Неведомый

Дверь закрылась и тихий хлопок прозвучал оглушительно. Напряжение, заставлявшее Эрвина стоять неподвижно и прямо, словно отпустило его. Плечи его поникли, и он почти рухнул в свое кресло, тяжело откинув голову на спинку. Воздух, еще несколько минут назад звеневший от невысказанных угроз и политических расчетов, теперь был густым и неподвижным. И если у него и оставались какие-то последние, крошечные сомнения, то теперь их выжгло. Правда, которую он так долго искал и которой почти боялся, оказалась горше, чем он мог предположить. Он все делал правильно. Каждое решение, каждый шаг в тени, каждая капля крови на его руках и руках Леви - все это было не зря. Но... если бы все оказалось просто домыслами? Что бы он делал тогда? Бросил бы все и уехал? Но куда... С Леви в Браавос? Смешно. Или сознался и добровольно подставил бы голову под меч правосудия, каясь во всех грехах? Или же пошел до конца? Эрвин тяжело опустил локти на стол и уронил лицо в ладони. Пальцы впились в волосы, но не могли выдавить ни мысли, ни чувства. В голове, обычно кишащей планами и расчетами, стояла оглушительная, беспросветная пустота. Его вывел из этого оцепенения тихий, но отчетливый стук металла о дерево. Эрвин медленно поднял голову. Перед ним на столе стоял кубок, до краев наполненный темным вином. Рядом стоял Леви. — Выпей, — произнес он. — Полегчает. Эрвин молча кивнул. У него не было сил на слова. Он просто протянул руку, обхватил пальцами прохладный металл кубка и поднес его к губам, делая глоток. Он не заметил, как опьянел. Осознание пришло резко и нелепо. Когда он встал, чтобы снять камзол, пол внезапно ушел из-под ног, мягко и предательски качнувшись. Он бы рухнул, запнувшись об свою же ногу, если бы не Леви. Тот возник рядом, словно из воздуха, подхватил Эрвина под руку прежде, чем тот успел осознать падение. — Тихо. Леви повел его, почти неся, из солярия в прохладную полумглу спальни. Эрвин, пошатываясь, позволил ему это. Мысли плыли густым, тяжелым месивом. Он грузно опустился на край своей кровати, с трудом фокусируя взгляд на темной фигуре перед ним. — Я никогда... не напивался так быстро, — пробормотал заплетающимся языком. Он с трудом поднял на Леви мутный взгляд. — Ты мне... что-то подмешал? Леви, расстилавший на спинке стула его камзол, коротко хмыкнул. И Эрвину почудилась нотка веселья. — Проспись, — был единственный ответ. Леви вернулся к кровати, надавил ладонями на его плечи, пытаясь уложить. Но Эрвин, повинуясь внезапному порыву, вскинул руки и обхватил его, уткнувшись лицом в грубую ткань его жилетки. Он чувствовал под щекой тепло и заходящийся ритм сердца. Леви замер в абсолютном изумлении. Его руки повисли в воздухе. Эрвин поднял голову, смотря на него снизу вверх. — Не уходи, — прошептал он. И прежде чем разум успел заработать, прежде чем проснулось хоть какое-то чувство самосохранения, Эрвин дернул Леви за ворот жилетки, притянул к себе и прижался губами к его губам. Это было неискусно, пьяно и отчаянно. Леви застыл. Не отвечая, но и не отстраняясь. Секунда растянулась в вечность. Затем он медленно отодвинулся, и его руки мягко разомкнули объятия Эрвина. — Не время и не место, Эрвин, — произнес он тихо. — Тебе нужна холодная голова. А не это. Он поправил свой воротник, коротко взглянул на Эрвина, который сидел, опустошенный и пристыженный, и потушил свечу у кровати. — Спи. Я не уйду. Эрвин что-то бессвязно промычал в ответ, его веки уже смыкались сами собой. Силы окончательно оставили его, и он тяжело рухнул на подушки, лицом в прохладный шелк. Сознание уплывало, как корабль в туман. И последнее, что донеслось до