Неведомый

Совет лордов Западных земель был похож на собрание призраков. Лорд Титос безучастно кивал на все, что предлагали его вассалы. Главной темой были, конечно, поиски убийцы, которые зашли в тупик. Эрвин держался в тени, изредка вставляя взвешенные реплики, укрепляя свой образ голоса рассудка в царстве безумия. Когда совет распустился, лорды торопливо потянулись из зала. Эрвин и Леви вышли одни из последних. В длинном, полутемном коридоре их путь преградил Зик Йегер. Его лицо озаряла ядовитая, торжествующая ухмылка. А Эрвин спиной почувствовал, как напрягся Леви. — Смит, не спеши, — голос Зика был тихим и сладким. — Мне тут пташки нашептали кое-что любопытное. Очень любопытное. Он сделал паузу, изучая реакцию Эрвина, но тот лишь вопрошающе приподнял бровь, сохраняя ледяное спокойствие. — Говорят, видели очень похожего на тебя человека в Браавосе. Незадолго до всей этой... печальной неразберихи. И все мы ведь знаем, чем знаменит Браавос, а точнее... кем. Не так ли? Не только шелком и специями. Эрвин не дрогнул. Его лицо осталось маской ледяного спокойствия, но внутри все сжалось в комок. Он просчитался. Его заносчивость и уверенность в собственном превосходстве наказывается. Зик не просто строил догадки. У кого-то был действительно длинный язык. — Странное совпадение, не находишь? — продолжил Зик улыбаясь, и в его улыбке не было ничего, кроме злорадства и угрозы. — Человек посещает город убийц... и вскоре после его возвращения кто-то начинает методично убирать членов семьи могущественного дома. Заставляет задуматься. Неужто ты, знатный лорд, ходил молиться чужим богам? Эрвин почувствовал, как кровь стынет в его жилах. — Браавос большой город, лорд Йегер. Там есть не только Черно-белый дом, но и самые быстрые корабли, самые лучшие ювелиры, а также Железный банк, с которым имеет дело половина знати Вестероса. А банкиры, насколько я знаю, молятся только на золото. Быть может, ты вместо них хочешь даровать мне деньги на восстановление Анвилхолла? — О, я уверен, что твои переговоры были очень... успешными, — с наслаждением протянул Зик. — Настолько успешными, что последствия ощущаются до сих пор. Думаю, лорду Титосу будет интересно узнать о твоих деловых партнерах. Уверен, мы еще вернемся к этому разговору. При всех. Он фыркнул и пошел прочь, оставив Эрвина и Леви в гнетущей тишине. Как только он скрылся, Эрвин медленно повернулся к Леви. Никакой паники не было. Была лишь абсолютная, леденящая ясность и ярость за собственную оплошность. Как только они дошли до покоев и за ними закрылась дверь, Леви спокойно спросил: — Разобраться с ним? — Нет, — ответил Эрвин без малейших колебаний. Леви, обычно бесстрастный, раздраженно дернул плечом. — Тогда твоя золотая голова скоро будет украшать ворота Кастерли Рок вместе с головами других. Эрвин проигнорировал его возмущение, как игнорируют капризного ребенка. — Лучше найди и убери тех, кто мог рассказать Зику. Об остальном я позабочусь. Леви непонимающе нахмурился. Для него решение было очевидным и простым: устранить непосредственную угрозу. — Не вижу проблемы убить и Зика, и свидетелей. — Всему свое время, Леви, — произнес Эрвин с легкой полуулыбкой. — Если Зика убить сейчас, когда он только начал свои расспросы, Титос немедленно поймет, что тот был на правильном пути. Его подозрения обретут цель. Сначала свидетели. Потом Зик. Просто сделай, как я сказал. Леви на секунду задержался на месте, его сжатые кулаки медленно разжались. Он не соглашался, но он подчинялся. Он ненавидел эту отсрочку, эту сложность. Но в логике Эрвина была своя правда. Фыркнув, он растворился в тени потайной двери, чтобы приступить к выполнению приказа. Охота началась. Но не на ту цель, которую он считал главной сейчас. А спустя пару дней, когда они оба направлялись в главный зал, тишину коридора разорвал гулкий топот, быстро приближающийсяя к ним. Леви мгновенно преобразился. Его поза стала собранной, как у хищника, рука легла на рукоять меча. Он сделал полшага вперед, чтобы оказаться между Эрвином