ка, на пару слов. — Притянула меня к себе, и тихо, так чтобы слышал только я, прошептала, — слышь, это что за красавец? Это твой Дима? — Я кивнул. — Ахуеть. А не ахуел ли ты часом? Ты кого себе присмотрел? Он же как модель с журналов! — А что мне говорить? Пожал плечами. — Сдавайся, Серый. За него война будет нещадной. — Пробормотала, а потом к стажёру повернулась и уже громко заговорила. — Дарова! Ты кем будешь?       —Эм, привет. Серёга меня, это самое… стажирует.       —Ааа, так ты стажёрчик? Он как раз жаловался на тебя. Говорит, мол, безнадёжный случай, бла-бла-бла.       —Ира! — крикнул я, скрывая своё смущение.       —Правда, Серёга? Безнадёжный? Я? — Театрально вытер слезу со щеки и шмыгнул.       Актерище. Талант-то какой!       —Правда, правда, — дура эта активно закивала. Я не понял, а мне слово кто-нибудь даст сказать? По всей видимости, да. У Ирки затрещал телефон. — Ой, мальчики, покину вас, муженёк звонит. Да, сладкий… Да, да…       Предательница, я знал, что так будет. Всегда так. Если на моём любовном фронте появляется объект, сделает всё, чтобы помочь.       —Хм, — Дима глянул на меня своими уже слегка пьянящими глазами, — Значит, муж у неё есть?       —Ну, допустим.       —Жаль. Хорошенькая. — Я активно закивал. Дааа, Ирка суперпупер. — А я уже подумал, что она твоя девушка.       —Ах, если бы.       —М?       Я стушевался.Так, Серый, не говори лишнего.       —Ну, в смысле… Ай, похуй. Да, муж есть. Так что глазёнки свои от неё подальше держи. Муж у неё зверь. Сила! — Мышцы на руках зачем-то ему демонстрирую. Глянь-ка, Димон, какой я крутой — необычный.       —А почему мне отказал пива выпить?       —Так с Иркой же договорился. Друзей кидать — себя не уважать.       —Если бы не договорились, выпил бы?       —Да, чего нет, братан!       —В пятницу?       —Добро.       Развернулся и ушёл.       Что, блять? Что нахуй? Это как так обернулось-то? Алкашка все мозги выбила? Это я сейчас с объектом своего воздыхания бухать согласился? Ну ебаный в рот!       Так, Серый, решаем проблемы по мере их поступления. Сейчас похуй.       А вот с утра, осознав всю тяжесть ситуации, не похуй. Нельзя, нельзя, это опасно. Где стоп-слово-то, а?       «Да и хуй с ним, Серый?»       Не-не-не-не. Слиться, может, как? Хочу ли? Верно, не хочу. Можно же просто не пить? Можно.       Вот и договорились.       Получу удовольствие от общения, полюбуюсь на него, пофантазирую о нашей будущей жизни, которой никогда не будет, чтобы потом впасть в лютую депрессию. Ох, люблю я сюжеты своей жизни придумывать, живу ради этого.       В четверг вышел на работу вполне себе в адекватном состоянии.Старался не думать о Диме и о вечере пятницы, но голова сама подсовывает мне сюжеты. Но слава богу, запара в эти дни была. Людей тьма-тьмущая, только и успевал, что в туалет сходить и снова в зал. Димон опять лажает. Заказы путает, записывать забывает, крутой какой, говорит, память у него отличная, ага. Только нихера подобного. Меню ещё плохо выучил, но люди тоже те ещё дубы.       «А чем Цезарь с курицей отличается от Цезаря с креветками?»       Ничем, нахуй. Я видел, как Димон хотел это сказать, но сдерживался, ярко улыбался и глазками светил своими блядскими голубыми. Какие глаза, ох.       Короче, благодаря нескончаемому потоку гостей грузился я не сильно.       Но в пятницу, конечно, нервничал. Подпрыгивал от каждого его голоса, в глаза смотреть не мог, я даже как будто чувствовал какие-то разряды между нами. А Дима, как назло, сегодня прилежный мальчик. Людей всё так же много, но он прямо как пчёлка, туда-сюда, там-сям, без косяков. А так как он красавчик и улыбчивый, чая много дали, так он пополам поделил, хотя большую часть работы сам делал, я лишь наблюдал. Даже от мыслей плохих всяких не смог отвлечься. К концу рабочего дня был как на иголках. Пошли в раздевалку, снова отворачиваюсь, а он снова почти вплотную ко мне, без верха, подошёл. Я тепло его тела почувствовал моментально, а в груди жуткий жар разлился, дышать перестал.       