него, прежде чем он провалился в пучину глубокого, беспамятного сна, был тихий, ворчливый голос, доносящийся откуда-то из темноты у камина: — Уйду я, как же... Шаг за порог, и ты тут же ввяжешься в какое-нибудь дерьмо. *** Сознание возвращалось медленно и неохотно. Первой пришла боль в висках. Затем сухость во рту, терпкая и липкая. Эрвину хотелось застонать, особенно, когда воспоминания нахлынули лавиной. Разговор с Дженной. Правда о его рождении. Чувство опустошения. Вино. Сильные руки, подхватившие его, когда пол ушел из-под ног. И... тепло чужих шероховатых губ. От последнего воспоминания голова заболела сильнее. Он с трудом приподнялся на локте, комната поплыла перед глазами. Свет резал глаза. Эрвин зажмурился, пытаясь сфокусироваться. И заметил, как в кресле, у остывшего камина, неподвижно сидел Леви. Голова его была склонена к плечу, грудь мерно вздымалась. Он спал. Казалось, время остановилось, затаив дыхание, чтобы не потревожить его. Эрвин замер, забыв о головной боли. Он видел этого человека в бою, в тени, голым, в конце концов, но никогда... спящим. Эрвин с трудом сел на кровати, морщась от стреляющих висков. Провел ладонью по лицу, пытаясь стереть остатки сна. И в этот момент, от шороха, Леви проснулся, переходя из состояния полного покоя в абсолютную боевую готовность. Его глаза резко открылись. Взгляд мгновенно сфокусировался на Эрвине, ища, оценивая угрозу. Доли секунды и напряжение спало. Угрозы не было. Был только его лорд, бледный и помятый, с тенью вчерашнего позора в глазах. Эрвин поднялся с кровати и, пошатываясь, прошел к столику, где стоял кувшин. Прежде, чем выпить, он на мгновение принюхался. Леви хмыкнул на это: — Там вода. Эрвин молча наполнил два кубка, развернулся и протянул один Леви. Тот, не говоря ни слова, принял его. Они оба отпили почти одновременно. Эрвин почувствовал, как прохладная вода смягчает сухость во рту и проясняет сознание. Он поставил кубок, его взгляд упал на кувшин из-под вина. — Ты... — начал он, и голос его звучал хрипло. — Ты мне вчера что-то подсыпал в вино. Леви лишь пожал плечами, как будто речь шла о чем-то само собой разумеющемся. — Так надо было. Скажи спасибо, что ноги не переломал. Эрвин усмехнулся. — В следующий раз хотя бы... предупреждай. — Ты тоже. Эрвин заставил себя поднять глаза и встретиться с его взглядом. Леви смотрел на него в упор. И Эрвин почувствовал, как по его щекам начинает разливаться жар. Он покраснел, как мальчишка, и не мог ничего с этим поделать. Он первым отвел взгляд, проиграв эту безмолвную дуэль. — Ночью было тихо? — спросил он, пытаясь вернуть все в прежние рамки. Но гудевшая голова и пылающие щеки еще долго будут напоминать ему, что некоторые границы, которые однажды он переступил, уже никогда не станут прежними. — Да, — ответил Леви. — Ни шороха. Все твои враги, похоже, спали не хуже тебя. *** Все шло по плану. На совете, если верить словам Леви, Эрвин в этом убедится. Ведь если верить официальной версии, то через несколько дней после похорон младшего сына, лорд Титос слег, убитый горем. А на самом же деле, Леви просто начал его травить. И вот сегодня должен был быть первый день, когда Титос будет отсутствовать на совете. Эрвин пришел в главный зал первым. Шаги его гулко отдавались под сводами потолка, пока он не замер у центрального кресла лорда Титоса. Леви тенью стоял в стороне, у стены. Он вел себя как обычно. Ничто в его позе, во взгляде, в спокойном дыхании не выдавало, что недавно произошло нечто из ряда вон выходящее. А Эрвин не мог перестать о нем думать. Он уходил с головой в разработку почти самоубийственных планов, но выкинуть тот