Per aspera ad astra

— Здравствуйте, мистер Уилсон. Спасибо, что согласились явиться так скоро. — Здравствуйте, директор, — Чарли пожал протянутую руку. — Всегда пожалуйста. Рад вас видеть. — О, и я тоже, мистер Уилсон. Я тоже. Особенно сейчас, когда некоторые предпочтут мне общество прокаженного. — Да, я читал, — покачал головой Чарли. — Сочувствую, сэр. В самом деле, Дамблдору было впору посочувствовать. Как оказалось, то, что Чарли прочитал в «Пророке» всего несколько пару дней, было даже не прогревом толпы, а так — искоркой, от которой должен был разгореться настоящий пожар народных волнений. Всего за выходные риторика Министра, а с ним — и «Пророка», и «Министерского Курьера», и других правительственных изданий изменилась до неузнаваемости. Из выражений пропала всякая осторожность, в сторону Дамблдора, а вместе с ним — и в Поттера, хлынула настоящая лавина кипящего драконьего дерьма. И если Поттеру досталось совсем чуть-чуть, да и то — все больше «за компанию», то вот Дамблдору пришлось совсем туго. За свою крайне проактивную позицию директор лишился кресла главы Визенгамота и теперь рисковал лишиться еще и кресла главы Международной Конфедерации Магов, за что активно лоббировал Фадж, являвшийся формальным представителем магической Британии и чего только и ждали политические оппоненты Дамблдора. Пока старику, правда, удавалось отбиваться от многочисленных наездов, но надо было быть совсем тупым, чтобы не понять, что это — история крайне временная и что рано или поздно его продавят сделать железный выбор: Конфедерация или Хогвартс. И Чарли уже сейчас знал, что выберет Дамблдор. Естественно, подобное к себе отношение не могло не сказаться на Дамблдоре. Он совсем осунулся, даже больше, чем в позапрошлом году, когда сбежал Блэк. Его некогда пышная борода стала совсем жиденькой, волосы утратили серебристый блеск и стали какого-то мышиного цвета, да и вообще Дамблдор выглядел бесконечно уставшим, словно за целый месяц лета ему ни разу не удавалось нормально выспаться. — Благодарю, мистер Уилсон, — кивнул Дамблдор. — Но поберегите свое сочувствие. Уверен, впереди предстоит немалое количество событий, в которых сочувствие понадобится другим куда больше, чем мне. Но я тронут вашими словами. Дамблдор вздохнул, помолчал немного, затем хлопнул в ладоши: — Ну да ладно, не будем о грустном. Нас с вами ждут дела. Вы ведь знаете, почему я вас позвал? — Не знаю, но подозреваю, — кивнул Чарли. — Хотите сразу представить меня своим сторонникам, а заодно ввести меня в курс дела касательно планов на уничтожение Волдеморта. Сомневаюсь, что я вам сильно нужен для какой-нибудь уборки или чтобы было, кому проследить за детьми, пока взрослые заняты. Дамблдор хмыкнул: — Вижу, мистер Уилсон, я в вас не ошибся тогда, несколько лет назад, когда дал вам возможность дальше заниматься в Запретной Секции. Вы на редкость проницательны и чрезвычайно умны. — Спасибо, сэр, — пропустил мимо ушей очевидную лесть Чарли. — Но вы же понимаете, что у меня стажировка, так что я не смогу быть в постоянном доступе? — Ничего, если что — мы можем позволить себе подождать некоторое время. Пока, по крайней мере. Хотя, конечно, помощь с уборкой бы там не помешала, но я все понимаю — сейчас ваше обучение гораздо важнее. Чарли кивнул. — И куда мы теперь? В дом Уизли? — Нет, — покачал головой Дамблдор. — Конечно, в «Норе» Уизли было весьма уютно и хорошо, но она, все же, совсем не рассчитана на такое количество народу. Кроме того, мы нашли гораздо более удобное место. Думаю, вам оно тоже придется по вкусу. Однако прежде, чем мы отправимся в путь… Мистер Уилсон, вы доверяете моему суждению и моим решениям? Чарли снова кивнул. — Да, сэр. Но к чему этот вопрос? — К тому, что