My guiding light

Теплый ветер, пришедший со стороны моря, колышет волосы обладателя медовой кожи. Капельки морской воды, которые доносит до него ветер, приятно ощущаются на лице, словно покрывая крошечными невесомыми поцелуями, от которых становилось щекотно. Яркое палящее солнце уже не кажется таким жарким, оно наконец встречается со своим спутником — горизонтом, окрашивая небо в яркие цвета. Парень оглядывается по сторонам, замечая, что стоит по щиколотке в соленой воде. Его легкие брюки уже успели намокнуть, а также прилипнуть к коже, даря не самые приятные ощущения. Где-то вдалеке он замечает знакомую и до боли любимую макушку возлюбленного, который и вовсе находился без одежды. Сонхва, явно получавший удовольствие от всего происходящего, подбегает настолько быстро, настолько это было возможно, все еще находившись в воде, раскрывая руки, приглашая обняться. —Ты чего застыл? Давай скорее поплаваем, пока мама не позвала нас на ужин, — с улыбкой на губах говорил старший, явно не понимая сейчас своего возлюбленного. —А? Ма... мама? —Сан, ты спишь что ли? Давай, иди сюда, — Сонхва берет того за руку, уволакивая дальше в воду. И они окунаются. Перестают чувствовать дно ногами, держась на воде лишь благодаря своим рукам. Взгляды встречаются друг с другом, и в них каждый мог заметить отражение любви и безграничной радости. Солнце дарило свои блики, открывая истинный цвет глаз Сана. Если при обычном освещении они были похожи на черный жемчуг, то сейчас Сонхва казалось, что он мог увидеть в них теплый горячий шоколад, не перестающий притягивать к себе и согревать. —А я и не замечал раньше, что у тебя такие красивые глаза, — он кладет ладонь на щеку парня, когда же второй рукой приобнимает за загорелые плечи. Сейчас он держался на поверхности воды лишь благодаря Сану. —Не прекраснее твоих, мое сияние, — чуть слышно отвечает Сан, наклоняясь к возлюбленному за поцелуем. Их губы встречаются друг с другом, сначала на пробу касаясь, якобы спрашивая разрешения, могут ли они пойти дальше. Сонхва, улыбаясь, перекладывает обе руки на плечи возлюбленного, слегка сжимая те, а после первым оттягивает нижнюю губу зубами. Укус не был сильным, скорее шуточным, однако дававший понять, что Сану можно двигаться дальше. Губа Сана, выбирается из чужого плена, на данный момент оказываясь прикушенной собственными зубами. Сан проводит кончиком языка меж уст старшего, вскоре проникая внутрь. Их губы, языки, и нежные касания рук, не перестают распалять в душах любовь и тягу друг к другу. И если поцелуй можно было сделать вечным, то непременно они бы сделали такой выбор. На фоне них, золотой час* уже вовсю вступил в свои законные права, одарив небо золотым нарядом. Мягкие, словно пух, облака, будто вовсе перестали двигаться, не подчиняясь легкому ветру, что так любил играть с ними. Однако, найдя для себя новую забаву, он поселился в волосах черноволосых парней, вовсе не обращавших внимание на что-либо окружавшее их. Ветер проходился по мокрой коже, заставляя мурашки пробежать по телу от небольшой прохлады. Но не успевая замерзнуть, они ощущали тепло друг от друга. —Сан, Сан-а... — шепчет Сонхва, отрываясь от любимого занятия, — нам пора просыпаться. Сан внимательно смотрит в лицо возлюбленного перед собой, не прекращавшего улыбаться. В груди сердце пропускает пару ударов, и он не понимает, чего же от него хочет Сонхва. Но весь вид, что был перед ним, начинает исчезать, словно отправляясь далеко в небытие. Его веки медленно открываются, а перед глазами показывается все тот же Сонхва, только уже в совершенно другом месте, в совершенно другой одежде. Но взгляд был все тот же, касания были все теми же, и любимая улыбка все еще была на месте. —Проснулся? Давай, начинай приходить в себя, мы совсем скоро уже приедем на съемки, — Сонхва укладывает голову на плечо парня, сидя с ним рядом в автомобиле. Будить возлюбленного, если говорить честно и откровенно, ему