поцелуй из головы не получалось. Он всплывал в голове каждый раз, когда Леви появлялся в поле его зрения. А рядом он был практически всегда. И как только Эрвин об этом вспоминал, в голову навязчиво лезли другие мысли. Потому что он не мог не анализировать всю ситуацию. Ведь Леви, несмотря на отказ тогда, не отверг его полностью. Не нагрубил, не ударил, а просто сказал “не время”, словно отсрочил то, чего и сам хотел. Или что было неизбежно. В такие моменты Эрвин злился на самого себя. Потому что как бы ни пытался отвлечься, свою тягу к этому человеку спрятать от самого себя не мог. И прав был Леви, что не время и не место, и что нужна ему холодная голова. Сейчас больше, чем когда-либо... Звук шагов в коридоре вывел Эрвина из раздумий. Он отшагнул от кресла, выпрямившись, и посмотрел на дверь. Вошла леди Дженна. На пороге она замерла, медленно обводя взглядом зал, скользнув им по пустующим местам, и на мгновение задержалась на неподвижной фигуре Леви. А затем подошла к племяннику. Эрвин встретил ее вежливым, коротким кивком. Она остановилась рядом, слишком близко для простой светской беседы. Ее глаза снова устремились к Леви, а затем она наклонила голову к плечу, так, что лишь он один мог расслышать ее слова. — И давно он греет тебе постель? — спросила она без всяких предисловий. И прежде, чем он успел среагировать, продолжила: — Я же вижу, как ты на него смотришь. Знаешь, это даже успокаивает. Гораздо проще принять тот факт, что ты отверг моих дочерей не потому, что они недостаточно хороши, а потому что... ты в принципе не смотришь в сторону женщин. Она выпрямилась. —Так скажи же, — ее голос стал еще тише, — как тебе удалось... приручить его? Они ведь не из тех, кто задерживается надолго. Их стихия — тень, а не чужая постель. Сомневаюсь, что дело в деньгах. Эрвин замер, поджав губы. Медленно повернул голову в сторону тетки. — Бурю нельзя приручить, тетушка, — ответил он также тихо, разворачиваясь к остальным лордам, заходящим в зал. — Ее можно лишь направить в нужное русло. И пока она обрушивается на твоих врагов, разумнее всего стоять в стороне и восхищаться ее силой. Пытаться же заглянуть в ее эпицентр... верный способ быть сметенным с лица земли. Он не стал ничего отрицать. Да и зачем? Выставил бы себя провинившимся ребенком, сделав только хуже. Хватает ему и перед Леви дар речи терять и краснеть. Лорды, перешептываясь, медленно расселись за массивным дубовым столом. Их взгляды то и дело скользили к пустующему резному креслу во главе. Когда последний из них занял свое место, встал мейстер, тихо звякнув массивной цепью на шее. — Милорды, — начал он дрожащим от волнения голосом. — Я должен сообщить печальные вести. Состояние лорда Титоса... ухудшается. Дыхание становится все слабее. Я сделал все, что в моих силах... Он умолк, и в зале воцарилась гробовая тишина. Лорды замерли, осознавая вес этих слов. Тишина затянулась, становясь все более тяжелой и звенящей. Ее нарушил лорд Тарбек, ударив ладонью по столу. — И кто же будет править Западом после него? — недовольно рявкнул он. — Нельзя же оставлять Утес без хозяина! Лорд Марбранд, сидевший напротив, покачал головой. — Лорд еще жив, Тарбек! Как мы можем обсуждать такое? Это неблагодарность! — Неблагодарность? Это реальность! Всем тут очевидно, что Неведомый скоро заберет его к себе! А вы хотите дождаться, пока к Западу начнут тянуть руки другие дома? Пока король в Королевской Гавани не назначит сюда своего ставленника? Мы должны решить это сами, пока не поздно! В зале поднялся гул. Голоса перекрывали друг друга. Одни поддерживали лорда Тарбека, другие взывали к уважению и