Новое чувство

Последние дни тянулись вязко, как густой дым, оставшийся после пожара. Эллиот не мог вспомнить, когда в последний раз ел или нормально спал. Казалось, время потеряло всякий смысл. Он сидел на полу своей комнаты, облокотившись о кровать, глядя в никуда. На полу валялись обугленные клочки документов, старые фотографии, обрывки воспоминаний, которые он принёс из пиццерии — единственное, что уцелело. В комнате пахло гарью. Даже после множества попыток проветрить — запах не уходил, будто въелся в стены, в кожу, в мысли. Фонарь за окном мерцал, отбрасывая слабый свет, и Эллиоту чудилось, будто это отблески пламени. Он моргал, но перед глазами всё равно вспыхивали красные отблески — огонь, стены, которые рушились, и крики, перекрываемые треском дерева. Он сжал руками голову. Сердце болезненно сжалось от воспоминаний. “Я должен был что-то сделать… раньше. Предусмотреть, проверить новости, защиту, хоть что-то…” Он говорил это вслух, но голос звучал глухо и безжизненно. Пиццерия была не просто местом работы — она была его прошлым, домом, воспоминаниями. Там он провёл всё детство, там впервые почувствовал себя нужным. Там каждый день пах теплом, маслом, смехом отца и играми сестры. А теперь — только пепел. Эллиот встал, но ноги дрожали, будто от жара, которого больше не было. Он подошёл к окну и прижал лоб к холодному стеклу. На улице всё шло своим чередом — машины проезжали, где-то лаяла собака, кто-то смеялся. И ему стало странно обидно: мир продолжает жить, будто ничего не случилось. Он провёл рукой по лицу, чувствуя, как на пальцах остаётся сажа. Он не вытирал — просто смотрел на неё, словно хотел убедиться, что это всё ещё реальность. В голове вспыхнуло воспоминание — сильные руки, которые вытащили его наружу, когда потолок начал рушиться. Холодный взгляд, красные глаза, дыхание, сбившееся от дыма. Икс. Он до сих пор не понимал, зачем тот туда полез. Что вообще заставило это существо, сделанное из раздражения и усталости, броситься в пламя ради него? Он мог погибнуть. Мог просто уйти, как всегда делает, когда что-то не устраивает. Как Шедлецкий рассказывал. Но не ушёл. Эллиот прикрыл глаза. На секунду ему даже показалось, что он слышит тот голос — резкий, низкий, с лёгкой ноткой раздражения. “Не знаю...” И вдруг в груди кольнуло что-то странное — не боль, не страх. Что-то тёплое, глухое, не до конца понятное. Он резко выдохнул и опустился обратно на пол. Рядом валялся телефон. Экран был чёрным, но отражал его бледное лицо. Он не прикасался к нему уже третий день, но сейчас пальцы невольно потянулись к устройству. Он открыл контакты, и взгляд сам скользнул по имени — 1х4. Номер он знал наизусть, но так и не решался написать. “Зачем? Что я ему скажу? Спасибо? Прости? Это глупо.” Он заблокировал экран и отложил телефон. Комната снова погрузилась в тишину, нарушаемую лишь тиканьем часов. И всё же где-то внутри, глубоко, между тяжестью и пеплом, что-то шевельнулось. Тихо. Осторожно. Почти незаметно. Надежда? Тоска? Он сам не знал.

***

Икс уже третий день сидел у себя, без особого дела, но с телефоном в руках. Экран то и дело загорался от его касаний — он открывал чат с Эллиотом, долго смотрел на пустую строку, начинал что-то печатать и тут же стирал. «Ты как?» — слишком банально. «Держишься?» — звучит жалко. «Я волнуюсь» — вообще не вариант. Он хмурился, сжимал телефон так, будто мог заставить себя не чувствовать, не думать, не… беспокоиться. Но стоило экрану погаснуть, как в груди будто что-то сжималось. Эта тишина, отсутствие ответа, ощущение, что где-то там Эллиот один, снова прожигает в нем дыру. Он пытался отвлечься: включал музыку, тренировался, старался даже что-то готовить — но мысли неизменно возвращались к одному и тому же. Почему ему так не по себе? Почему хочется просто убедиться, что с тем всё хорошо? Почему, черт возьми, он не может выбросить это из головы? Каждый раз, когда он ловил себя на этом, внутри всё закипало. Он злился. На себя, на тот день, на это дурацкое чувство. — Это не любовь, — выдохнул он в пустую комнату, откидываясь на спинку кресла. — Не может быть. Я не способен на это. Он закрыл глаза, вспоминая все, что говорил себе раньше, то что говорил раньше он: «Ты создан из ненависти», «ты — ошибка, отражение, тень». Любовь — не то, что ему положено. Это не про него. Он же не человек, в конце концов. Но, несмотря на все доводы, в груди всё равно жгло. Особенно когда он вспоминал, как Эллиот стоял у пылающего здания, молча, с потухшим взглядом. Икс тогда не знал, что сказать — просто обнял. И впервые почувствовал… что-то мягкое. Теплое. Что-то, что он не мог назвать. Теперь это чувство не давало покоя. Оно будто грызло изнутри, ломало привычную холодность. Он снова открыл чат, посмотрел на имя «Эллиот» и, сжав губы, набрал: «Если тебе нужно поговорить — я рядом.» Секунду смотрел на сообщение. Сердце билось громко, слишком громко. Потом нажал «Удалить». — Чёрт. Он откинул телефон на кровать, уткнулся ладонями в лицо. Он не понимал себя. И это пугало больше всего.