и источником угрозы. Эрвин, не поворачивая головы, тихо, одними губами, прошептал: — Ты сделал все, что я просил? Леви, не сводя глаз с поворота, откуда доносился шум, коротко кивнул. — Тогда не вмешивайся сейчас. Что бы ни произошло, — приказал Эрвин, голос его был жестким и не допускающим возражений. Леви недовольно поджал губы, его пальцы белели на рукояти меча. Каждая клетка его тела требовала действия. В следующий миг из-за угла вышла группа гвардейцев Ланнистеров в полном вооружении. Их возглавлял капитан с мрачным лицом. — Лорд Смит, — произнес он без всяких церемоний. — Вы пройдете с нами. Эрвин изобразил на лице вежливое, но удивленное непонимание. — Капитан? В чем дело? Куда и зачем? — Приказ лорда Титоса, — был лаконичный ответ. — И какой же приказ? — настаивал Эрвин, с видом оскорбленной невинности. Вместо ответа двое стражников шагнули к нему и грубо схватили за руки. Явный акт агрессии, а не просьба следовать. Это стало спусковым крючком для Леви. С молниеносной скоростью его меч с тихим шелестом вышел из ножен. — Руки прочь, — прозвучал его низкий голос. — Леви, нет! — крикнул Эрвин, и в его голосе была не просьба, а приказ, выкованный из стали. На мгновение показалось, что Леви его не послушает. Его глаза пылали холодным огнем, все его существо рвалось в бой. Но затем, почти с физическим усилием воли, он отпустил меч. Лезвие с глухим лязгом вернулось в ножны. Эрвин переживал не за него. А за жизни гвардейцев, что в ответ разом обнажили свои мечи. Эрвин, все еще сдерживаемый стражниками, выпрямился и ледяным тоном обратился к капитану: — Не трогайте моего оруженосца. Он всего лишь исполняет свой долг, защищая хозяина. А я... — он вырвал свои руки из захвата, — ...я и так с вами пойду. Не вижу причин для подобной грубости. Ведите. Он повернулся и пошел вперед, как будто это он ведет отряд, а не его конвоируют. Леви, с темным от ярости лицом, остался стоять на месте, чувствуя жгучее унижение от бездействия, но повинуясь воле Эрвина. *** Эрвин открыл глаза от звука тихих шагов. В гробовой тишине темницы Кастерли Рок они звучали почти оглушающе. Каждый аккуратный, почти бесшумный шаг отдавался эхом в голове. Он лежал на каменном полу, подстелив под себя тонкую, пропахшую плесенью и мочой солому. Во рту было сухо, голова гудела от боли. Он практически потерял счет дням, ориентируясь только на смену стражников у двери и редкие подачки в виде черствого хлеба и затхлой воды. Каждый вдох отдавался тупой, ноющей болью в районе ребер. Они не тронули его лицо. Приказ, без сомнения, исходил сверху: не оставлять видимых следов на знатном пленнике. Но несколько «случайных» ударов в живот и по ребрам, когда его вели по коридору, и «неловкое» падение с лестницы сделали свое дело. На его вопросы, конечно, никто не отвечал. Дверь скрипнула, и в камеру ворвался резкий свет факела. Эрвин невольно зажмурился, глаза, отвыкшие от света, пронзительно зажгло. Когда пятна перед глазами немного рассеялись, он увидел в дверном проеме незнакомую фигуру мужчины. Проведя ладонью ото лба до подбородка, его лицо преобрело узнаваемые черты. Леви. Он не спеша подошел, присел на корточки и приставил факел к лицу Эрвина. — Ты жив, — констатировал Леви. Свободной рукой он грубовато взял Эрвина за подбородок, приподнял его голову и повертел из стороны в сторону, изучая лицо в свете пламени. — Какие предусмотрительные, — заметил с легкой насмешкой. — Ни следа. Но выглядишь все равно хреново. Эрвин с трудом приподнялся на локте, сдерживая стон. — Что там наверху? — прохрипел он, игнорируя комментарий о своей внешности. Леви достал из-за пазухи флягу и протянул Эрвину. Тот сделал несколько жадных глотков чистой, прохладной воды — неслыханная роскошь в его положении. — Зик настаивает на твоей казни, — коротко ответил Леви, следя, как Эрвин пьет. — Титос колеблется. Доказательств у них нет, как и свидетелей. Но подозрения сильны. — Спасибо, — Эрвин кивнул, отдавая флягу. — Значит, это игра на время. Они не решатся казнить меня без