терпению. Хаос нарастал, как морской прилив. Лорды кричали друг на друга, тыча пальцами, их лица покраснели от ярости и страха. Слово «предательство» уже висело в воздухе, готовое сорваться с чьих-то губ и превратить словесную перепалку в кровавую резню. Именно в этот момент леди Дженна поднялась. — Довольно! — крикнула она, заглушая гул из голосов. — Мы не стая псов, чтобы грызться из-за власти, которая нам не принадлежит. Мы лорды Западных земель. И мы должны вести себя соответственно. Она обвела взглядом зал, останавливаясь на самых яростных спорщиках. — Лорд Тарбек прав в одном, безвластие смертельно. Лорд Марбранд тоже прав, мы должны проявлять уважение. — И что ты предлагаешь? — недовольно бросил лорд Тарбек. Дженна сохраняла ледяное спокойствие. —Мы можем выбрать временного Хранителя Запада. До тех пор, пока моему брату не станет лучше и он не назовет своего наследника сам. В зале снова воцарилась тишина, но на этот раз напряженная и расчетливая. Каждый из присутствующих лордов мысленно примерял этот титул на себя, оценивая шансы. Первым подал голос мейстер. — Есть кузен лорда Титоса, лорд Лорен Ланнистер... — Пьяница, — тут же отрезал кто-то из дальнего конца стола. — Тогда, возможно, лорд Джейсон из Ланниспорта? — продолжил мейстер. — Его кровь... — ...не поможет ему вести отчетность, — с легкой усмешкой вступил лорд Сарсфилд. — Все знают, что его счетами и землями вертит жена. Леди Дженна, славившаяся своей хваткой, недовольно нахмурилась, но промолчала. Мейстер, поерзав, произнес наконец: —Тогда... лорд Эрвин Смит. Племянник лорда Титоса, ближайший по мужской линии. Он проводил много времени в Кастерли Рок, и... Предложение повисло в воздухе. Лорды переводили взгляды на Эрвина. Молчание затягивалось, становясь все более красноречивым. И его нарушил лорд Рейн. Он говорил громко, отчетливо, глядя поверх головы Эрвина, словно тот не сидел с ним за одним столом. — У лорда Эрвина нынче репутация... сомнительная, — протянул он. — Слишком много смертей вокруг него для случайного совпадения. Слишком много... намеков. Отдавать ему бразды правления, все равно что впустить лису в курятник и удивляться, куда делись куры. Леви за спиной не пошевельнулся. Но Эрвин всей кожей ощущал, как тот напрягся. — Я доказал свою невиновность на суде поединком пред богами, — спокойно ответил он, не повышал тона. — Боги даровали мне победу. Лорд Рейн фыркнул, его лицо исказилось презрительной усмешкой. — Поединок доказал лишь, что твой оруженосец ловок с мечом. А я говорю о крови. Твой отец был слабаком, который запустил собственные земли. И всем нам известно, что яблочко от яблони... — Прошу простить, милорд, — вежливо, но твердо перебил мейстер. — Но лорд Смит восстановил Анвилхолл. За последние два года доходы с его земель утроились. Он... вновь начинает цвести. И я пока не вижу кандидатуры лучше. По залу пробежал удивленный ропот. Лорды переглянулись. На некоторых лицах Эрвин видел сомнения, сменяющиеся интересом. Лорд Марбранд, известный своей практичностью, коротко кивнул, оценивая экономический аргумент. Но другие, особенно те, чьи владения граничили с землями Рейнов, смотрели в стол, не смея поднять глаз. Страх перед могущественным соседом был сильнее логики. Эрвин, не глядя на лорда Рейна, обратился к мейстеру: — Благодарю вас, мейстер, что вернули наш совет к сути вопроса. Мы теряем время. Если лорд Рейн исчерпал свой интерес к моей биографии, то предлагаю вернуться к обсуждению кандидатур, — обвел взглядом остальных лордов. — У кого-то есть возражения против моей кандидатуры? Или кого еще мы можем рассмотреть? С этого момента любой, кто