***

Через пару часов Икс больше не выдержал. Его раздражало буквально всё — тишина в квартире, мерное тиканье часов, свет экрана, на котором снова и снова мелькало имя Эллиота без единого уведомления. Он не мог просто сидеть и ждать. Каждая минута без известий от него ощущалась как давление в груди — не то тревога, не то злость, не то что-то между. Он резко встал из-за стола, с шумом отбросив стул. Решимость, смешанная с раздражением, гнала его вперёд, хотя сам он толком не понимал, зачем. Просто… нужно было увидеть, убедиться, что с ним всё в порядке. Услышать голос, хоть что-то. Он знал, к кому обратиться. У Шеда сегодня была БрайтАй — и хоть Иксу не хотелось общаться с ним, другого выхода не было. Он быстро, с довольно громким стуком об стенку открыл дверь своей комнаты. В гостиной стояли Шедлецкий и БрайтАй — она, как всегда, спокойная, с мягким выражением лица, он же с кружкой кофе и своим вечным самодовольным видом. — Что-то случилось? — первой спросила БрайтАй, заметив, как он стоит в дверях, нервно сжимая кулаки. — Дай мне адрес Эллиота. — Что?.. — она слегка растерялась, переглянувшись с Шедом. — Зачем тебе это? — Просто дай, — голос Икса был холодным, но в нём сквозило нетерпение. — Не спрашивай. Шед, как обычно, не удержался от комментария: — Икс, ты вообще слышишь себя? Это вторжение в личное пространство, не находишь? — Отвали, Шед, — резко отрезал он. — Я не с тобой разговариваю. Тот поднял руки, притворно сдаваясь, но ухмылка всё равно не исчезала с его лица. 1х4 это только больше злило. БрайтАй же, напротив, выглядела обеспокоенной. Она знала, что Икс не из тех, кто просто так что-то просит. Обычно ему всё безразлично. — Он не выходит на связь, да? — тихо спросила она, всматриваясь в его глаза. Он отвёл взгляд, но этого было достаточно. — Ладно, — наконец произнесла она, вздохнув. Она передала ему адрес, и Икс коротко кивнул. — Спасибо. Он уже собирался уйти, но в дверях обернулся. Шед стоял у окна, наблюдая за ним, как будто понимал всё без слов. — Эй, — сказал он, не отводя взгляда. — Ты ведь сам понимаешь, что это не просто беспокойство, да? Икс ничего не ответил. Только бросил короткое: — Заткнись. И вышел, громко хлопнув дверью.