совершенно не хотелось. Во сне Сан улыбался и явно был чем-то доволен, от чего парню хотелось думать, что тому снится сон с его участием. Сонхва неоднократно уже рассматривал своего парня спящего. И неважно, было это во время их сна в общежитии, или же когда они ехали куда-то вместе. Когда младший спал, то на его лице можно было увидеть такое большое количество эмоций, что можно было бы даже начать сомневаться в том, что Сан не спит, а просто кривляется. Однако когда во время очередной бессонницы со стороны Сонхва, когда тот вновь рассматривал своего спящего парня, он услышал тихое: «Сонхва-хен, поцелуй меня», то ему сразу стало понятно, что зачастую именно он был участником снов возлюбленного. Широко зевнул и похлопав себя по щекам, парень потихоньку начинал осознавать то, что примерно через 10-15 минут ему нужно будет погрузиться в работу с головой, заставляя себя думать о том, как бы не перешагнуть грани, и не выдать своих взаимоотношений с одним из участников группы. Снова макияж, снова укладка, и снова он одет как с иголочки. Их стилисты и правда умели хорошо подбирать образы, пускай и не всегда беря в учет личные желания парней. Ведь если нравилось фанатам, то ребятам оставалось лишь согласиться и постараться почувствовать себя удобно в сегодняшнем образе. —Ёсан-а, я тебя люблю, — позади одного из самых стеснительных участников оказался Сан, который сразу же обнял друга, укладывая голову на его плече. —Хорошо, я понял. — Ёсан лишь издал что-то похожее на смешок, перед тем как дать ответ. —Хей, ну ответь мне! Ёсан, я тебя люблю, — раздался звук поцелуя о щеку. —Чхве Сан, нас только накрасили! Не смажь ты ему макияж перед самыми съемками! — Чонхо пускай и всегда терпеливо относился к тактильной стороне Чхве, однако же сейчас ему и правда было жалко стилистов, у которых уже точно болела спина из-за постоянно согнутого состояния тела, во время нанесения макияжа. Пускай сейчас и было что-то вроде очередного развлекательного шоу, однако образы каждого были продуманы от и до. Кто-то имел большое количество аксессуаров, кто-то имел мягкий и домашний стиль, а у кого-то были определено вызывающие верхние элементы одежды, которые несли в себе либо глубокие вырезы, либо облегающий крой. —Пора выходить на съемочную площадку! Все готовы? Внезапный голос режиссера послышался в их гримерной комнате, а это могло означать лишь одно, что их несколько часовые съемки вот-вот начнутся. И вновь все идет как обычно. Они представляются, знакомятся с ведущим и идут по заранее изученному сценарию, порой конечно вставляя свои собственные мысли и импровизацию. Если бы они шли только по написанному шаблону, то определено не заняли в сердцах фанатов большого места. Они не могли не показывать своих истинных чувств и эмоций, не могли скрываться за маской. Для них, для каждого из них, это было чем-то неправильным, неприемлемым. Если хочешь, чтобы тебя любили, то оставайся честным. Сонхва всячески пытался во время различных игр выбрать себе в пары возлюбленного, однако каждый раз, как только он начинал идти в его сторону, то начинал замечать, как его любовь убегает от него, вновь становясь рядом с самопровозглашенным «доберманом». Злился ли Сонхва? Определенно! Но на его лице порой лишь мелькали нотки разочарования, огорчения, из-за чего тот даже получал комментарии от ведущих: «Сонхва, твой донсэн явно тебя не замечает», «Сонхва, снова не получилось? Надо быть быстрее!» А он и пытался быть быстрее. Он старался сразу же взять его за руку, чтобы немного затормозить, чтобы чертового Ёсана смог взять себе в пары кто-нибудь другой, пока Сан успеет опомниться. Но все его попытки приводили ровным счетом в никуда. Сонхва, который в очередной раз остался стоять без Сана рядом, смотрит на свою руку, которой тянулся к младшему, а после не выдерживает, подходя к возлюбленному. Он спокойно берет того за руку, уводя в сторону. —Мы готовы! —Ого, Сонхва все же отнял у Сана