для представления вас Ордену, я буду вынужден сообщить им вашу роль в предстоящей истории. Чарли поморщился. Вообще, он бы очень сильно не хотел, чтобы кто-то, кроме тех, кто уже осведомлен, знал о его способностях. И в любой другой ситуации Чарли бы уперся и просил бы, чтобы его представили, например, целителем или артефактором. Но Лоули, с которым они обсудили эту ситуацию, рекомендовал наоборот — всячески «продавать» себя Дамблдору и его людям как некроманта. — Понимаете, Чарли, — сказал тогда Лоули. — Долго вы это скрывать все равно не сможете. О вас так и так идут слухи, да еще в распоряжении Дамблдора есть как минимум Снейп и Флитвик, которые точно осведомлены о вас. Плюс у него есть Грюм, который наверняка сможет распознать ваши эманации. Так что лучше вы сами подадите эту информацию. Так что Чарли, как ни противно было ему это решение, вынужденно кивнул в ответ на просьбу Дамблдора: — Да, сэр… Конечно. Дамблдор снова предложил Чарли руку: — Насколько я знаю, вы уже аппарировали, не так ли, мистер Уилсон? — спросил он. — Когда занимались с профессором Снейпом. Чарли кивнул, решив пока все еще не раскрывать директору, что прекрасно умеет аппарировать и самостоятельно: — Да, сэр. Но совсем немного. — А, ну и хорошо. Значит, полагаю, мне не надо вам объяснять, что делать? Чарли вместо ответа просто молча взял его за запястье — и через мгновение они оба уже стояли не в парке Литтл-Уингинга, а где-то совсем в другом месте. Чарли осмотрелся. Они находились на небольшой площади весьма убогого вида. В мощеной брусчаткой улице виднелись серьезные дыры, зеленые насаждения и живые изгороди уже давно нуждались в стрижке и чистке, фонари на столбах были разбиты, а стены маленьких ларьков, явно возведенных тут незаконно, были разрисованы граффити в несколько слоев. Закопченные фасады стоящих вокруг весьма обветшалых домов имели, мягко говоря, негостеприимный вид. Некоторые из окон были разбиты, краска на дверях облупилась, у ведущих к ним ступеней за сломанными воротами кучами лежат горы переполненных мешков с мусором, от которых разило гнилью. Да и вообще, это место выглядело так, будто городские власти давно и плотно забыли про существование этого места. — Добро пожаловать на площадь Гриммо. Чарли поморщился. — Мило… — Вы так думаете? — Дамблдор хмыкнул, заметив его реакцию. — А я, признаться, считал, что трудно было найти более скверное место для обитания и что здесь бы не помешало напомнить властям об их обязательствах. Но, увы, именно здесь находится весьма славное место. Чарли поспешил следом за Дамблдором. Они прошли мимо нескольких совершенно маггловских домов, пока не остановились между домами под номерами одиннадцать и тринадцать. — Вот мы и на месте, — объявил Дамблдор. Чарли хмыкнул. — Прикольно… Чары отвода глаз? — Не только, мистер Уилсон. Не только, — Дамблдор протянул Чарли небольшой листочек. — Смею надеяться, я достаточно искусен в заклинаниях, чтобы внести и некоторые другие чары. Далеко не школьного класса. Прошу, прочтите. Чарли взял записку, развернул ее. Та гласила: «Штаб-квартира Ордена Феникса находится по адресу: Лондон, Площадь Гриммо, двенадцать». Стоило ему это прочесть, как из ниоткуда между домами одиннадцать и тринадцать появился еще один дом. Он был несколько старше всех остальных. Вернее, наверное, не старше, а просто, в отличие от маггловских домов, не перестраивался и не изменялся с того самого момента, как его возвели в начале девятнадцатого века. Грубые желто-коричневые кирпичи потемнели от времени и копоти, оставшейся на них, поди, с того самого времени, как дом возвели, отчего стены казались грязно-серыми. Облицовка несколько слезла, а декоративный природный камень, которым был выложен