***

По дороге его терзали противоречия: злость на себя, на Шеда, на эти странные эмоции. Но всё это не имело значения. Главное — увидеть Эллиота. Убедиться, что он в порядке. Пусть даже самому себе придётся врать, что это «просто забота». Путь к дому Эллиота занял куда больше времени, чем ожидал Икс. Город был тихим, будто выгоревшая после шторма карта — без привычных звуков, без смеха, без жизни. Только холодный ветер тянулся между домами, трепал вывески и напоминал, как быстро всё может обернуться пеплом. Он шёл молча, руки в карманах, глаза устремлены вперёд, но мысли… мысли метались. С каждым шагом внутренний диалог становился громче. «Что я вообще делаю? С чего это я иду к нему? Ему, наверное, не до меня. Может, вообще не стоит лезть?» Но стоило вспомнить взгляд Эллиота, полный усталости и боли, как сердце сжималось, а шаги сами ускорялись. Проходя мимо небольшого магазина, Икс вдруг остановился. Свет вывески раздражал, но в то же время будто тянул внутрь. Он стоял перед дверью пару секунд, колебался — потом тяжело вздохнул и толкнул дверь. Внутри было пустынно: за прилавком зевал продавец, радио играло что-то безжизненно весёлое. Икс взял корзинку и медленно пошёл вдоль полок, не зная, зачем. Он вспомнил, как Эллиот однажды говорил, что любит сладкое, особенно те старые шоколадки с орехами и вафли. Тогда он смеялся, рассказывая, как ещё в детстве их прятал, чтобы брат не съел. Эта память почему-то врезалась Иксу в голову. — Ну и дурак я, — пробормотал он себе под нос, беря с полки знакомую упаковку. — Куплю сладостей, будто это что-то изменит. Но рука не остановилась. В корзину легли шоколадки, вафли, какие-то конфеты, и даже напиток, который он видел у Эллиота на рабочем столе. Потом, на секунду задумавшись, Икс добавил ещё пару пачек сушёных лимонов — не для себя, а просто... так. Может, разделит. Он стоял перед кассой, копаясь в кармане. Деньги, что давал Шед на лимоны, лежали в сложенном виде. Икс помедлил, но потом решительно протянул их продавцу. — Сдачу не надо. Тот удивлённо посмотрел на него, но ничего не сказал. Икс вышел, чувствуя, как холодный воздух улицы ударил в лицо, возвращая к реальности. Пакет с покупками тихо шелестел в руке. Он шел по пустым улицам, и с каждым шагом напряжение внутри будто нарастало. Он не знал, как поведёт себя Эллиот. Что сказать? «Привет, я просто зашёл проверить, жив ли ты»? Или «вот, я купил тебе сладости, потому что не знал, что ещё делать»? Все варианты звучали глупо. Но несмотря на сомнения, он продолжал идти. Потому что впервые за долгое время у него было ощущение, что он делает что-то правильное. Не ради себя, не ради Шеда, не ради кого-то ещё. А ради него. Через десять минут Икс уже стоял перед дверью старого кирпичного дома. Серый фасад был облуплен, окна — завешены плотными шторами, словно сам дом не хотел, чтобы кто-то видел, что творится внутри. Воздух был пропитан сыростью, ветер шевелил воротник его куртки, а сердце — что удивительно для него самого — билось слишком быстро, почти болезненно. Он не понимал, откуда взялась эта тревога. Не страх, не злость — что-то другое, тёплое и беспокойное одновременно. Икс не привык к таким чувствам. Обычно внутри было пусто, или кипела ненависть, но сейчас… было иначе. Он поднял руку и постучал в дверь. Раз, два, три. Тишина. Он постучал сильнее. Прошла минута, две… никаких звуков, будто в доме никого не было. Икс нахмурился. Его терпение быстро подходило к концу. — Серьёзно?.. — тихо пробурчал он, отступив на шаг. — Если ты там умер, я лично тебя прибью. Он уже собирался ударить по двери посильнее — а может, даже выломать её (ведь он и правда был способен на это) — как вдруг послышался глухой звук за замком. Щёлкнул засов, и дверь медленно открылась. На пороге стоял Эллиот. Вид у него был… ужасный. Под глазами залегли тени, волосы растрёпаны, футболка была сильно помята. Взгляд потухший, как у человека, которому нечем дышать. Икс сразу заметил — он почти не спал. Эллиот моргнул, будто не веря собственным глазам. — …Икс? — голос был хриплым, будто он долго молчал. — Ты… что ты здесь делаешь? Икс чуть замер, не зная, как ответить. Всё, что он придумал по дороге — рассыпалось. В голове пусто. Он просто стоял, держа в руке пакет с покупками, и чувствовал себя как полный идиот. — Я… — начал он, но слова застряли. — Просто… зашёл. Эллиот недоверчиво хмыкнул, но уголки губ чуть дрогнули — то ли от усталости, то ли от лёгкого удивления. — Ты… просто зашёл. Вот так? Икс пожал плечами, стараясь выглядеть равнодушно, хотя внутри всё сжималось. — Ты пропал отовсюду. Я подумал, может, тебе… — он опустил взгляд, не зная, как договорить. — Ну, может, тебе не помешает компания. Повисла пауза. Тяжёлая, будто воздух между ними стал плотнее. Эллиот смотрел на него, словно пытаясь понять, что тот делает здесь на самом деле — и есть ли хоть крупица правды в его словах. Потом он тихо вздохнул и, чуть отступив, кивнул: — Ладно. Проходи. Икс шагнул внутрь. Тепла в доме почти не чувствовалось, а запах пепла и кофе смешивался с чем-то горьким — воспоминаниями, наверное. Эллиот закрыл за ним дверь, и на секунду их взгляды снова пересеклись. Только теперь Икс понял — да, этот человек действительно нуждается в ком-то рядом. И, возможно, впервые в жизни он не хотел бежать от этого.