Нежданный союз..

      Глаза Сяо Чжаня распахнулись, но тело казалось свинцовым, неподвластным. В горле пересохло, и он с трудом выдавил из себя слова резко вздрогнув:       — Кто ты?       На полу, склонив голову так низко, что прятала лицо, сидела служанка. Услышав вопрос, она медленно подняла голову, и Сяо Чжань увидел перед собой юное, совсем ещё детское лицо, обрамленное темными волосами, собранными в простой пучок.       — Я ваша служанка, Лин, — прозвучал тихий, мелодичный голос, — По поручению господина, буду следовать за вами по пятам. Помогать во всем: одевать, кормить и омывать.       Сяо Чжань с трудом сел, ощущая, как тело отзывается тупой болью. Не новая волна стыда, а скорее привычное уже ощущение неловкости и страха охватило его, когда он понял, что все ещё в ночной рубашке. Он инстинктивно прикрыл наготу, но тут же понял, что Лин стоит рядом, держа в руках поднос с водой и чистым полотном.       — Начнем с омовения, мой господин, — сказала Лин. Её движения были плавными и уверенными. Она помогла Сяо Чжаню снять рубашку, её взгляд был спокоен и деловит, не выражая ни удивления, ни осуждения.       Когда его тело вновь оказалось обнажённым, Сяо Чжань ожидал вспышки стыда, но вместо этого почувствовал лишь усталость и странное, болезненное равнодушие. Лин осторожно обмакнула полотно в теплую воду и начала бережно омывать его тело. Её прикосновения были лёгкими, почти невесомыми, но всё же вызывали дрожь. Сяо Чжань закрыл глаза, стараясь отстраниться от своих ощущений, от воспоминаний о минувшей ночи, от этой унизительной заботы.       Когда омовение было закончено, Лин подала ему ещё одно чистое полотно. Затем она отошла к столу и взяла подготовленый комплект мужского ханьфу — тёмного, из дорогой ткани, но без лишних украшений.       — Господин пожелал, чтобы вы одели это, — пояснила она, протягивая ему одежду.       Сяо Чжань взял одежду. Его пальцы коснулись прохладной ткани. Мужская одежда. Это было хоть каким-то облегчением. Он знал, что теперь ему придётся играть роль, которую он выбрал, и эта роль была не менее сложной, чем роль невесты.       — Нынешняя ночь была… долгой, — пробормотал Сяо Чжань, надевая рубашку.       Лин кивнула, её глаза потухли.       — Утро быстро наступает, мой господин. Вам следует привести себя в порядок. Господин ждет.       — Ждёт? — Сяо Чжань вздрогнул. Он не знал, чего ожидать от Ван Ибо после произошедшего. Неужели министр императора собирается предъявить какие-то новые требования?       Лин, казалось, уловила его страх.       — Господин всего лишь желает пообедать с вами. Таков порядок.       Сяо Чжань медленно кивнул. Порядок. Всё слишком быстро стало упорядоченным, слишком спокойным. Он боялся, что этот хрупкий мир рухнет в любой момент. Лин помогла ему заправить рубашку в штаны и завязать пояс. Каждое прикосновение её рук вызывало неприятное покалывание — то ли от воспоминаний, то ли от страха перед будущим.       Сяо Чжань, направляемый Лин, погрузился в лабиринт коридоров огромного поместья. Каждая деталь поражала своей роскошью и элегантностью. Они шли молча, и Сяо Чжань чувствовал всё возрастающее напряжение. Он не знал, чего ожидать от Ван Ибо, как тот встретит его после прошлой ночи, после того, как он узнал правду.       Когда они вошли в просторный зал, за богато уставленным столом уже восседал Ван Ибо. Его грациозная фигура, облаченная в белоснежное ханьфу, излучала спокойствие и невозмутимость. Он выглядел как всегда — серьёзный, величественный, словно высеченный из мрамора.       — Я привела его, господин, — проговорила Лин, склонив голову.       — Оставь нас, — бросил Ван Ибо, не отрывая взгляда от Сяо Чжаня.       — Да, господин… — Лин отступила с поклоном, оставляя их наедине.       — Присаживайся, — Ван Ибо указал на место напротив себя.       