доказательств. Даже не пытали. Ведь если бы Титос решил устроить допрос с пристрастием своему племяннику, такому же знатному, хоть и не великому лорду, то в его здравомыслии усомнился бы весь Вестерос, не говоря уже о вассалах. Которые могли поднять восстание, если бы доказательств вины не нашлось. — Но они могут «случайно» забыть покормить, — без обиняков заметил Леви. — Или устроить еще одно «неловкое» падение откуда-то повыше. Пока он говорил, его взгляд скользнул ниже, по телу Эрвина, застывшему в неестественной позе. — Ребра? — спросил он, закончив доклад. Эрвин просто кивнул, не в силах говорить. Леви без лишних слов воткнул факел в щель между камнями пола, и, не спрашивая разрешения, грубо задрал рубаху Эрвина. — Что ты... — начал было Эрвин, но Леви резко оборвал его. — Молчи. Ребра проверю. Если ты тут помрешь, кто мне заплатит-то? Его пальцы, удивительно прохладные на распаленной коже, легли на бок Эрвина и ему показалось, что боль на мгновение отступила. Леви методично ощупывал каждое ребро, когда он надавил на одно, особенно болезненное место, Эрвин дернулся, стиснув зубы. Леви надавил сильнее, заставив его выдохнуть от боли, и продолжил ощупывать. — Не сломаны, — заключил он наконец, отпуская рубаху. — Кровью не захлебнешься. Считай, повезло. Он поднялся, выдернул факел из пола. — Завтра тебя приволокут к лорду. Шансов выкрутиться мало, — и внезапно добавил: — Можем бежать. Сейчас. Пока ночь. Я уберу стражу. — Нет. У меня есть план. — Эрвин медленно покачал головой. Леви раздраженно фыркнул. — Какой? В седьмое пекло отправиться? Потому что это единственное место, куда ты себя загоняешь своими же планами. — Так беспокоишься за меня? — Ты либо слишком умный, либо полный кретин, — заявил Леви. В его голосе, сквозь привычную маску безразличия, прорвалось что-то похожее на досаду. — И я все еще не понял, что из этого. Эрвин слабо улыбнулся. — Просто доверься мне, — он помолчал, давая обдумать свои слова. — И будь завтра поблизости, когда меня приведут. — Безумец, — буркнул Леви себе под нос. — Ладно. Буду рядом. Посмотрю, как ты себя в петлю загонишь. И с этими словами он скрылся, оставив Эрвина в темноте. Леви дал ему не только информацию, но и время. И Эрвин не собирался тратить его впустую. *** Двое стражников втолкнули Эрвина в Большой зал. После темницы свет сотен факелов и свечей резал глаза, а гул голосов показался оглушительным. Он шел, стараясь выпрямиться, несмотря на пронзающую боль в ребрах. Лицо его было бледным и осунувшимся, но взгляд оставался ясным. Лорд Титос восседал на своем тронном кресле, выглядя постаревшим на десять лет. Рядом с ним, словно гриф, расположился Зик Йегер, с лицом, искаженным торжествующей злобой. В зале собралась вся знать Западных земель — бледная, напуганная, жаждущая зрелища. — Лорд Смит, — начал Титос без каких-либо прелюдий, его голос был хриплым и усталым. — Тебя обвиняют в братоубийстве, в заговоре и в найме убийцы из Браавоса. Что ты можешь сказать в свое оправдание? Эрвин заставил себя выпрямиться во весь рост. — Я отрицаю все, — его голос, хоть и ослабленный, прозвучал четко и уверенно. — Это клевета, порожденная личной обидой. У лорда Йегерa есть доказательства? Или лишь домыслы и слухи? — Ты нанял в Браавосе Безликого! — выкрикнул Зик, выходя вперед. — И он убрал всех свидетелей! — Вы знаете о положении Анвилхолла, — обратился Эрвин к залу. — У меня попросту нет таких средств. А почему я был в Браавосе, уже объяснял — узнавал о кредите у тамошних банкиров. Из рядов знати раздался короткий, насмешливый хмык. Это была леди Дженна, тетка Эрвина. — Если бы лорд Смит и впрямь нанял Безликого, дорогой Зик, — произнесла она ледяным тоном. — Ты бы сейчас не стоял здесь, размахивая руками. Ты лежал бы в своей постели с перерезанным горлом. По залу пронесся сдержанный ропот. — Хватит! — взревел Титос, с силой ударив кулаком по подлокотнику. — Я устал от этих словесных баталий и недомолвок! Предлагаю все решить поединком. И пусть боги решают, на чьей стороне правда! Эрвин