цоколь, обвалился и рассыпался. Кованые решетки на окнах и заборе, ограждающем небольшой палисадник перед домом, покрылись ржавчиной и патиной. Черная краска на деревянной двери облупилась… В общем, было видно, что в этом доме уже очень давно никто не жил и никто им не занимался по крайней мере снаружи. — Идемте, мистер Уилсон, — поторопил его Дамблдор. — Собрание уже скоро начнется и хотелось бы покончить со всем этим поскорее, поскольку и у меня, и у остальных членов Ордена, и, полагаю, у вас тоже, есть еще на сегодня дела. — Да, сэр. Дамблдор открыл дверь, пропустил вперед себя Чарли, затем зашел сам. — Тут, пожалуйста, потише и осторожнее, мистер Уилсон, — шепотом попросил Дамблдор. — У нас тут есть портрет, который очень сильно нас не уважает. — Мгм… Однако далеко пройти не получилось. Стоило только им сделать несколько шагов, как с жутким грохотом из ниоткуда появился домовик. Он был очень стар. Морщинистый, весь какой-то обрюзгший и сгорбленный. Лысый, как и все домовики, но из его больших, как у летучей мыши, ушей торчало изрядное количество седых волос. Глаза водянисто-серые с краснотой, длинный крючковатый нос… Тем не менее, несмотря на свой весьма скверный вид, домовик сиял от радости: — Хозяин вернулся! — завопил он радостно. — Хозяин Регу… Тут он запнулся, замолчал, уставился на Чарли, его взгляд погас, выражение лица в одно мгновение сменилось с радости на жуткую обиду, злобу и презрение. Сгорбившись и сделав вид, будто он их не видит, он медленно и целеустремленно прошаркал в дальний конец коридора, бормоча себе под нос хриплым утробным голосом, похожим на лягушачье кваканье: — Тащут в дом моей дорогой хозяйки всякую грязнокровую погань… Ох, бедная моя старая госпожа, если бы только она была жива, если бы она только знала, какое отребье они сюда пускают, что бы она сказала старому Кричеру. Ох, стыд какой, грязнокровки, оборотни, осквернители рода и воры, бедный старый Кричер, что он может сделать… А теперь еще такую тварину приволок, что напомнил Кричеру о его старом хозяине… Чарли и Дамблдор переглянулись, молча прошли по коридору. Затем Чарли не выдержал: — Э-э… Сэр, это что было? Дамблдор сглотнул. Было видно, что ситуация свернула совсем не туда, куда ему бы хотелось. Он вдруг осунулся еще больше, посмотрел на Чарли совсем другим взглядом. — Хм… Странно. Раз — случайность, два — совпадение, три — статистика. Однако… Любопытно. Чарли сглотнул. — Простите, сэр, а что любопытно? Вы о чем вообще? Дамблдор покачал головой, поднял палец вверх, жестом показывая, что он активно думает. И, судя по всему, ему очень не нравилось то, о чем он думает: — А ведь вы и правда похожи… — Простите, сэр? — Я говорю, вы и правда очень похожи на Регулуса Блэка, — кивнул Дамблдор, хотя в глазах его читалось изрядное сомнение. — И это уже не первый случай, когда вас с ним путают. Странно… Но надо бы проверить. — Но как? Чарли нахмурился, ему вся эта история очень не понравилась. Конечно, он прекрасно знал и понимал, что своим родителям он не родной и что вообще он приемный. И, конечно же, время от времени он задумывался, кем были его настоящие родители и почему они пропали, оставив его одного. Однако с каждым последующим годом он задумывался об этом все меньше и меньше. Тем более, что Уилсоны всегда относились к нему хорошо и вообще считали его родным сыном. А тут, видите ли, какой-то Регулус Блэк, которого он никогда не видел и никогда не знал, кто это вообще… Кроме того, Чарли очень насторожило, как от этой информации изменилось выражение лица Дамблдора. Было в нем что-то такое… Странно неприязненное. Разочарованное. Он вдруг стал выглядеть, будто ребенок, которому сунули в руки конфету, а в обертке оказались камни. — Есть