Он специально, что ли?       Вдох-выдох.       —Слышь, ты знаешь, что такое личное пространство?       Повернулся к нему, смущение спрятал под маской недовольства, а он смотрит сверху на меня, голову набок наклонил и чуть ближе подошёл. Предплечьем его в грудь упёрся и оттолкнул.       —Не-а, не знаю. Что это?       —Тогда ты вряд ли поймёшь. Не подходи слишком близко к людям, могут неправильно понять.       —Неправильно понять что?       —Ну, у всех по-разному, но я подумал, что ты в морду мне дать хочешь.       Он голову запрокинул и хохотнул.А я непроизвольно его шеей залюбовался, красивая, так и хочется облизать.       Серый!              Да-да, вдох-выдох.       —Хах, ладно, я чего подошёл. А мы куда пойдём?       Отвернулся от него, толстовку натянул, чтобы спрятаться.       —Куда хочешь, мне всё равно.       —Уй, как ледышка. Ко мне, может? Я так-то один живу. Честно, вымотался сегодня, вообще не хочу идти куда-то. А так пиццу закажем или ресторанной еды возьмём какой, пива по пути купим и затусим от души. И тебе идти никуда не надо, у меня диван соблазнительный, там и ляжешь.       —Окей. Только помолчи хоть пару минут, не трещи.       —Чудненько!       Ага, это получается, я сейчас домой к Диме пойду?       Клёво ты дистанцию держишь, Серый. Примерно так это и происходит.       Нет, ну а кто в здравом уме откажется прийти в гости к человеку, который тебе нравится? Никто! Это нелогично со стороны сердечно-сосудистой системы. А она мне говорит действовать. Точнее, не говорит, а настойчиво, громко и быстро стучит под рёбрами. Блядство.       Я всегда так: сначала говорю, а потом думаю и жалею о том, что сказал. В целом это никогда не мешало мне спокойно жить, кроме тех случаев, когда я влюблялся. Тогда мои речевые потоки шли от сердца, от чего потом же и страдало.       «Да и хуй с ним!»       Когда-нибудь эти слова помогут мне забить хуй, но не сейчас.       Решили всё-таки заказать пиццу, купили тёмного пива, что приятно радует. Обычно солнечные мальчики любят какое-нибудь медовое. Пришли в квартиру, а она уютная такая.       Пахнет теплом, булочками и мягкими игрушками. Немного бардак, но это совсем не напрягало, наоборот даже, добавляет жизнь. Кухня маленькая, тесная, поэтому разместились мы в гостиной на диване. Напротив столик небольшой поставили. Пицца, бокалы с пивом, с которых стекают капли воды, очень соблазнительно. Поэтому я практически сразу сделал большой глоток.       Блять! Я же собирался не пить! Ладно, один бокал. Ничего же не будет от одного бокала, да?       На удивление, очень хорошо сидим. Хрустим корочками от пиццы, хлебаем пивко, на фоне играет какая-то музыка, разная совершенно: и лирический рэп, и попса, и фонк, и рок. Болтаем. А он собеседник оказался уж очень интересным. Рассказал о своём детстве, руку три раза в одном месте ломал, теперь она не сгибается в локте нормально. Рассказал, что в Деда Мороза перестал верить в девять лет, когда увидел на улице мужика в костюме, ссущего на дверь подъезда. Он, говорит, тогда расплакался и весь день из комнаты не выходил. В школе отличником был, мог с золотой медалью закончить, да вот только учитель информатики не любила его, да он и сам совершенно ничего не понимал.       Сейчас он в художественном университете на дизайнера учится. В школьные годы закончил художественную школу, есть что-то наподобие аттестата. А я всегда знал, что творческие люди с ебанцой. Не в плохом смысле, просто отличаются они.       Я так с ним заговорился, что совершенно не заметил, как осушил уже второй пол-литровый бокал. Хуёвенько.       Ну, сгорел сарай — гори и хата.       Я вообще, когда пьяный, жутко весёлый, довольный от жизни, и мне становится наконец-то похуй на всех. Опять же, в меру разумного. Во время пьянки никогда пизды не получал, потому что дружелюбный очень и не буяню.       Но могу прижать и засосать.       