Скрытые лекции

В салоне автомобиля пахло старой кожей, остывшим кофе и приближающейся грозой. Дворники бешено молотили по лобовому стеклу, разбивая капли дождя и неоновый свет алматинских вывесок в размытые цветные полосы. Алексей вел машину молча, крепко, до белизны в костяшках, сжимая руль. Напряжение в салоне можно было резать ножом. Ганс сидел рядом, сжавшись в комок и уткнувшись лбом в холодное боковое стекло. Его била мелкая, противная дрожь. Образ дерзкого, уверенного в себе стажера, который еще пару часов назад строил глазки в баре и сыпал колкими шутками, рассыпался в прах. Остался испуганный девятнадцатилетний парень, чью самую грязную тайну вытащили на свет и превратили в удавку. Когда машина наконец замерла на подземной парковке высотки, Алексей коротко бросил: — Выходи. Квартира профессора встретила их идеальным, почти стерильным порядком. Никаких разбросанных вещей, строгие тона, тяжелые шторы. Алексей прошел вглубь, на ходу скидывая кашемировое пальто прямо на кресло — жест, для его педантичной натуры неслыханный. — Разувайся и иди на кухню. Мне нужен твой телефон и ноутбук. Живо. Ганс послушно поплелся следом. На кухне Алексей уже вовсю гремел посудой. Вскоре на стол опустились две огромные кружки с черным, как смола, кофе без сахара. — Пей, — приказал Алексей, садясь напротив и открывая свой собственный рабочий ноутбук. — И рассказывай. Всё. Без утайки и твоего дурацкого пафоса. Мне нужны сухие факты: как платил, через какие платформы, в каких числах. Ганс сглотнул подступивший к горлу ком, взял горячую кружку, пытаясь согреть пальцы, и глухо заговорил. Стыд выжигал изнутри. Рассказывать своему строгому, консервативному профессора о том, как он под ником Deutsch_Fuck устраивал приватные шоу на камеру, чтобы закрыть долги в Германии и оплатить жилье — это было худшее наказание. Но взгляд Алексея, устремленный на экран, оставался профессионально-холодным. В нем не было брезгливости. Только чистый математический расчет. — Он выходил на связь через аккаунт GoldEagle, — хрипло произнес Ганс, лихорадочно листая историю в телефоне. — Полгода назад начал кидать огромные донаты. Потом платил за приватные стримы. Деньги падали на мой криптокошелек, а оттуда я выводил на карту. Я думал, это просто какой-то богатый извращенец из Европы. Я не знал, что Маркус... что этот ублюдок сидит в посольстве и наблюдает за мной, как за крысой в банке. — Полгода назад, говоришь? — Алексей на секунду оторвался от клавиатуры, и в его глазах блеснул опасный огонек. — Маркус Вебер возглавил дипломатическую миссию и аудит образовательных программ как раз шесть месяцев назад. Крипта, говоришь? Он думает, что блокчейн обеспечивает ему полную анонимность. Идиот. Профессор придвинул к себе ноутбук Ганса, заставив его зайти в личный кабинет стриминговой платформы. — Ганс, запомни: в цифровом мире бесследно ничего не исчезает. Особенно когда речь идет о крупных сумма. Дипломаты не платят из своего кармана, когда аппетиты растут. Они начинают запускать руку в бюджетные средства, оформляя это как «представительские расходы» или «гранты на культурное развитие». Следующие четыре часа превратились в лихорадочный, изматывающий марафон. На кухонном столе скопились распечатки, какие-то графики и открытые вкладки с базами данных. Алексей работал как одержимый. Его пальцы летали по клавиатуре. Как преподаватель, тесно связанный с экономическим анализом и финансовым мониторингом, он знал, куда смотреть. Он вычислял тайминги: транзакции от GoldEagle с точностью до минуты совпадали со списаниями с определенных оффшорных счетов, привязанных к фонду поддержки иностранных студентов, которым единолично управлял Вебер. Около четырех часов утра Ганс не выдержал. Нервное истощение взяло верх, у него потекли слезы — беззвучно, горько. — Алексей Николаевич... Зачем вы это делаете? — прошептал он, закрывая лицо руками. — Завтра приедет комиссия. Если Маркус сольет записи моему отцу, тот от меня отречется. Моя семья будет опозорена. Из-за меня вы теряете карьеру. Бросьте меня. Я завтра скажу всё, что этот шантажист хочет. Скажу, что вы меня принуждали... Алексей замер. Он медленно закрыл крышку ноутбука, встал, подошел к парню и с силой отнял его ладони от лица. Профессор сел перед ним на корточки, заставляя Ганса смотреть прямо на себя. — Послушай меня, придурок, — тихо, но раздельно произнес Алексей. — Ты можешь считать себя кем угодно: плохим сыном, испорченным мальчиком, стримером. Мне плевать на твой никнейм и на то, что ты делал до меня. Но сейчас ты — мой стажер. И ты — человек, который сегодня в баре, пусть и по-идиотски, но попытался защитить нас. Я не отдам тебя Веберу. И лгать на комиссии ты не будешь. Я слишком долго строил свою жизнь по правилам, но ради тебя я эти правила перепишу. Ты мне веришь? Ганс посмотрел в эти стальные, но сейчас удивительно теплые глаза. В груди впервые за ночь отпустило ледяное тиски. Он судорожно кивнул и ткнулся лбом в плечо профессора. Алексей крепко обнял его, зарываясь пальцами в растрепанные волосы парня. Больше барьеров между ними не существовало. В 7:00 утра на флешку Алексея лег финальный файл. Это был полный, детальный отчет о нецелевом расходовании дипломатических средств Маркусом Вебером — железное обвинение в коррупции и международном скандале, подкрепленное цифровыми подписями и таймлайнами его заходов на стримы Ганса с рабочего IP-адреса посольства. Алексей выпрямился, застегивая пуговицы свежей рубашки. В его взгляде читалась холодная, беспощадная уверенность. — Ну что, Ганс. Время половина восьмого. Собирайся. Поедем сдавать нашу общую «лекцию». Посмотрим, как твой атташе запоет, когда поймет, что вместо твоей карьеры сегодня разрушится его жизнь.