у меня идея, — сказал Дамблдор мрачным голосом. — Но если позволите, мистер Уилсон, я бы предпочел проверить эту идею уже после собрания Ордена. К сожалению, мы не можем заставлять многих людей ждать ради нас с вами. Просто задержитесь после собрания. — Да, сэр. — Отлично. Идемте… Чарли поспешил следом за Дамблдором. Однако чем дальше они заходили в дом, тем больше Чарли ощущал какое-то странное чувство, похожее на дежавю. Будто он уже бывал в этом доме. Ходил по вот этому коридору, смотрел на вот этим самые портреты. Будто уже однажды видел вон ту серебряную шкатулку с опалами… — Директор! Как я рада вас видеть! Чарли вздрогнул от этого голоса, высунулся из-за плеча Дамблдора. В проходе стояла миссис Уизли. Правда, она была совсем на себя не похожа. Казалось, они виделись всего полтора месяца назад, когда в кабинете директора Хогвартса Дамблдор попросил ее вспомнить о своем таланте вербовщика, но перемена была такая, будто она минимум последние лет десять ежедневно занималась и готовилась как минимум к чемпионату по легкой атлетике. Единственное, что выдавало в этой женщине прежнюю Молли Уизли — цветастое платье, ушитое по новой фигуре, поварешка на поясе и характерный командный тон голоса. Тут миссис Уизли заметила Чарли. — О, здравствуй, милый! — она повернулась к Дамблдору. — Директор, вы бы хоть сказали, что вы сегодня доставите еще одного подростка. Я бы хоть постели подготовила и… — Нет нужды, Молли, — успокоил ее Дамблдор. — Мистер Уилсон сегодня прибыл к нам только на собрание Ордена и еще на одно небольшое дело. После мы с ним вместе покинем это место. — Оу, — миссис Уизли запнулась. — Э-э… Директор, я, если честно, считала, что Орден набирает только и исключительно совершеннолетних… — Я знаю, Молли, — примирительно поднял руки Дамблдор. — Но прошу тебя — доверься моим суждениям. Мистер Уилсон очень нам нужен, у него есть кое-какие таланты, без которых нам в предстоящем противостоянии не обойтись. — Но… — И не будь этот случай настолько уникален — уверяю тебя, я бы ни за что не стал привлекать мистера Уилсона и рисковать его безопасностью. Чарли, слушая эту перепалку, фыркнул. Что же, хотя бы честно. Разумеется, он прекрасно понимал, что никакой реальной ценности сам по себе не представляет, и что Отдел Тайн, что Дамблдор так с ним носятся только потому, что он — единственный более-менее что-то понимающий в некромантии и склонный к этому искусству человек в их распоряжении, который, при этом, никакими особыми обязательствами и обетами не связан, да еще и, вроде, пребывает в здравом уме и трезвой памяти. — Все уже собрались? — спросил Дамблдор. — Да, вроде. Но, директор, я должна вас попросить — надо что-то делать с Наземникусом! Это же совсем невозможно терпеть… Дамблдор покивал, но как-то совершенно неискренне и, услышав главное — что все уже собрались, — повел Чарли за собой в комнату, в дверях которой и стояла еще минуту назад миссис Уизли. В этом похожем на пещеру помещении с грубыми каменными стенами было так же мрачно, как в коридоре перед ним. Главным источником света был большой очаг в дальнем конце кухни. За мглистой завесой табачного дыма, стоявшего в воздухе как пороховой дым битвы, угрожающе вырисовывались смутные очертания массивных чугунных котелков и сковородок, свисавших с темного потолка. Посреди множества стульев и кресел, которые принесли для участников собрания, стоял длинный деревянный стол, заваленный пергаментами, заставленный книгами и какими-то схемами и картами. Чарли окинул взглядом всех собравшихся, коих оказалось достаточно много. Мистер и миссис Уизли, их старший сын Билл, которого Чарли знал только потому, что Билл приезжал поддержать Поттера на третьем Испытании Турнира и плюс