А мне бы так хотелось почувствовать вкус его пухлых розовых губ.Они наверняка нежные, маняще сладкие и мягкие. Хотелось бы руку в волосы запустить, сжать в кулак, хотелось бы поцеловать его шею, и, может…       —Ты щас дыру во мне проделаешь. — Я проморгался, поднял глаза и осознал, что совершенно бесстыдно пялился на него и его губы.       Думаю, я покраснел, не могу точно утверждать, но скорее всего. Щёки-то горят. Спрятаться за бокалом пива — очень хорошая идея. Сделав хороший такой глоток, поставил обратно.       Вдох-выдох, Серый. Возьми себя в руки, слабость ты!       —Так я чего-то задумался.       —О чём? — Смотрит на меня, улыбается своей очаровательной, солнечной, глаза блестят с азартом каким-то.       —Так. О всяком разном.       —Например?       —Да ничего серьёзного.       —Да? — Мне кажется, или улыбка у него теперь не солнечная, а какая-то хитрая? Я не понимаю, а что, температура в комнате повысилась? Почему жарко так стало. — Просто ты так смотрел на меня, что я думал, прямо сейчас бросишься целоваться.       —Бррр, — скукожился. Да и зацеловать, и отсосать, и можно выебать. — Бред.       —Да неужели?       Стало душно, оттянул ворот, чтобы поглубже вдохнуть. А этот жук ко мне подползает. С каждой секундой всё ближе.       Так, чего за хуйня происходит?       В лицо его смотрю, зрачки расширены, всё ещё этот озорной блеск. Губы облизал. Залип на них. А сердце моё кульбит сделало, может, раз двадцать перевернулось, все органы сжало и задёргалось с неистовой силой, мне кажется, я даже звук услышал, знаете, как в мультфильмах, когда суматоха начинается какая-то, то грохот стоит, звуки битого стекла, металла? У меня так в груди. Я умру сейчас. Он всё ближе. Выставил вперёд руку, чтобы указать на расстояние, а он к своей груди прижал.       —Че это ты удумал? — Я не выдержал. Я чувствую давление, но оно отнюдь не от какой-то взаимной любви. Оно давящее.       —Поцеловать тебя хочу. — Легко так отвечает, в своей привычной манере.       —Нахуя?       —Так я же нравлюсь тебе. Нравишься, ты это верно подметил. Я не то чтобы особо скрывал, однако на лице у меня всё написано. Вот только что-то не так. Я не чувствую от него того же. Не летают в воздухе сердечки, птички не поют, атмосфера заряженная, но не любовью.       —И?       —Ну, давай потрахаемся, что ли?       Услышал в груди треск. Что-то там порвалось или лопнуло, не понял.       —Понятно. Пока.       Подорвался с дивана, задел столик, видимо, бокал с пивом плюхнулся на пол, услышал бульканье. Диму не слышал, всё, кроме Димы. Он говорил, наверное, что-то, за запястье хватал, но я вырывался. В голове бардак, мысли собрать не могу. Натянул кроссовки, куртку и ушагал от него.       Вдох, выдох, Серый. Первый раз, что ли?       Меня почему-то всегда тянет к улыбчивым мальчикам. Которые в итоге такие суки, что сил нет. Я вроде не похож на шлюху, одеваюсь обычно, украшения не ношу, волосы короткие. Я вообще на гея не похож. Только вот мужики всегда мне исключительно секс предлагали. Всегда быстро и практически сразу. Я, может, и колючий, но очень ранимый. И отношений хочу, романтика всякая, за ручки ходить, тоси-боси. Поэтому я и хотел дистанцию держать, но надежда ведь… Она же последняя умирает. Вот только что во мне умерла, осталась только обида и разочарование.       «Да и хуй с ним!»       Всю оставшуюся неделю Димон снова косячил. Много и сильно. А мне уже похуй как-то. Даже уволиться хотел, но с такой занозой меня сами выпрут. Хотелось бы. Говорить со мной пытался, а я всегда на автомате отвечал, весьма грубо.       —Привет.       —Ага.       —Как дела?       —Тебя это ебать не должно.       —Поговорить не хочешь?       —Отъебись.       Один раз к стенке прижал, опять с голым торсом. Я не рыпался, смотрел как бы сквозь него, хотя мурашки предательские пробежали, да и сердце затарахтело, как трактор. Я, может, и разочаровался, но не значит, что разлюбил.              