возможность снова заставить Ёсана раскраснеться и отводить глаза от смущения. Сонхва оказывается у нас не из робкого десятка, — тут же послышались комментарии от ведущих, которые точно не хотели оставлять это незамеченным. Скорее всего из Сонхва сделают очередную смешную подборку, где он пытается по неизвестной причине, именно Чхве Сана взять себе в пары, но все равно около трех раз оказывался в проигрыше. —И так, а сейчас мы наконец-то сможем перейти к новой игре! Вы уже все успели получить свои призы, но остались только Хонджун и Сонхва, которые все еще не смогли что-то заполучить. Теперь, будучи в новых компаниях, у вас появились шансы! А теперь мы можем перейти к правилам следующего задания. Игра была не сложной, совершенно. Каждой паре было необходимо объяснить друг другу около шести слов, когда же на каждом из них будут надеты наушники с играющей громко музыкой. «Проще простого», — пронеслась мысль в голове у старшего из влюбленной пары. Однако, либо Сан полный кретин, либо у Сонхва слишком плохая дикция. Здесь одно из двух. Когда Пак начал объяснять уже второе по счету слово, то его парень вместо того, чтобы стараться отгадать необходимое слово, вновь перевел все свое внимание к другому парню. В глаза своего парня глядя, он даже не пытался понять, что тот сейчас говорит. Он лишь продолжал говорить одно и тоже: «Сан любит Ёсана?», «Ёсан любит Сана?», «Да, я знаю, это правда. Давай следующее слово». И если бы сейчас вокруг не было камер, которые записывали все происходящее с разных ракурсов, то Сонхва бы точно не выдержал, одарив парня пощечиной, а после и поцелуем, чтобы сразу стало понятно, кого на самом деле любит Сан. Но сейчас вокруг камеры. Вокруг огромное количество людей, которые даже не догадываются о том, в каких отношениях сейчас состоят эти двое. Остальные шесть участников группы заходились в смехе, порой даже складываясь пополам и держась за живот. И Сонхва натянул маску. Он решил нарушить свои обещания, он не был честен в тот момент перед своими фантами. —А можно мне поменять пару? Он кроме своего Ёсана ни о чем думать не может, — говоря это, он также смеялся, хлопая в ладоши при этом. Все было правдоподобно. Никто не заметил. Даже Сан. Даже Сан. Съемки наконец начали подходить к своему логичному завершению, в котором были оглашены результаты. Кто-то получил пачку рамена, кому-то удалось урвать большой набор туалетной бумаги, а кто-то получил обычную зубную щетку, однако же Сонхва так и остался стоять ни с чем. Огорчало ли его данное известие? Определенно нет. И пускай его выражение лица говорило об обратном, но ведущие в шуточной форме приняли это за расстройство от поражения. Но в голове были совершенно другие мысли. Будет глупо с его стороны злиться на Ёсана, который в данной ситуации, не сделал ничего плохого, а также, скорее всего, будет глупо злиться на Сана, который просто продолжал дурачиться с одногруппником в своей привычной форме. Но он злился. Он злился настолько, что будучи уже в машине, на которой они вместе с другими участниками, отправляясь в репетиционный зал, не проронил и слова. Внутри него бушевали настолько разные, противоречивые чувства, которые в данный момент он никак не мог выразить. Брови то сходились к переносице, то вновь возвращались в спокойное положение, а плечи, что постоянно поднимались от каждого тяжелого вздоха, немного взбесили пытавшегося уснуть Уёна, который без разрешения умостил на одном из них свою голову. —Сонхва-хен, ты за последние 10 минут вздохнул уже около пяти раз. Что-то случилось? Мы, возможно, перегнули с шутками во время съемок? — Все же не выдержав, спросил Уён. —А? Нет, извини. Просто задумался немного, пытался мысли в порядок привести, тебе не о чем волноваться. —Ты уверен? Немного замешкавшись перед ответом, он уже был готов натянуть на себя улыбку, и ответить, что другу и правда не о чем переживать, как в разговор вмешался еще один участник группы: — Ты из-за Сана так распереживался? От неожиданности такого вопроса со стороны Хонджуна, Сонхва даже не заметил, как его глаза стали похожи на две большие монеты, а тело сильно напряглось. —Нет, ты о чем? Сан конечно выбесил во время той игры, но не настолько, чтобы я им свои мысли забивал, — нервно усмехнувшись, ответил самый старший участник группы. —Смотри сам, но мы с тобой еще вернемся к этому разговору, — капитан группы сказав, лишь вновь поудобнее устроился на своем кресле, продолжая свою дрему. «Неужели и правда все настолько понятно, что даже Хонджун уже начинает догадываться обо всем происходящем? Но я ведь вроде нигде не переходил границы дозволенного, нет, я точно не переходил!» — мысли продолжали набирать новые обороты в его голове. То, что происходило дальше, даже наверное для самого Сонхва будет большой загадкой. В его голове мысли смешались в настолько большой ком, что от напряжения этот шар просто не выдержал и лопнул. В душе и думах поселилась некая пустота, из-за которой он словно шел и делал все на автомате, даже не осознавая и не понимая, что порой пропускает слова, как друзей, так и хореографа мимо ушей. Он не помнит, как они доехали до репетиционного зала, не помнит, как происходила сама репетиция, и даже не помнит, как он оказался на кухне с Хонджуном и еще несколькими ребятами, среди которых был и его любимый человек. Перед ним стояла большая тарелка с уже готовым раменом, который сегодня выиграл Хонджун, а в также палочки, которыми он должен был приступить к позднему импровизированному ужину. Повернув голову в сторону, где находился электронный циферблат, он наконец постепенно возвращается в реальность, понимая, что уже около одиннадцати часов вечера. Неужели день прошел настолько быстро и он даже не заметил этого? Но что это был за день? Почему он ощущается настолько пустым, и почему его так хочется стереть из своей памяти? Голова вновь поворачивается в сторону небольшой шумной компании, среди которой находились одни из самых близких людей, а мысли постепенно начинают оседать, возвращаясь в данное время и бытие. Взяв палочки, он наконец-то приступает к своей трапезе, отмечая, что рамен был приготовлен точно так, как любит парень. Было добавлено нужное количество специй, а также была идеальная проварка. Чуть улыбнувшись, он отмечает в голове, что скорее всего это блюдо было приготовлено Саном, Саном, который любит его, который ценит его и точно снова придет сказать ему спокойной ночи, перед тем как самому лечь спать. —Ёсана, вот, держи, тебе нужно есть побольше белка сейчас, — слова Сана буквально вырывают Пака из внутреннего мира. Ёсан лишь закатывает голова, продолжая улыбаться, но все же принимает угощение. Снова. Сан снова это делает. Но ведь рядом нету камер, да и сейчас он не дразнит его, а всячески за ним ухаживает, пускай и скорее всего как за другом. Но ведь рядом сидит он, рядом сидит Уён и Хонджун, так почему же тогда только Ёсану стоит есть больше мяса и именно в тарелке Ёсана должен оказаться этот кусочек? Неожиданно даже для самого себя, положить палочки получается слишком громко. —Спокойной ночи, я поел. Уберу за собой утром. — Единственное, что говорит Сонхва, перед тем как встать из-за стола, чтобы наконец сбежать из этого «театра одного актера». Злоба снова возвращается, снова он начинает злиться на ни в чем неповинного Ёсана, и на Сана, который, скорее всего, даже сам того не понимая, вызывал внутри своего возлюбленного столь яркую ревность. Даже не приняв душ, Сонхва переодевается в одежду для сна, наконец падая на свою кровать. Ему тяжело. Внутри мысли, чувства, они не могут найти выхода и не могут успокоиться. И, прикасаясь к своим щекам, он ощущает на них влагу, ощущает то, что он не справляется, он не может делить своего Сана со всеми остальными. И Сан, явно не замечающий того, насколько ранит таким поведением своего партнера, продолжал распыляться на остальных, видимо забывая о