присутствовал в кабинете Дамблдора после возрождения Волдеморта. Близнецы Уизли, которые, заметив Чарли, жутко удивились, но приветливо замахали ему руками. Люпин, который выглядел, казалось, еще более жалко, чем в позапрошлом году и у которого здорово прибавилось ран и шрамов. Грюм, от присутствия которого Чарли невольно вздрогнул, вспомнив, кто еще пару месяцев назад скрывался под его личиной. Кроме того, за столом сидел здоровенный лысый негр в аврорской форме, а рядом с ним — молодая белая девушка с розовыми волосами, тоже в мантии аврора, но уже в гражданской одежде. Чарли напряг память. Кажется, здорового звали Кингсли, но ни его звания, ни фамилии Чарли не знал. Они и виделись-то всего раз в Министерстве, да и то Кингсли не знал Чарли в лицо, потому что во время той встречи Чарли был одет в мантию невыразимца. А вот девушку с розовыми волосами он знал гораздо лучше. Нимфадора Тонкс, двадцать два года. Один из немногих метаморфов, всего полгода назад прибыла работать в аврорат — буквально через месяц после того, как сам Чарли начал работать на Отдел Тайн, — и тут же попала в поле зрения сотрудников сектора Конклюзиум Отдела Тайн, на содержании которого находились многочисленные люди и нелюди, а также артефакты с необычными даже по меркам магического мира свойствами. Конечно, сама Тонкс вряд ли была осведомлена о том, что за ней наблюдают, но ее имя время от времени всплывало на собраниях Отдела. Над ней успели провести уже по меньшей мере полдюжины крупных экспериментов так, что она даже ничего не заметила, а в лабораториях сектора Конклюзиум вовсю кипела работа над образцами ее крови, которые добыли неизвестно как. Вроде как, в перспективе лаборанты даже обещали какое-то усовершенствованное оборотное зелье на основе ее крови, но пока дело у них не двигалось. В противоположном углу стола сидел, беседуя с близнецами, мерзкого вида смуглый мужичонка лет, наверное, пятидесяти, похожий на самого стереотипного жулика из детских сказок или старинных комедий. Напротив него расположился мрачный как туча профессор Снейп, который сидел с таким выражением лица, будто его силой заставляют находиться в этом обществе, и явно готовый сбежать отсюда в первую же минуту после того, как собрание будет окончено. Правда, заметив Чарли, он несколько приободрился, но совсем чуть-чуть. В стороне от них, облокотившись спиной на стену и прикрыв глаза, стояла женщина, удивительно похожая на Беллатрису Лестрейндж. — Чарли, это — Андромеда Тонкс, урожденная Блэк. Хозяйка этого дома, которая любезно позволила нам здесь собираться и… Женщина, услышав голос Дамблдора, открыла глаза, посмотрела на Чарли, ее глаза расширились. — Ре… — она поперхнулась воздухом и тут же исправилась: — Альбус, ты зачем притащил на собрание ребенка? — Я тебя тоже рад видеть, Андромеда. Уверяю, у меня были причины, — он отвернулся от Андромеды и принялся знакомить Чарли с остальными. — Это — Наземникус Флетчер, Кингсли Шеклболт, Нимфадора Тонкс… — Не надо! Называть меня! Нимфадорой! Андромеда после этих слов дочери фыркнула и отвела взгляд в сторону. Дамблдор поспешил сгладить ситуацию: — Ну, остальных ты, вроде, знаешь, — кивнул Дамблдор. — Кто не знает, господа и дамы, разрешите вам представить Чарльза Антареса Уилсона. — И зачем он нам? — фыркнул Грюм. — Извини, Альбус, но лично я не готов, если станет жарко, отвечать за сопляка, который еще даже СОВ не получил. — Я поясню, — Дамблдор посмотрел на Чарли. — Видите ли, дамы и господа… Дело в том, что… Он вздохнул. — Мистер Уилсон — наш с вами штатный некромант.