попытался бы вернуться к сплетням о репутации, выглядел бы глупцом, не способным мыслить категориями государственной пользы. Лорд Рейн сидел, покраснев, его рот был приоткрыт от изумления и ярости. Он был выставлен на посмешище не грубостью, а унизительным пренебрежением. И все лорды в зале это видели. Тишина, что последовала за словами Эрвина, была красноречивее любых аплодисментов. Она означала, что поле битвы осталось за ним. *** — Регенство при полумертвом лорде? Я думал, ты метишь выше, — иронично произнес Леви, раскинувшись в кресле. Эрвин вздохнул, проводя рукой по лицу, сгоняя усталость. Большинство лордов на совете не имели ничего против него как регента при умирающем Титосе. Или... просто боялись его. На самом же деле, тут и совета не нужно было, потому что Эрвин являлся самым ближайшим родственником мужского пола, имевший все права и силы на правление. Но лорды Рейн и Тарбек были недовольны. Они вспомнили про Армина. Пятилетнего мальчика, внука двоюродной сестры лорда Титоса. Лорд Рейн обосновывал его выбор тем, что из ребенка можно воспитать настоящего правителя, явно надеясь на то, что регентом при малолетнем Хранителе Запада может быть он. А это грозило притязяниям Эрвина... — Рейн и Трабек возмущались слишком громко. И ушли с совета раньше всех. Они могут стать помехой, — словно прочитав его мысли, сказал Леви. — Да. И они ею станут. Но их возмущения смешны. Они цепляются за тень мальчика, чьи права в десять раз призрачнее моих. Они предлагают куклу, за которую сами же и хотят говорить. Это не защита династии. Это попытка узурпации под благовидным предлогом. — Я одного не понимаю. Почему именно они на тебя взъелись? Помимо очевидных подозрений в том, что ты методично устраняешь своих родичей. Эрвин хмыкнул, беззвучно благодаря богов за то, что его сообщник лишен лицемерной морали. — Думаю, подозрения основная причина. Но к ним добавилась и простая выгода. — Он откинулся в кресле, постукивая пальцами по резному подлокотнику. — Лорд Титос, еще до того, как умерли Тиггет с невесткой, активно сватал своего младшего сына дочери Рейна. А свою дочь, Ланну, пока та не умерла от лихорадки, прочил в жены наследнику Тарбека. Он сделал паузу, давая Леви оценить масштаб сорванной сделки. — Но, как видишь, все дети Титоса мертвы, нашими стараниями. А Тарбек и Рейн остались ни с чем. Ни власти, ни выгодного родства. Более чем уверен, что Рейн уже мысленно женил этого мальчишку, Армина, на своей дочери, чтобы через пару лет прибрать к рукам всю власть. Моя кандидатура ломает им всю игру. Они теряют все. Леви едва заметно нахмурился. — Голодный зверь, лишенный добычи, кусается больнее. Отчаяние притупляет разум и затачивает когти. Они могут сделать нечто непредсказуемое. Эрвин кивнул, принимая этот довод. Он не был глуп, чтобы игнорировать предостережение своего самого преданного человека. — Согласен. Но до смерти Титоса они не посмеют ничего предпринять, побоясь прослыть мятежниками еще при законном лорде. Однако... — он встал, подошел к столу и налил в кубок воды. — С Армином стоит поступить иначе. Я пошлю к нему свою личную стражу. Как только лорд умрет, они попытаются взять мальчика в оборот, но обнаружат, что он уже под надежной охраной. Моей охраной. — Я так понимаю, самих Рейна и Тарбека ты сейчас убирать не собираешься? — в голосе Леви не было прежнего нетерпения. Он лишь желал узнать, как ему самому действовать дальше. — Верно, — кивнул Эрвин. — Сейчас их смерть будет выглядеть как расправа, словно я испугался. Но как только Титос умрет, я отправлю им официальные письма с приказом прибыть и преклонить колено перед новым