едва сдержал улыбку. Все шло по плану. Даже лучше, чем он мог представить. Потому что он сам хотел предложить решить вопрос поединком. — Он едва на ногах стоит! — возмутился Зик, указывая на Эрвина. — Какой ему поединок? Это избиение младенца! — Это серьезное обвинение, Йегер, — Титос устало посмотрел на него. — Ты предлагаешь мне казнить собственную кровь, сына моей покойной сестры, за то, чему не можешь привести доказательств? Затем обвел зал усталым взглядом и спросил: — Кто выйдет защитить честь лорда Смита и доказать его невиновность? Наступила мертвая тишина. Ропот в зале стих. Лорды и рыцари опускали глаза, изучали узоры на каменном полу, отводили взгляды в сторону. Никто не шелохнулся. И это было предсказуемо. Они ведь не дураки. Зик обвиняет его, Эрвина, в братоубийстве и заговоре с Безликими. Лорд Титос, пусть и безумный, бросил его в темницу. Они знают, что дыма без огня не бывает. Выступить за Эрвина — значит публично встать на сторону возможного убийцы наследников своего сюзерена. Поставить на кон все: честь, земли, жизнь. Никто не захочет защищать виновного в таких грехах, если есть хоть тень сомнения. Именно в этом гробовом, унизительном молчании, когда Зик уже начал тянуть торжествующую ухмылку, а Эрвин напрягаться, из толпы слуг у стены, не говоря ни слова, шагнул вперед Леви. Его серая, невзрачная фигура казалась крошечной на фоне остальных рыцарей. Зик язвительно усмехнулся, глядя на него. — Этот, серьезно? Ты хочешь умереть с позором? — Позвольте моему оруженосцу сразиться за мою честь, милорд. Он не великий рыцарь, но его преданность не знает границ. И если боги действительно на моей стороне, они даруют ему силу, — сказал Эрвин, глядя на Титоса. В зале пронесся гул возмущения и изумления. Вызвать на судебный поединок и выставить в качестве бойца слугу? Это было неслыханным унижением для Зика Йегера. — Оруженосца?! — взревел Зик, его лицо побагровело. — Ты смеешься надо мной, Смит! И что это за шпажонка у него? Игла для вышивания? Все взгляды устремились на Леви, положившего руку на тонкий меч на поясе, ожидая увидеть на его лице злость или смущение. Но его лицо оставалось каменной маской. Он спокойно посмотрел на Зика и ответил ровным, безразличным тоном, который был слышен в наступившей тишине: — Ты прав. Его имя — Игла. На мгновение Зик опешил, лишившись своей привычной спеси. Его ухмылка сползла с лица, сменившись раздраженным недоумением. А в зале кто-то сдержанно, но отчетливо фыркнул. Насмешка, направленная уже не на оруженосца, а на самого Зика, который пытался унизить человека, абсолютно уверенного в себе. Но Эрвин уже не слышал ничьих насмешек. Он смотрел только на Леви. На свою единственную, безликую, безупречную тень. И в его груди вспыхнуло пламя благодарности и уверенности. План сработает. — Сир Трегар! — крикнул Зик. — Разбей этого карлика! Из-за спины Зика вышел его домашний гвардеец в доспехах. Он презрительно фыркнул, глядя на тщедушного оруженосца. Пространство перед троном быстро расчистили, образовав импровизированную арену. Леви и сир Трегар заняли свои позиции. Воздух наполнился напряженным гулом. Все ждали быстрой и жестокой расправы. Лорд Титос смотрел на это с зарождающимся интересом. Процедура была соблюдена. Вызов принят. — Боги рассудят, — мрачно произнес он. — Пусть поединок начнется. Сир Трегар с презрительной усмешкой взмахнул своим длинным мечом. Он был тяжеловесом, привыкшим давить противника силой и броней. — Беги, мальчик, пока жив, — проворчал он, надвигаясь на Леви. Великан в доспехах ринулся в атаку. Леви не стал принимать удар. Он отскакивал, уворачивался, его Игла отскакивала от брони противника с звонким лязгом. Он казался испуганной мышью, которую гоняет по залу разъяренный кот. С каждым его отступлением улыбка Зика становилась все шире, а лицо Титоса все мрачнее. Казалось, боги и впрямь отвернулись от Эрвина. Эрвин стоял неподвижно, не выдавая и тени волнения. Он видел то, чего не видели другие: Леви не отступал хаотично. Он загонял рыцаря. Каждый