***

— Андромеда, дорогая моя, — попросил после собрания Дамблдор. — Ты не могла бы помочь нам прояснить один маленький нюанс? Миссис Тонкс, все собрание не сводившая с Чарли шокированного взгляда, охотно покивала: — Конечно, директор! Конечно. Все, что угодно… — Видишь ли, — Дамблдор положил руку Чарли на плечо. — Как ты могла заметить, мистер Уилсон очень сильно похож на одного из твоих кузенов… — Похож? Похож?! — воскликнула миссис Тонкс. — Директор, да они с Регулусом — одно лицо! — Тем не менее, мы хотели бы узнать наверняка, — покивал Дамблдор. — Скажи, пожалуйста, ты сможешь открыть для нас зал с гобеленом Блэков? — Конечно! Конечно! — Андромеда едва не подскакивала на месте. — Пойдемте! Пойдемте скорее! Чарли, наблюдавший за всей этой картиной, однако, ее радости не разделял. Конечно, он был бы не против узнать свое, так сказать, истинное происхождение, но не таким же образом?! Не так резко! И, по крайней мере, не сегодня… Однако давать заднюю было поздно, поэтому он медленно поплелся за Андромедой Тонкс и Дамблдором по лестнице наверх, попутно анализируя все услышанное на собрании. Вообще, собрание Ордена Феникса было каким-то очень странным мероприятием. Вроде как обсуждали ситуацию с Волдемортом и вроде даже выносили какие-то предложения по поводу грядущего противостояния, но реальных каких-то действий предпринимать пока никто не собирался — все больше речь шла про попытки убедить тех или иных волшебников в том, что Волдеморт в самом деле возродился. Чарли, слушая это, только качал головой, искренне не понимал, почему, например, уже сейчас не возводятся укрытия и тайные квартиры для членов Ордена и союзников, почему не устраиваются какие-либо новые каналы связи, почему не заготавливается снаряжение про запас? Вон, если посмотреть даже на Отдел Тайн, которые, так-то, совсем не боевое подразделение. Склады забиты всякой всячиной! Армию снарядить можно! Да что там Отдел Тайн… Сам Чарли прекрасно помнил, как, возвратившись после четвертого курса, принялся совершенствовать оборону собственного дома и готовить родителям пути отступления. А эти… Нет, безусловно, может, Орден готовился и в этом плане тоже, но за все собрание, продлившееся без малого три часа, не прозвучало ни намека на подготовку обороны. Однако, Чарли все равно услышал много полезного и для себя, и для Отдела Тайн. Например, что переговоры с оборотнями провалились, так толком и не начавшись, равно как провалились и попытки заключить нейтралитет с вампирами — посланный к ним переговорщик просто не вернулся, исчезнув в никуда. Так что теперь Орден мог рассчитывать только на то, что Билл сможет-таки дожать активно морозящихся от него гоблинов и что Хагрид, посланный в качестве переговорщика к великанам, сможет добиться от них хотя бы нейтралитета. Кроме того, выяснилось, благодаря кому у Отдела Тайн не так давно было огромное количество работы с артефактами и книгами. Оказывается, большая часть барахла, найденного на свалке в пригороде, была отсюда, из этого самого дома, в котором Орден Феникса устроил «уборку», выкидывая без разбору вообще все, что хотя бы в теории могло иметь отношение к темной магии. Странное решение, конечно, ведь можно было бы запросто провести эти материалы через Министерство, узаконить и продать за большие деньги, что частично и сделали невыразимцы. Впрочем, Чарли не возражал, ведь большая часть книг и значительная доля различных зачарованных предметов, которые не распродали, а поставили на службу Отдела, осела именно в его зале, в секторе Мортус, так что теперь Чарли имел к ним практически безграничный доступ и активно их изучал. Да и вообще, Чарли был удивлен тем, что Дамблдор смог за столь короткий срок хоть как-то сформировать хоть какое-то сопротивление Волдеморту. Причем проактивное. Правда, было и кое-что, что Чарли очень не нравилось и о чем он собирался немедленно сообщить