Два пути, одно тепло: гонки и музыка.

             Мирно посапывая, Чимин лежал на груди Юнги и пускал слюнки, из-за чего на мятой футболке образовался влажный след. Сам Юнги обнимал его, будто боясь потерять, уткнувшись носом в пушистую макушку.       Безмятежное утро было прервано резким звуком, распознать который удалось не с первого раза. Парни вздрогнули, пробуждаясь и осознавая, что один наглый папарацци снимает их на камеру и ржёт конём.       Юнги, медленно приходя в себя, сонно моргал. В то время, как мгновение назад ещё спящий Чимин подорвался с дивана и кинулся за Чонгуком. Наблюдая за этой комичной сценой погони, сопровождаемой отборной бранью, Юнги сладко зевнул и, поборов желание вновь утонуть в мягких объятиях постели, поплёлся в туалет умываться. Казалось, гонщики, увлечённые своей войнушкой, даже не заметили его исчезновения. Спустя пару минут к нему ворвался уже одетый Чимин, мимолетно коснулся губами опешившего Юнги, и вновь умчался по своим делам.       Стадион гудел от количества людей. VIP-трибуны уже занимали важные спонсоры, чьи взгляды могли решить судьбу карьеры. Каждый гонщик мечтал быть замеченным, но в этом жестоком спорте лишь единицы достигали вершин. Юнги, словно тень, кружил в боксах, не столько помогая механикам, сколько негласно следя за тем, чтобы никто посторонний не приближался к байкам, особенно, когда гонщики и тренера отошли на брифинг.       — Пожелаешь удачи? — прошептал Чимин, подкравшись неслышно и проведя рукой по спине Юнги, заставив его вздрогнуть от неожиданности.       — Ты выиграешь, — улыбнулся Юнги, не сомневаясь в своих словах. Эта уверенность исходила из самой глубины его сердца.       — Эту победу я посвящаю тебе, — пафосно произнёс Чимин и, опустив визор шлема, направился к своему байку, оставляя Юнги с замирающим сердцем.       Юнги пристроился у пит-уолла, стараясь не попадаться на глаза тренеру, чтобы не выгнали. Он смотрел, как гонщики занимают свои места на стартовой линии, предвкушая битву. Скоро должен был начаться первый заезд. Гудок и парень, нервно кусая губу, наблюдал, как красный мотоцикл вырвался вперёд, ловко преодолевая трамплины и крутые повороты.       — Чимин как всегда хорош, — донёсся голос одного из техников, и Юнги молчаливо согласился, не в силах оторвать взгляд от мчащегося силуэта.       Первый заезд прошёл безукоризненно. Пока другие участники гоняли, те, кто отъездил, проходили короткий осмотр в рабочей зоне. Юнги не сводил глаз с Чимина, который, о чём-то оживлённо беседуя с тренером, нервно сжимал в руках бутылку с водой. В голове всплывали обрывки вчерашнего дня, острые, как осколки стекла. Но, вопреки ожиданиям, они не вызывали ни стыда, ни отторжения. Юнги ощущал лишь горько-сладкое послевкусие, омрачённое страхом.       Как довериться тому, кто был врагом? Как поверить в искренность чувств, а не в очередную игру? Что, если всё это — всего лишь очередной спор? От этих панических мыслей хотелось разрыдаться, забившись в тёмный угол. Но внезапно взгляд Юнги поймал улыбку Чимина, и этот лучик света рассеял тьму. Страхи мгновенно отступили, уступая место ответной улыбке.       — Удачи, — прошептал Юнги, уверенный, что Чимин поймёт его без слов.       Тот, казалось, действительно понял и, подмигнув, надел шлем. Время следующего заезда. Теперь на старте стоял и Хан. Юнги сжал кулаки, стараясь не упустить ни единой детали. Когда байк Хана подрезал красный на повороте, Юнги невольно вскрикнул. Но Чимин удержал траекторию и, вырвавшись вперёд, вновь пришёл первым!       — А этот мальчишка и впрямь хорош, — услышал Юнги со стороны трибун и невольно расплылся в улыбке.       Чимин, вернувшись в рабочую зону, жадно пил воду и, поймав взгляд Юнги, подмигнул. Он невероятно рад своим результатам, это было заметно. Глаза гонщика горели знакомым огнём, но в этот раз этот взгляд принадлежал только Юнги. Во время этих коротких игр в гляделки страхи покидали голову, но, стоило Чимину надеть шлем, как панические мысли вновь захлёстывали его.       И снова старт.       Третий, четвёртый и пятый заезды Чимин приходил первым! Впереди последний, решающий. Именно по его результатам определится победитель и тот, кто заберёт кубок и почёт. Юнги, нервно сжимая кулаки, даже не заметил, как к нему подошли. Болезненный удар сбоку настиг внезапно, и от него парень отлетел от ограждения в сторону сетки. Та с лязгом прогнулась под тяжестью тела.       — Ну, здравствуй, — губы Хана искривились в противной усмешке, — соскучился?       Юнги, собравшись, выпрямился. Перед ним стояла уже знакомая ему шайка, поредевшая до трёх человек во главе с бывшим парнем. Они были в экипировке, но без шлемов. Оглядевшись, Юнги понял, что рядом никого нет — всё внимание приковано к заезду. Там, на трассе, ревели моторы и мелькали гонщики, нарезая круги. Никому не было дела до того, что происходило в пит-уолле.       — Не крути головой, — хмыкнул Хан, — твои защитники сейчас на заезде и не придут на помощь.       Хан набросился на Юнги, но тот успел увернуться и пнуть в живот. Однако от удара сбоку он вновь отлетел к сетке и зажмурился от прострелившей тело боли. Юнги не сдавался. Он, словно загнанный зверь, отбивался ногами и кулаками, хоть и редко попадал в кого-то. Но против четырёх спортсменов выстоять одному было невозможно. Во рту почувствовался металлический привкус крови, а ноги дрожали. От мощного удара в живот Юнги согнулся, издав хрип.       — Не бойся, убивать не будем, так, переломаем чуток, чтобы знал… — Хан не успел договорить.       Раздался оглушительный грохот, и глаза Юнги расширились от ужаса. Прорывая ограждение, пролетая пит-лейн в зону пит-уолл влетел красный байк. Парень увидел, как на полном ходу Чимин врезался в сетку, которая, пружиня, отбросила и гонщика и байк обратно, но Чимин, успел среагировать, бросив руль, чтобы избежать столкновения с тяжёлым куском металла, и откатился в сторону по земле, поднимая клубы пыли.       Словно в замедленной съёмке, Юнги видел, как треснул защитный щиток на спине гонщика, как порвалась экипировка на коленях, и как грубый асфальт терзал нежную кожу. Видел, как Чимин, сбросив разбитый от ударов шлем, поднялся на ноги, и как по его лицу бежали струйки крови. Казалось, прошла целая вечность, но на самом деле — лишь жалкие секунды.       Чимин, не медля, вскочил на ноги и, не церемонясь, набросился на Хана. Юнги ошеломлённо выдохнул, наблюдая, как гонщик, несмотря на полученные травмы, бросился, словно хищник, на обидчиков. Где-то на периферии слышались крики тренеров, рёв моторов, заканчивающих заезд. Чувствовался запах гари от покорёженного металла, грудой валявшегося совсем рядом. К их компании бежали люди, но для Юнги существовал только Чимин. Только красный гонщик, который, словно одержимый, избивал тех, кто до этого избивал Юнги.