том, что их отношения вступают в свою законную силу не только в пределах их комнат. —Сонхва, можно? Двери совсем тихо открываются, и из-за них раздается до боли знакомый голос, который сейчас он точно не хотел слышать. —Нет, Сан, сейчас нельзя, — твердо отвечает Сонхва, не ожидав, что может так ответить любимому. Ну и пусть. Ну и пусть твердо, ну и пусть он может обидеть данным ответом своего любимого человека. Ему тоже больно, ему тоже обидно, он тоже имеет право чувствовать. —Тогда… спокойной ночи? — Голос стал явно тише, и явно в нем присутствовала печаль и разочарование. —Спокойной ночи, Сан. —Сон… —Я сказал спокойной ночи, Сан! — Повысив голос, он явно заставил Чхве испугаться и возможно даже согнуть слегка свой корпус, однако темнота не давала ему этого увидеть. Он встает с кровати, вытирая по пути мокрые дорожки от слез. Подойдя к двери, он смотрит на силуэт, который можно было с усилием увидеть благодаря лунному свету, что озарял комнату, а после, все же не выдерживая, хватает Сана за руку, заталкивая в свою комнату. Закрыв плотно двери, Сонхва включает свет, глядя сейчас в глаза парня напротив, который явно не понимал, что происходит на данный момент с возлюбленным. —И как долго, Чхве Сан? Как долго ты еще собираешься делать мне больно? Знаешь, как мне было сегодня обидно во время шоу, знаешь, как было не приятно, когда при выборе машины, ты даже не посмотрел в мою сторону, сев в машину к Ёсану? Знаешь, как мне было больно во время ужина, когда последний кусочек мяса ты предложил не мне, а ему? Я знаю, я знаю, что это глупо злиться на Ёсана, который не виноват в данной ситуации, но я злюсь совершенно не на него. Я злюсь на тебя, я обижен на тебя, мне грустно из-за тебя. Я понимаю, что ты любишь дразнить его, любишь видеть его реакцию, и что тебя она забавляет, я знаю, что такое нравится фанатам. Но твою мать, какого черта, даже когда нету рядом камер, ты продолжаешь общаться с ним не как с другом, а как с другом с привилегиями? Мне больно, Чхве Сан! На последней фразе, Сонхва уже не мог оставлять свой голос таким же не громким, чтобы их не услышали другие участники группы. Он снова повышает голос, снова грубит своему любимому человеку, а из глаз снова капают слезы, заставляя отвести взгляд в сторону, прикусывая губы. —Я… я не знал, что ты можешь воспринять это настолько близко к сердцу. — Сан, явно не ожидавший того, что мог обидеть Сонхва, сейчас не понимал, какие слова ему стоит подобрать, чтобы исправить сложившуюся ситуацию. —Сан, я понимаю, что скорее всего я воспринимаю все это слишком серьезно, но при этом, задумайся, пожалуйста, было бы ли тебе приятно, если бы я обращался так с кем-либо из участников? Как бы ты себя чувствовал, будучи в отношениях со мной? В комнате повисла тишина. И Сан задумался. Ведь и правда, продолжая подобное общение с одним из своих близких друзей, он даже не задумывался о том, что в данной ситуации будет ощущать его парень, он даже не попробовал встать на его место. Но сейчас, лишь на секунду представив, что Сонхва будет таким же как он с кем-то другим, в груди сердце сжалось настолько сильно, что дышать стало тяжелее. —Сонхва… прости меня, я понимаю, что обидел тебя. Но я хочу попросить, пожалуйста, если между нами когда-либо вновь будут возникать недопонимания или проблемы, то мы будем их озвучивать друг другу, хорошо? Я правда не задумывался о том, что могу как-то навредить тебе подобным, мне правда очень жаль и… — он пробует наконец коснуться любимого, взяв его за руки, — пожалуйста, не переставай любить меня. Выдохнув, в голове вновь становилось легче. Он был рад слышать то, что Сан не осуждает его и понимает, почему именно он ревновал и злился. Они поняли друг друга. —Конечно, обещаю, моя весна. Сонхва наконец вновь смотрит в глаза парня напротив, вновь пробует улыбнуться, и у него это получается. Он снова здесь, снова рядом с любимым человеком и снова ощущает то, что он любим.