Сяо Чжань молча занял указанное место. Стол был уставлен изысканными блюдами, но аппетит не приходил. Тишину нарушало лишь тихое, размеренное попивание зеленого чая Ван Ибо. Сяо Чжань не знал, с чего начать разговор, да и было ли что-то, что он мог бы сказать. Наконец, Ван Ибо нарушил молчание, его голос был ровным, без тени эмоций:       — Теперь, когда ты переступил порог этого дома, должен быть установлен порядок. Пока ты находишься здесь, внутри этих стен, ты можешь носить то, что тебе угодно. Однако, как только ты выйдешь за пределы поместья как моя супруга, тебе предписано облачаться в женское ханьфу. И лицо твоё должно быть сокрыто вуалью. Более того, когда дом посещают важные персоны, тебе также надлежит носить женские одеяния.       Эти слова ударили Сяо Чжаня, как колокол. Мысленно он вскрикнул, но внешне постарался остаться спокойным. Женская одежда? Он, мужчина, вынужден будет носить женские одеяния? Он понимал, что играет роль его жены, пока сестра не вернётся. Но сколько ещё ему придётся притворяться? Сколько времени он будет в таком положении?       — Господин, могу ли я вас кое-чем попросить, — начал Сяо Чжань, собирая остатки мужества, — Ко мне был приставлен мой слуга, который служит мне с детства. Возможно, он мог бы…       Ван Ибо поднял бровь. Его взгляд стал чуть проницательнее.       — Я понимаю твои опасения, — произнёс он, его тон звучал как приговор, — Но нет. К тебе будет приставлена только служанка Лин. Она служит мне верой и правдой уже десять лет. Только ей известно о твоем присутствии и истинном положении дел. Любое другое вмешательство недопустимо. Порядок должен быть соблюден.       В его словах не было места для возражений. Сяо Чжань почувствовал, как земля уходит из-под ног. Он оказался в ловушке, в золотой клетке, где каждый его шаг, каждое его действие будет тщательно контролироваться, а его истинная сущность будет скрыта под маской. Лин и его слуга, единственные, кто знают правду, казалась одновременно и его спасением, и частью его заключения.       Сяо Чжань, собравшись с духом, набрался смелости задать мучивший его вопрос:       — Господин Ван Ибо, как продвигаются поиски моей сестры?       Ван Ибо отхлебнул ещё глоток чая. Его взгляд скользнул по сидящему напротив. Он ответил ровным, не терпящим возражений тоном:       — Я распорядился отправить одного из моих самых верных людей на её поиски. Он должен был найти следы и раздобыть вести. Однако, на данный момент, никаких вестей не поступало. Вероятно, она скрывается хорошо, или же… — он не закончил фразу, оставив в воздухе недосказанность, которая тревожила Сяо Чжаня ещё больше. Сяо Чжань только сильнее сжал кулаки.       Ван Ибо, словно прочитав все мысли Сяо Чжаня, произнес:       — Подойди сюда.       Сяо Чжань, превозмогая нежелание, встал и медленно направился к министру. Каждый шаг казался ему невыносимо тяжелым. Когда он подошел к Ван Ибо, тот резко, без всякого предупреждения, схватил его за руку и усадил к себе на колени. Сяо Чжань инстинктивно попытался вырваться, но хватка Ван Ибо оказалась неожиданно сильной. Министр ловко закинул руки Сяо Чжаня за спину, обхватывая их обеих одной рукой, лишая его возможности сопротивляться.       — Господин, не надо… — прозвучал голос Сяо Чжаня, прерывистый и растерянный, — Можно ли обойтись без этого?       Он не понимал, что происходит. Неужели Ван Ибо не помнит, что он — мужчина? Что у него, Сяо Чжаня, есть своя невеста, которую он любит? И как генерал может так себя вести, зная это?       — Как же можно обойтись без этого, если ты — мой супруг? — голос Ван Ибо был низким и ровным, как всегда, но в нем слышались нотки чего-то властного, несгибаемого, — И мой долг — удостовериться, что ты исполняешь свои обязанности.       — Но я… я мужчина, — прошептал Сяо Чжань, чувствуя, как позор заливает его лицо, — Даже если я играю роль моей сестры, у меня есть своя собственная невеста…       — Это не имеет значения, — перебил его Ван Ибо, слегка сжимая руку, удерживающую руки Сяо Чжаня. — Сейчас ты — мой супруг. А вопрос о твоей личной жизни… ты сам знаешь, что произойдет, если твой обман раскроется.       Слова Ван Ибо словно обрушили на Сяо Чжаня ледяной душ. Он понял, что его положение куда более шаткое, чем ему казалось. Он не просто притворяется невестой, он стал заложником в руках министра, который, похоже, не остановится ни перед чем.       