Лоули после того, как хотя бы ненадолго останется наедине с самим собой. Судя по тому, что он смог выпытать во время собрания, Волдеморту нужна была какая-то штука в Отделе Тайн. Причем она ему нужна была очень сильно, чуть ли не больше, чем башка Поттера на блюде, так что он, со слов Снейпа, активно изучал возможность вторжения в Отдел и похищения этой вещи оттуда Чарли это нервировало как минимум по двум причинам: во-первых, у Волдеморта был как минимум Барти Крауч младший, который, окажись он предателем, смог бы войти в Отдел Тайн как к себе домой, и запросто бы смог вынести оттуда какую-нибудь штуковину, особенно если она небольшая. Увы, что это была за штука, выяснить не удалось. Да, похоже, члены Ордена Феникса и сами не знали, что это за штука такая. Конечно, пока Крауч не давал повода в себе усомниться, но Чарли все равно рассматривал вероятность того, что он может на самом деле служить Волдеморту как минимум потому, что во время своих докладов Крауч ни разу не упоминал о том, что Волдеморт планирует что-то подобное. Во-вторых, поскольку Дамблдор справедливо полагал наличие сторонников Волдеморта в высших эшелонах власти, бойцы Ордена Феникса планировали организовать дежурство в коридоре перед Отделом Тайн и, по возможности, проникновение туда, чтобы, если что, иметь возможность выкрасть ту штуку, которая так интересует Волдеморта. И это, надо сказать, была проблема куда более серьезная, потому что если гипотетическая атака Волдеморта на Отдел имела шансы пройти, так сказать, «за закрытыми дверьми» — просто несколько человек бы вошли в Отдел Тайн и уже бы никогда оттуда не вышли, — то вот патруль и караул в коридоре перед Отделом… Это был большой риск, потому что хоть в Отделе и можно было банально аппарировать в предбанник (Метка служила пропуском через барьеры), но многие сотрудники предпочитали аппарировать в атриум и добираться в Отдел уже пешком, попутно общаясь с коллегами, заходя за кофе в министерский буфет и так далее. Да еще и в течение дня невыразимцы регулярно перемещались по Министерству, договариваясь то с портальным управлением, то с авроратом, то еще с другими отделами в рамках совместных операций. И если бы Орден поставил своего человека в коридоре перед Отделом, тот мог бы банально считать входящих-выходящих. А ведь многие, в нарушение устава, выходя из Отдела ненадолго, не надевали форменных мантий с чарами незапоминаемости. Так что их могли банально запомнить. Тоже приятного мало… — Прошу, господа. Чарли вздрогнул, отвлекся от своих размышлений. Оказывается, он так задумался, анализируя все услышанное на собрании Ордена, что совсем пропустил, как они добрались до места. Чарли тут же заметил, что за этой дверью, в отличие от всего остального дома, явно ухаживали с очень большим старанием, со всей тщательностью. Краска была свежей, ручка — отполированной до блеска. Когда же Андромеда Тонкс открыла дверь, Чарли понял, что и за комнатой, которая была за ней, хорошо ухаживали — она буквально сияла. Это была абсолютно пустая комната, освещенная магическими светильниками. Единственным ее убранством были старинное мягкое кресло и старинный гобелен во всю стену. Гобелен выглядел немыслимо старым, но было видно, что за ним тщательно ухаживали. Серебряные нити были обновлены, аккуратные штопки были почти незаметны, цвета были восстановлены, узоры явно подновлены. Кроме того, от гобелена исходила странная прохлада, какую Чарли раньше ощущал только от дементоров и от Арки Смерти в Отделе Тайн. Весь гобелен был расшит линиями и крошечными, но очень детальными стилизованными портретами. Венчала гобелен здоровенная надпись: «БЛАГОРОДНЕЙШЕЕ И ДРЕВНЕЙШЕЕ СЕМЕЙСТВО БЛЭК». Прямо под ней был вышит и лозунг семейства: — Toujours Pur, — прочитал Чарли. — Всегда чисты. Хм. Интересно. Очевидно, это было родовое древо Блэков, уходящее своими корнями куда-то далеко в средневековье. Чарли быстро пробежал по нему взглядом, отследил самые ранние надписи, с трудом удержался, чтобы не присвистнуть — напротив фамилии основателя семьи стояла надпись «??? — 1252». Получалось, что семейство Блэк, которому и принадлежал этот дом, происходило как минимум из тринадцатого века. И все это время кто-то следил за генеалогическим древом, тщательно отслеживал все союзы, все браки… И всех детей. — Интересно, кто за всем этим следил? — Сложный комплекс чар, разработанных в пятнадцатом веке Теятом Блэком, — ответила миссис Тонкс, водя пальцем по гобелену. — Потом на основе этих чар придумали ритуал Надзора, а оригинал чар потерялся во мраке веков, но у нас в распоряжении остался оригинальный гобелен. Так что он до сих пор отслеживает родство до определенных порогов и даже умеет более-менее симулировать внешность членов семьи. Правда, иногда жутко косячит. Помню, меня в свое время так испохабило на портрете — жуть… Она быстро двигалась взглядом по гобелену. — Самая поздняя часть древа, насколько я помню с юности, должна быть здесь, — прокомментировала она, отходя к правой части гобелена. — Ага, вот они… Чарли подошел к ней поближе, принялся постепенно опускать взгляд и просматривать дерево по горизонтали, чтобы никого не пропустить. А пропустить было бы очень легко, ведь, как оказалось, Блэки состояли в родстве с огромным количеством других семей и всего несколько десятилетий назад были очень и очень многочисленными сами по себе, так что родственных линий было огромное количество и некоторые из них очень тесно переплетались. — Так… Вот мы с Нарциссой и Беллатрисой, — указала на два переплетенных портрета, разделенных выжженным пятном. — Так, вот наши родители. Ага, вот папина сестра, Вальбурга… Но вообще думаю, что мы зря стараемся. Регулусу было всего восемнадцать на момент исчезновения, так что… Чарли отследил указание, опустил взгляд вниз. Там шло сразу две линии. Одна из них вела к очередному выжженному пятну и еще одна… — Регулус Блэк, тысяча девятьсот шестьдесят первый — тысяча девятьсот семьдесят девятый… — Чарли сглотнул, провел взгляд в сторону. — Анна Рив, тысяча девятьсот шестидесятый. Он сглотнул, опустил взгляд еще ниже и одновременно с Андромедой Тонкс и шумно сглотнувшим от волнения Дамблдором прочитал вслух: — Антарес Блэк. Тысяча девятьсот семьдесят девятый год. В глазах у него потемнело. Портрет, вышитый неведомым ритуалом, конечно, был стилизованным, но очень и очень узнаваемым. Именно такое лицо он видел в зеркале последние несколько месяцев. Чарли покачнулся. Руки онемели от холода. Из ниоткуда вдруг поднялся легкий ветерок, который плавно закружился вокруг него, подняв пыль. Та тускло засияла зеленым сиянием. Чарли сжал кулаки. Ветер и холод тут же усилились. Он этого не ощущал, но все, кто еще присутствовал в доме, вдруг почувствовали себя так, будто оказались посреди северного полюса. — Антарес… Блэк… Антарес… Блэк… — повторял Чарли как заведенный. — Антарес… Блэк… Дамблдор быстро сообразил, что происходит. Он неожиданно ловко и быстро схватил Андромеду за руку, выволок ее в коридор. — ВСЕМ ЛЕЧЬ! — проорал он не своим голосом, роняя на пол Андромеду на пол и накрывая ее собой. Однако больше он ничего сделать не успел. Раздался противный свист, похожий на применение убивающего проклятия, сверкнула яркая зеленая вспышка — и все вокруг на мгновение померкло. Последним, что ощутил Дамблдор перед тем, как потерять сознание, был жуткий визг, с которым загнулся от вспышки некротической энергии боггарт, прятавшийся в шкафу двумя этажами ниже.