Так вот, к стенке прижал, снова что-то говорил, я лишь кивал. Не помню, что говорил, но что-то совершенно неважное, незначительное. Извинения всякие. А они не нужны уже. Я не этого всего хотел.       А в последний день стажировки попытался поцеловать меня. Я вырваться хотел, а он запястье с силой сжал и над головой мне приподнял. А когда губы к моим приблизились, я укусил его. Да так, что даже хруст кожи услышал. Так он хватку ослабил, ну я и убежал.       Хуйня всё. Не хочу так. Не хочу этого всего. На следующий день пошёл заявление на увольнение писать. Опыт у меня нехуёвый, возьмут в любое заведение. Тем более Ирке всю ситуацию рассказал, она пожалела как типичная подруга, обосрала Диму как типичная подруга и рассказала, что недалеко от её дома новый ресторанчик открывается. Итальянская кухня, хороший маркетинг, людей ищут. Грех не ухватиться.       Пришёл к кабинету начальства и подслушал весьма недурный диалог.       —Зачем только ты весь этот театр придумала? Не проще было его просто уволить?       —А я пыталась, три раза! Так он Грише звонил, а Гришка же за таких глотки рвёт. Говорит, что Сергей ценный сотрудник, все дела. Так что уволить его никак было нельзя. А если он по собственному свалит, то бубнить не будет.       А, так вот что. Гриша — полноценный владелец ресторана. Хороший мужик, я практически с самого начала с ним был, видимо, поэтому он меня и защищал.       —Хитёр. — усмешку его слышу. Сука.       —Не то слово. Так что думаешь, когда свалит он?       —Да ещё неделю максимум, и думаю, придёт.       Я не стал больше ждать.       Вдох-выдох, Серый.       С хлопком открыл дверь. Лицо сделал максимально каменное, лист с заявлением об увольнении положил, развернулся и ушёл. Без слов, с гордо поднятой головой.       Так вот что это было всё. То-то я чувствовал подвох. Димон, значит, что-то типа шпиона у них, забавно. То есть он ради благих дел готов был под мужика лечь? Какой благородный рыцарь, слов нет.       «Да и хуй с ним!»       Обидно ли мне? Обидно. Буду ли я страдать? Обязательно! Выводы сделал какие-нибудь? Конечно. Нахуй любовь.       Жизнь пошла своим чередом. С Димой больше не пересекались, один раз его мельком увидел, когда за трудовой зашёл. Всё такой же радостный и солнечный.       Какой же ты уёбок, Димон.       На работу в новом ресторане меня взяли с удовольствием, сразу поставили на вакансию администратора. Нихуя себе. В том рестике два года батрачил и так офиком и работал, а тут только устроился и сразу администратор. Карьерный рост.       О Диме думаю постоянно. Увидеть хочу, но в руках себя держу. И вот спустя месяц тоски позвал Ирку в бар. Сидеть одному дома вообще не хотелось, это душило, убивало, раздражало.       Естественно, мы выбрали не тот бар, в котором прошлый раз были, не хотелось видеть морду своего ненаглядного.       С Иркой как всегда хорошо. Посидели, посмеялись, пожаловались на жизнь. Она опять жаловалась на муженька своего, что он не хочет слушать про «альфа», «омеги» какие-то, про «Облако» и «Проект Ботаник» и всякого такого рода вещи, за которые я тоже не разбираюсь. Но на то у нас и друзья, чтобы слушать, кто и где кому сердце разбил? Я готов слушать про любой её гиперфикс на гейщину, если она от этого счастлива. А рассказывает она эмоционально, живо, со всякими жестикуляциями и очень радостно улыбается.       А она слушает о моей тоске и очередном горьком опыте. Гладит по спине, стирает с лица слёзы и утешает словами поддержки.       Но Ирка потом свалила. Муж ей позвонил, у мелкого её температура поднялась, так что я отправил её домой, хотя она не хотела идти.       —Ну что там, всего тридцать семь градусов! Че вы с ним такие паникёры!       —Это сейчас тридцать семь, а потом может хуже стать.       Ира, конечно, отличный человек и хорошая мама, но иногда слишком беспечна. Но никто её за это судить не будет, ибо это в меру и очень даже очаровательно в её исполнении.       