Хватка Ван Ибо на его запястьях стала ещё крепче, и Сяо Чжань почувствовал, как его неудержимо прижимает к телу министра. Свободная же рука Ван Ибо, словно по своей воле, скользнула вниз, обхватив жесткую ягодицу Сяо Чжаня. Это неожиданное, властное касание заставило тело Сяо Чжаня напрячься до предела, каждый мускул отозвался болезненным спазмом. Министр неспешно, словно играя, начал поглаживать его ногу — от колена вверх, к бедру. Легкие, но настойчивые движения вызывали дрожь, пробегавшую по всему телу, от пят до кончиков волос.       — Господин, у меня там… всё болит, — прошептал Сяо Чжань. Его голос был едва слышен, наполненный смесью боли и отчаяния. Это была мольба, крик о помощи, но в то же время и признание своего бессилия, — Пожалуйста…       Ван Ибо на мгновение замер. Его рука остановилась. В этой секундной паузе Сяо Чжань почувствовал, как напряжение между ними накаляется до предела, готовое взорваться. Затем, совершенно неожиданно, министр ослабил хватку, его пальцы разжались, освобождая запястья Сяо Чжаня. Он отстранился, позволяя Сяо Чжаню неуклюже сползти с его колен. Сяо Чжань, тяжело дыша, медленно встал на ноги. Тело его всё ещё дрожало, а ноги подкашивались от пережитого. Он отступил на шаг, стараясь отвести взгляд от Ван Ибо, от его холодной, непроницаемой маски.       Ван Ибо, казалось, не обратил никакого внимания на смятение Сяо Чжаня. Он спокойно встал, как будто ничего особенного не произошло. Его взгляд упал на недоеденные блюда на столе.       — Поешь, — сказал он ровным, деловым тоном, от которого у Сяо Чжаня снова пробежали мурашки. — Тебе нужны силы.       В словах не было угрозы, но они звучали как приказ, который невозможно было отменить. Сяо Чжань чувствовал себя загнанным в угол, но возражать не смел. Он молча кивнул, стараясь не встречаться взглядом с генералом.       Ван Ибо, не дожидаясь ответа, больше ничего не сказав, развернулся и вышел из зала. Его шаги по каменному полу прозвучали глухо и отдалились в коридоре. Сяо Чжань остался один.       Лин вошла беззвучно, словно тень. В её руках дымилась пиала лечебного отвара, запах полыни и имбиря едким облаком повис в воздухе. Её глаза, большие и тёмные, скользнули по его лицу.       — Вам следует принять это, мой господин. От боли, — её голос был медовым, но в нём не было тепла. Это был голос исполнителя приказов.       Сяо Чжань машинально взял пиалу. Пальцы дрожали, касаясь грубой керамики. Горький отвар обжёг горло, но физическая боль была желанным отвлечением. Он чувствовал, как взгляд Лин скользит по его рукам, где уже проступали тёмные следы — немые свидетели хватки Ван Ибо.       — Господин приказал приготовить для вас одеяния, — тихо сообщила она, подойдя к большому лаковому сундуку у стены. Она открыла его. Внутри, аккуратно сложенные, лежали шелка нежных, пастельных оттенков — розовый, сиреневый, нефритово-зелёный. Не ханьфу воина, а наряды знатной дамы.       Сяо Чжань замер, его дыхание перехватило. Шёлк шипел в её руках, когда она извлекла верхнее платье, тонкое и воздушное. «Для приёма важных гостей», — вспомнил он слова генерала. Будущее сдавило виски.       — Дайте мне, — хрипло сказал он, положив пиалу на стол и протягивая руку.       Лин подала одежду. Их пальцы едва коснулись. Её прикосновение было прохладным, как лезвие ножа до удара. Она не отошла. Стояла близко, её дыхание едва ощутимо шевелило тонкие волоски на его виске.       — Господин велел также убедиться, что… что вы ни в чём не нуждаетесь после тягот ночи, — прошептала она. Её взгляд упал на его пояс, на неплотно завязанный узел. В её глазах не было любопытства — лишь тихая, хищная готовность исполнить любое указание.       Сяо Чжань вздрогнул, отдёрнул руку, словно от огня. Его взгляд скользнул по ней, пытаясь уловить хоть что-то, кроме исполнительности. Но Лин оставалась непроницаемой маской.       — Уберите это, — его голос сорвался, хотя он пытался говорить твёрдо. — И одежду тоже. Я… я не буду ничего надевать.       Он отвернулся, стиснув кулаки. Боль в груди мешала дышать. Этот шёлк, эти цвета… они были насмешкой. Унижением, которое он пока не мог осознать до конца.       