лордом. Они откажутся. Гордость не позволит им подчиниться тому, кого они называют ублюдком и убийцей. Леви скептично приподнял бровь, выпрямляясь в кресле. — Они поднимут мятеж. У этого пути много рисков, — произнес он предупреждающе. — Армия, пусть и небольшая, уже представляет угрозу. Осады, битвы... Одна случайная стрела может перечеркнуть все твои планы. А Рейны и Тарбеки, по своему величию, не многим уступают Ланнистерам. Но Эрвин уже взвесил все «за» и «против». — Риски есть и будут всегда, Леви. Если убрать их сейчас, тайно и быстро, это вызовет еще больше подозрений в мою сторону. И эта репутация прилипнет ко мне навсегда. — Но последствия мятежа могут быть куда хуже, — возразил Леви. — Простой темницей, в случае неудачи, ты уже не отделаешься. — Слишком скорое убийство может спровоцировать на восстание остальных, пока что лояльных лордов. Они увидят в этом произвол и решат, что могут стать следующими. И тут уж извини, но даже ты не спасешь меня от гнева всего Запада. А если дать им поднять мятеж... — он сделал паузу, задумавшись. — ...то можно его задавить на корню. Жестоко, публично. Я не буду убийцей в глазах вассалов. Не запугаю их тайной смертью, а продемонстрирую им неотвратимость правосудия. И они десять раз подумают, прежде чем бросить мне вызов. Леви посмотрел в лицо Эрвина, в его горящие глаза, и... фыркнул, вновь откидываясь на спинку кресла. Губы его изогнулись в подобии усмешки. — Да ты извращенец, — спокойно констатировал он. Эрвин, уже настроившийся на продолжение стратегического разбора, застыл на мгновение. Он приподнял брови в искреннем недоумении. — Почему это? — Тебе нравится. Все это, — Леви сделал легкий жест рукой, будто очерчивая в воздухе всю их кровавую баню. — Ходить по краю, рискуя получить либо все, либо петлю на шее. У тебя так глаза горят, когда рассказываешь о своих планах, словно голую бабу впервые увидел. На сей раз фыркнул уже Эрвин. — Или мужчину, — ответил он тихо, с легкой улыбкой и хитрым прищуром. Он ожидал, что Леви сейчас встанет и уйдет под каким нибудь предлогом. Или скажет что-то колкое и вернется к обсуждению планов. Но ничего из этого он не сделал. Только склонил голову по птичьи, и не отрывая взгляда, сказал, с долей какой-то усталой иронии: — Умеешь же ты момент подобрать. Когда у тебя за спиной трупы родни, за пазухой украденный трон, а у дверей пара голодных до мятежа лордов. Самое время. — И что это? — Эрвин расправил плечи, наслаждаясь принятой игрой. Его взгляд скользнул по неподвижной фигуре Леви. — Одобрение? Или констатация факта? — Констатация твоей извращенной тяги к риску. Ты добавляешь щепотку личных интересов в котел с государственной изменой. Надеюсь, ты понимаешь, каким ядом может оказаться эта смесь. — А ты разве не специалист по ядам? — легко откликнулся Эрвин, делая шаг вперед. — Думаю, ты сможешь подобрать противоядие. Взгляд Леви изменился, стал холодным и оценивающим. Потерял блеск иронии и намек на своеборазную игривость. Казалось, воздух в покоях загустел. — За все есть своя цена, Эрвин. — Я это знаю. И я готов ее заплатить. — Не торопись. Сначала попробуй на вкус настоящую власть. Пока что ты лишь примерил ее, как чужой плащ. Подожди, пока он не прирастет к твоим плечам. Тогда... мы поговорим о цене. Мурашки побежали по спине Эрвина от леденящего осознания. Леви указал ему его место. Он напомнил, что тот все еще узурпатор на шатком троне, а не истинный правитель. И что настоящие жертвы впереди. Эрвин молча кивнул, сжимая пальцы. Это было не отступление. Это была отсрочка. И оба они понимали, что когда этот разговор состоится вновь, ставки будут выше.