Я уже собирался допить пиво и уйти домой, как ко мне подсел парень. Да-да, опять в моём вкусе — улыбчивый, довольный. Оптимизмом за версту несёт. Но я уже понял, какие вы все: нечто среднее между милашкой и абсолютной мразью.       — Приветули. — Положил руку на плечо. Пришлось дёрнуть.       —Чего надо?       —Познакомиться хотел.       —Друзей не ищу. Тем более, я домой собирался.       Хотел уже было встать, как он снова руку на плечо положил, надавил достаточно сильно, так что я повалился обратно на стул. Потом этот незнакомец приблизился к моему лицу.       — Так может, сразу ко мне домой? Я тебя не разочарую.       Улыбка лукавая, даже слегка соблазнительная.       Спасибо, но спасибо — нет!       — Отъебись.       — Опа! — Знакомый голос.       Я замер на секунду, воздух в лёгких задержал. Хотелось не дышать, хотелось раствориться и исчезнуть. А потом я замычал от отчаяния.       — Да ну, блять! Ну что вам надо от меня?       —Дарова. — Дима подошёл поближе, рассматривая моё лицо. — Давно не виделись.       —Лучше бы и дальше не виделись.       Сосед мой наблюдал молча, слегка сузив глаза, а потом хмыкнул.       — Так он твой, что ли? — Кивнул он сначала на Диму, потом на меня.       —Нет! — возмутился я. — Он… тот, кто больше никто. Всё, проваливайте.       —А, ну то есть ты свободен?       Да что за блядство? Никак не угомонится этот назойливый тип. Во мне начинает закипать ярость.       — Слушай, ты тупой, что ли? Я же ясно дал понять…       —А я тут вообще по приколу стою? Пацан, свали. Я с ним.       Надо же, подействовало. Молодой цыкнул и ушёл, а Дима пристроился на соседний стул.       «Я с ним». Ага, как же.       Как же всё осточертело. Снова хотел свалить, перед этим опрокинул в себя стакан с остатками пива, но Дима решил иначе.       — Погодь. Поговорить хочу.       —Говори, а я пошёл.       —Стоять.       Я остановился. Голос такой властный, что даже в дрожь бросило, сердце снова затарахтело в трепетном ожидании чего-то. Стоял как к земле приколоченный, даже рукой шевельнуть не мог.       — Пойдём. Схватил меня за руку и потащил за собой. А я пошёл, а вы что думаете? Я — слабость реальная, особенно когда влюблён. Особенно когда в Диму.       На улице прохладно, так что я потихоньку начал трезветь, а Дима всё тащил и тащил.       Серёга, алло, подъём!       О, трезвый ум проснулся. Наконец-то, а то я ждал и ждал.       — Стопэ!       Я затормозил на пятках, руку вернул себе, а она саднила немного. Я даже внимания не обратил, как сильно он сжал моё запястье. Злиться, что ли? На что, спрашивается? Жертва-то — я.       — Ты куда это меня ведёшь?       —К себе?       Смотрит на меня как на идиота.       —Не понял.       —Ну, к себе домой.       —Зачем, позволишь узнать?       Дима приблизился ко мне. Так близко, что я чувствовал тепло его дыхания на коже.       Так, мурашки! Быстро по местам, это что за предательство с вашей стороны? А ты, сердце, — вернуло обычный ритм. Живот, хватит скручиваться, меня стошнит сейчас!       Слышу где-то в глубине сознания, как мои просьбы послали нахуй.       Спасибо. Так люблю этот момент, когда не могу управлять своим телом.       — Слушай, — он потянулся к моей руке. Я хотел её убрать, правда хотел, но моё тело не хочет реагировать на указания мозга. Поэтому спустя секунду наши пальцы переплелись. — Я хочу поговорить. Я совершил хуйню, но поверь мне, не со зла или ненависти. И тогда, в раздевалке, я хотел тебя поцеловать. Хотел. Этого не было в планах.       Соберись, Серый, ну что ты как девица влюблённая. Тобой манипулировать — нехуй делать.       Да, спасибо, ты прав.       Руку убрал, хотя, буду честен, с неохотой. Рука тёплая, кожа нежная, а на улице осень суровая.       — Не надо, лады? Я не хочу это обсуждать. И вспоминать тебя тоже не хочу. Видеть, кстати, тоже. Давай разойдёмся и забудем.       —Нет.       —Я не спрашивал, Дим. Ты мне ранку-то в сердечке нанёс, болит нещадно. Особенно когда ты вот рядом.       —Серёжа…       Вдох-выдох.       — Я устал. Я так отчаянно пытался тебя забыть, у меня почти получилось. А ты появился, как старая рана, которую расковыряли. Проблема не в увольнении, Дим. Проблема в том, что ты позволил себе ради этого играть с чужими чувствами, как последний мудак.       — А-а-ай, блять! — Дима, кажется, разозлился, волосы рукой взъерошил, и клык этот его торчит прямо как у собаки. Вообще, я только сейчас понял, что впервые его таким вижу — злым и серьёзным. Он приблизился ко мне ещё ближе, потом схватил за ворот куртки, притянул к себе и поцеловал. Я даже возмутиться не успел, отвернуться не успел. Я ничего не успел, только в удивлении раскрыл рот. И в него сразу же скользнул язык. Меня как током прошибло, так это было приятно. Но я снова ввёл в игру зубы. Прикусил язык. Дима сразу же отстранился. — Да, блять! Ты всегда кусаться будешь?       —Только тогда, когда меня целуют без разрешения какие-то уёбаны, — процедил я, вытирая рот рукавом.       —Понял.       Повисло молчание. Теперь-то меня отпустят, или мне ещё надо чего-то ждать?       — Дим… Ты мне нравишься, правда. Я постоянно думаю о тебе, не могу перестать.       —Ложь. Тобой движет навязанное тобой же чувство вины и жалости ко мне, ты путаешь.       —А дрочить на воспоминания о тебе тоже заставляет вина и жалость?       Щёки загорелись, так что пришлось прикрыть их прохладными ладонями, не дай бог лицо сгорит.       — Всё, ладно. Завязывай. Я хочу домой. Удачи, на работе всем привет передавай. Я же могу уйти наконец, а?       Дима долго смотрел на меня, а потом кивнул.       Ну и хорошо, Серый. Ну и хорошо. Хуй с ним, с Димоном.       А Димон хуй решил не класть, надо же! Никогда не думал, что за мной мужики будут бегать и ухаживать, это что-то новенькое.       Утром ждал меня возле подъезда. Узнал-то как? Я хотел мимо проскочить, а он живенько улыбнулся и рядом пошёл.       —Приветики! — Игнорируй, Серый. — Как дела? — Игнорируй. — Я вообще-то вопрос задал.       Остановился, думаю, обиженную моську состроил, а я даже не обернулся.       Какой я крутой, надо же, как умею!       Хотя, вынужден признать, мне очень не нравится вся эта тема с игнором. Так зачем я драму эту затеял? А всё просто. Мне, во-первых, всё ещё больно, а во-вторых, я всё ещё не хочу с ним ничего общего иметь. Я считаю, что начинать отношения с вранья — идея фатальная. Но если он и дальше будет за мной ходить и у подъезда встречать, я быстро сдамся. Я влюблён, напомню.       Ты долбаёб, Серый.       Да-да, спасибо. Я помню.       И да, теперь каждое утро вижу его улыбчивую моську.       —Привет.       —Угу.       —Как дела?       —Без тебя было лучше.       —Пойдём на свидание?       —Отъебись.       —Нет.       «Нет» говорит. Что нет? Что нет-то, блять?       Встречал меня с утра каждый день и пару раз по вечерам сталкивались в метро. Что-то постоянно щебетал, рассказывал. А я слушал. Слушал, наслаждался. Даже иногда смеялся с шуток, и в такие моменты Димон ловил меня и вопросы задавал, на которые я под влиянием эндорфинов отвечал.       Ах, ещё каждый день мне писал. «Доброе утро», «спокойной ночи» и тому подобное. Мне льстило. Мне было приятно. Я сдавался.       Да не пизди, Серый. Ты уже сдался.       Да, я сдался. Какой я простой оказывается.       Пару раз передо мной хвостиком махнули — и все обиды как рукой сняло. Мерзко даже от себя немного, но ничего не могу поделать. Повторяю, когда дело касается любви — мозг перестаёт отвечать за действия.       Так что сегодня после работы, когда мы встретились, заскочил в магазин, купил пива, чипсов и пошёл домой. А он всё ещё рядом. И он уже вроде как всё понял. Молча пригласил в подъезд, молча пригласил в квартиру, а он так же молча прижал меня к стене и поцеловал. Я ахнул. И ахуел. Из рук вываливались пакеты с характерным грохотом, куда-то вдоль коридора покатилось пиво. А Дима целует, а я отвечаю. С особым удовольствием.       Серый, мы тебя теряем, Серый! Дай знак.       Иди-ка ты нахуй.       