⊱ ────── {⋆⌘⋆} ────── ⊰

      Юнги, казалось, никогда не слышал такого яростного крика от тренера, хотя работал на стадионе уже несколько лет. Мужчина метался перед парнями, изрыгая проклятия.       — Ты хоть осознаёшь, что натворил, Чимин?! Ты! Ты просто похоронил всё, к чему так отчаянно стремился! — мужчина взмахнул руками, словно пытаясь сбросить с плеч груз разочарования. — Да после такой выходки ни один спонсор не захочет с тобой иметь дело! Мало того, по правилам я вообще должен тебя исключить и не подпускать к трассе!       При этих словах Чимин, съёжившийся на диванчике в тренерской, вздрогнул. Вместо гоночной куртки на нём была обычная, и он инстинктивно кутался в неё, словно ища защиты от холода окружающего мира. Кровь на лице он лишь наспех вытер, и эти тёмные потёки смотрелись пугающе. Юнги стоял у входа, опустив взгляд, и в его душе бушевало странное противоречие.       «Не должны так кричать на Чимина, — билось в его голове. — Не должны его исключать. Ведь он совершил доброе дело, спас меня. За это не ругать, а благодарить нужно».       Не выдержав, когда тренер пошёл на очередной круг обвинений, Юнги уверенно шагнул вперёд и протянул руку Чимину. Тот поднял на него взгляд, полный боли и благодарности, и слабо улыбнулся, сжимая его ладонь.       — А ты что тут забыл? — процедил тренер, словно только сейчас заметив его. — Уволен, так что брысь…       Но парни, не дослушивая ругань, сорвались с места. Юнги с настойчивостью, граничащей с отчаянием, тащил Чимина за руку прочь из душного кабинета, из этого ненавистного здания. Именно в этот момент в сознании Юнги созрело твердое решение: Чимин — не враг. Точно не враг, и вряд ли когда-либо им был. Чимин — тот, кто ему нравится, до мурашек по коже, до сбивающегося дыхания. Тот, кого Юнги хочет защищать, о ком хочет заботиться. Всё это пронеслось в его голове, пока он тащил притихшего парня по знакомому маршруту домой.       Отчим, как и ожидалось, был на работе, и встречал их лишь кот, который тут же замурлыкал, стоило парням ввалиться в крохотную комнату Юнги.       — Ой, как его зовут? — Чимин словно очнулся, увидев животное, и тут же потянулся погладить его мягкую шёрстку.       — Не знаю, — пожал плечами Юнги, скидывая куртку.       — Как это? Разве он не твой? — удивился Чимин и, следуя примеру хозяина дома, разделся.       — Он не мой, он сам по себе. Вот куплю ему синий ошейник, и тогда назову, — отмахнулся от любопытства одноклассника Юнги, залезая под кровать.       Чимин сидел на кровати, поглаживая кота, и наблюдал, как Юнги достал, судя по всему, гитару, завёрнутую в ткань, а следом — коробку. Когда крышка была отброшена в сторону, стало понятно, что это аптечка. Юнги достал необходимое и, не вставая, принялся сначала за разодранные колени. Прямо так, не снимая штанов, щедро полил обеззараживающим средством и даже подул, когда Чимин зашипел от боли.       — Не стоило, — смутился Чимин, но покорно терпел, пока Юнги заботился о его царапинах.       — Без ран ты красивее, — честно признался Юнги, закончив, и убирая коробку обратно.       — Гитара? — зацепился за предмет Чимин, стараясь перевести тему, а то его щёки итак уже пылали. — Играешь?       — Немного, — признался Юнги. — Это моя мечта. Стать великим композитором.       — Станешь, — уверенно заявил Чимин, а кот громко мяукнул, подтверждая его слова.       В комнате повисла неловкая тишина. Юнги поднялся с пола и сел на кровать рядом с парнем. Чимин же, смущённый, забегал глазами, изучая скромное пространство комнаты, пока не наткнулся на аккуратную стопку фантиков на окне.       — Ты их хранишь? — удивился он, кивнув на обёртки.       — Ага, — кивнул Юнги. — Это мне в шкафчик подкладывают шоколадки. Видно, я кому-то нравлюсь.       Юнги улыбнулся, а Чимин странно на него посмотрел и потянулся к куртке. Юнги ахнул, увидев, как из кармана появляется шоколадка в знакомой обёртке с котиком странного цвета.       — Ты мне больше, чем нравишься, — тихо прошептал Чимин и аккуратно продвинул лакомство по кровати к Юнги. — Попробуем встречаться?       Юнги закусил губу и провёл пальцами по зелёному коту. Живой тут же подлез под его руку, замурлыкав, как трактор. Юнги поднял взгляд на Чимина и, глядя в эти прекрасные, полные надежды глаза, прошептал:       — Ты мне тоже больше, чем нравишься, — голос его, несмотря на тихий шёпот, был уверенным. — Попробуем.       Пальцы сжали шуршащую обёртку, а губы накрыли пухлые губы напротив. Они попробуют… ведь оба уже влюблены. И пусть их путь будет непростым, только время сможет показать, к чему это приведёт. Но они определённо попробуют. Чимин попробует не бояться своих чувств и не прятать их за маской злости и жестокости. Юнги попробует довериться и не ждать предательства.       Попробуют быть вместе и, взявшись за руки, как сегодня, покорить свои мечты. Под шуршание обёрток от шоколадок и мурчание кота… Но это совсем другая история, сейчас же они счастливо целуются в своем личном мирке.