его шаг был расчетлив. Он утомлял тяжело дышавшего сира, заставлял его совершать все более широкие и размашистые удары, тратя силы впустую. — Хватит этой клоунады! Прикончи его! — завопил Зик, теряя терпение. Сир Трегар, взбешенный и уставший, с ревом ринулся вперед, широко замахнувшись мечом, удар которого должен был раскроить Леви пополам. И это была его роковая ошибка. Вместо того чтобы отпрыгнуть, Леви сделал резкий шаг вперед, под занесенной рукой гиганта. Его Игла перестала быть игрушкой. Острие не пыталось пробить броню. Оно скользнуло точно в щель между доспехами, и вошло глубоко в плоть. Рев рыцаря оборвался на полуслове. Его глаза округлились от непонимания. Он пошатнулся и с грохотом рухнул на пол. Повисшая в зале тишина была оглушительной. Все смотрели то на тело сира Трегара, из-под которого медленно растекалась алая лужа, то на тщедушного оруженосца с окровавленной мечом, то на побелевшее от бешенства и страха лицо Зика Йегера. В этой тишине леди Дженна сделала небольшой шаг вперед. Ее голос разрезал молчание. — Ну что, лорд Йегер? — холодно произнесла она. — Похоже, боги вынесли вердикт. Или боги, на которых ты так надеялся, оказались слепы и глухи к твоей клевете? Лорд Титос тяжело вздохнул и поднялся. — Поединок окончен. Боги говорят устами слабого, даря ему силу против сильного. Лорд Смит оправдан. Обвинения сняты. — Он повернулся к Зику, который стоял в ступоре, глядя на своего побежденного чемпиона. — Лорд Йегер, вы заставили меня усомниться в собственной крови. У вас есть один день, чтобы покинуть Кастерли Рок. Это было не просто изгнание. Это было публичное низвержение. При всех, перед всей знатью Западных земель, Зик был объявлен лжецом и смутьяном и вышвырнут вон, как слуга, уличенный в воровстве. Он стоял, не в силах пошевелиться, его лицо пылало краской стыда. Ропот в зале, сначала приглушенный, теперь нарастал, и в нем слышалось уже не сочувствие, а презрение и злорадство. Он проиграл. Проиграл все — свою репутацию, свое место при дворе, свое влияние. Не сказав больше ни слова, опустив голову и стараясь не встречаться ни с чьим взглядом, Зик поспешил удалиться из зала. *** В покоях Эрвина царила тишина, нарушаемая лишь потрескиванием поленьев в камине. Он сидел на краю кровати, сняв запачканные темницей одежды. Леви, стоя перед ним, с невозмутимым видом обрабатывал темные синяки и ссадины каким-то отваром, пахнущим травами. — Ты меня спас сегодня. Спасибо, — тихо произнес Эрвин. — Ты хорошо сражаешься в открытую. Леви поморщился, как от неприятного запаха, и продолжил свое дело. — Я не привык так работать, — отрезал он, и в его голосе прорвалось искреннее раздражение. Эрвин задумчиво склонил голову набок, изучая его. — На людях? — уточнил он, догадываясь, что дело не в этом. Леви фыркнул, смачивая тряпицу в отваре. — Не так изящно. И Эрвин позволил себе сдержанную усмешку. Леви оскорбляла не необходимость убивать, а дурной тон этого убийства. И Эрвин не стал это как-то комментировать. Вместо этого он устремил свой уставший взгляд снизу-вверх на лицо Леви. Его глаза, казалось, впитывали каждую деталь. Складку между бровями, сжатые губы, тонкий шрам над бровью... И в следующий момент, повинуясь неосознанному порыву, осторожно накрыл ладонь Леви на плече своей. — Теперь можешь заняться Зиком, — произнес он тихо. — Если хочешь... Леви замер. Руку не отнял. Его пальцы впились в кожу Эрвина так, что тот едва сдержал вдох. Он встретил его взгляд, и в глубине его глаз увидел, как вспыхнуло острое предвкушение. Не просто убийцы, получившего цель, а хищника, которому наконец-то позволили растерзать того, на кого он уже точил зуб. Оно исчезло так же мгновенно, как и появилось, уступив место чему-то более... личному. Затем свободная рука Леви поднялась. Тыльной стороной пальцев он небрежно отбросил грязную прядь волос со лба Эрвина, словно стирая след чужих прикосновений. — Хочу, — выдохнул Леви. — Но сперва прикажу набрать тебе ванну. От тебя воняет темницей. Эрвин тихо рассмеялся. — Как скажешь.