Какой же это поцелуй, боже правый. Давно я так вкусно и сладко не целовался. Во рту жарко, языки танцуют в каком-то безумном ритме. Вылизываю его нёбо, дёсны, и этот потрясающий клык, ох, какой же клёвый, острый. Языком обвожу его со всех сторон, слегка постанывая Диме в рот. Так увлёкся поцелуем, что даже не заметил, как с меня слетела куртка. Нихуя себе, в голове вообще дурман какой-то, ничего не соображаю. Дышать сложно, а он продолжает жадно целовать, как будто боится хоть секунду потерять. Рука в волосы вцепилась, пришлось голову наклонить, поцелуй глубже стал. Теперь я вообще потерялся: где я, кто я, что происходит вокруг. Дима всё под контроль взял, вообще мне шанса не даёт. Чувствую, как по подбородку слюна потекла, поцелуй прекратился. Дима очень соблазнительно слизал слюну и снова влез мне в рот. Он буквально трахал меня языком, напористо и жёстко.       Я не понял, как оказался на диване, а Дима сверху навалился.       Глаза мутные, как будто пьяные, потемневшие, как океаны во время бури. Ох, боже, он сейчас само безумие. Я вижу его желание, даже больше, чувствую его своим бедром.       Дима наклонился, чмокнул меня в губы и начал изучать шею. Слегка покусывая, потом эти же укусы, как пёс, зализывал, втягивал кожу, сжимал зубами, иногда прямо сильно. А я лежал и просто умирал от удовольствия. Возбуждение давило очень сильно, хотелось снять с себя трусы, чтобы хоть немного легче стало.       Толстовка полетела на пол сначала моя, ипотом и Димы. И я всем нутром почувствовал жар его тела и от этого же и задрожал.       О, боже, блять, да.       Следом слетели джинсы вместе с трусами, и передо мной открылся потрясающий, твёрдый, с выпуклыми венами член. Я бы с огромным удовольствием его сейчас облизал, всасывал головку, вылизывал каждую венку, но Дима не даёт мне и капельки свободы в действиях.       Снова потянулся к губам, снова оглушающий поцелуй, а потом я почувствовал трение его члена о мой. Я застонал, только не понял, громко это было или нет.       Дима прижался лбом к моему плечу, иногда агрессивно покусывая, и надрачивал нам двоим, а я смотрел, как гармонично сочетаются наши члены рядом, и чуть от одного вида не кончил.       Дима прерывисто дышал мне практически в ухо, от чего я ещё больше возбуждался. Это всё будоражило, это сносило крышу нахуй.       —Блять, Серёжа… — прошипел он сквозь зубы, — Как же невъебенно.       В какой-то момент перед глазами посыпались звёздочки, в голове — искры, фейерверк, взрыв от эмоций. Стон, готовый вырваться, утонул в глубоком поцелуе. Мне казалось, из меня выходит демон, выгнулся дугой и ярко, даже радужно кончил. Следом услышал что-то похожее на рык, и на наши животы брызнула сперма.       Та ебать, я ради этого жить готов!       Мы всё ещё тяжело дышали, мокрые, потные, в сперме друг друга.       Невыносимо хорошо. Ахуенно.       Потом был душ. А потом пиво перед фильмом. Дима обнял меня за плечи и положил голову на плечо. И рассказал мне, что вообще за дела были с этим увольнением.       Суть в чём, оказывается, в коллективе меня не очень-то и любили. Да что там, меня люто ненавидели. Как я понял, это из-за моего колючего характера, ко мне не подойти было, но я-то злой, только когда бесят. Вот начальница, по совместительству мать Димы, надо же, и направила его ко мне, дабы вывести из себя или же подставить где, чтобы уволить. А тут я такой милашка, это мне Дима сказал, прямо в сердце ему запал, и ситуация вышла из-под контроля. Правда, не сразу. Тот случай в его квартире — это был крайний ход, он действительно делал это, чтобы напугать, но как-то сам не понял, что ему вся эта тема понравилась. Он искал меня потом, мать свою просил данные какие дать, хоть прописку из паспорта, но та упрямая оказалась. Вот так и вышло.       Да и хуй с ними. Да вообще похуй.       Что там дальше будет — время покажет, а пока позвольте наслаждаться отношениями с моим солнцем.       Он мне, кстати, встречаться предложил.