Лин, однако, не отошла. Она не убрала одежду, лишь слегка наклонила голову.       — Господин попросил, чтобы вы позаботились о себе, — произнесла она всё так же ровно.       В её словах не было упрёка, но они звучали как напоминание о том, кто здесь главный. Сяо Чжань чувствовал, как унижение поднимается по горлу. Он посмотрел на недоеденную пищу, на остатки еды, которую ему предлагали.       — Просто… просто оставьте это. И уходите, — прошептал он, закрывая глаза. — Мне нужно побыть одному. Он слышал, как Лин тихо вздохнула, почти неслышно.       — Если вам что-то понадобится, мой господин, — её голос теперь звучал немного дальше, — Просто позовите.       Она удалилась вместе с одеждой. Были слышны удаляющиеся шаги по коридору. Тишина, которая теперь казалась ему ещё более гнетущей, чем присутствие генерала.       Сяо Чжань открыл глаза. Он всё ещё стоял, а потом взял в руки пиалу с остывшим отваром. Запах полыни стал ещё более резким.       «Силы…» — эхо слов Ван Ибо снова прозвучало в его голове. Он чувствовал слабость, сковывающую тело, но сейчас эта слабость была не физической, а душевной.       Он медленно поставил пиалу на стол. Его пальцы коснулись ещё теплого блюда с рисом. Ярость, смесь унижения и отчаяния, вдруг захлестнула его. Он чувствовал себя сломленным, но инстинкт самосохранения, где-то глубоко внутри, ещё не сдался.       Он не понимал. Куда ушел Ван Ибо? И почему он ушел так внезапно? Разве не он только что говорил о долге и супружеских обязанностях? Сяо Чжаня охватило странное опустошение. Желания спрашивать не было. Да и кого спрашивать? Лин, служанка, если и появится, то будет молчать, как и всегда, как и положено верной слуге. И что бы он смог ей ответить? «Генерал ушел. Куда — не сказал»       Сяо Чжань устало опустился обратно на стул. Взгляд его скользнул по изысканным блюдам. Сейчас всё это казалось неважным, пресным. Он не мог заставить себя притронуться к еде. То ли от пережитого стресса, то ли от новой волны обиды и растерянности. Он просто сидел, глядя в пустоту, пытаясь понять, что же будет дальше. И боялся ответа.       Сяо Чжань сидел, отрешенный от всего, что происходило вокруг. Еда на столе казалась ему насмешкой. Он не мог есть. Голова гудела, тело ныло, а душа требовала только одного: выбраться отсюда. Выбраться из этого золотого ада, где его, мужчину, из-за чужой глупости заставляли играть роль женщины. Он хотел увидеть своего слугу, узнать, как продвигаются поиски сестры. Хотя бы это. Хоть какая-то ниточка, чтобы связать его с прошлой жизнью, с тем, кем он являлся до того, как его сестра решила бросить всё и сбежать.       «Проклятая сестра!» — мысленно вопил он, сжимая кулаки под столом. «Что ты наделала? Ты бросила нас. Бросила семью. Теперь я здесь, в этом позоре, потому что твоя глупость заставила меня играть эту роль! Ты думаешь, мне легко? Думаешь, я хочу этого?»       Решимость, родившаяся из отчаяния и злости на сестру, подтолкнула его к двери. Он хотел найти своего слугу, выяснить хоть что-то, что касалось поисков.       — Куда вы направляетесь, мой господин? — её голос звучал тише шелка.       — Я хочу посетить свой дом, — произнес Сяо Чжань, стараясь говорить ровно, несмотря на бурю, бушевавшую внутри. «Узнать, как продвигаются поиски моей сестры! Ведь именно это ваша работа, не так ли?» — Хочу узнать, есть ли какие-то вести.       — Поиски госпожи ведутся, — спокойно ответила Лин. — Но выйти вам пока не дозволено.       «Не дозволено?!» — взвыл Сяо Чжань мысленно. «Этот генерал считает, что может держать меня здесь, как птичку в клетке? Я не его собственность! Я мужчина, у меня есть своя жизнь!»       — Я просто хочу получить информацию, — настаивал он, лишь слегка повысив тон. — Это не выход из дома.       — Господин распорядился, чтобы вы оставались здесь, — повторила Лин, её взгляд оставался неподвижным. — Любое ваше перемещение должно быть под моим присмотром.       Сяо Чжань понял, что его попытки не увенчаются успехом. Он чувствовал себя загнанным в ловушку, полностью лишенным контроля над собственной жизнью. Вся эта ситуация казалась ему абсурдной и унизительной, и он винил во всем сестру, которая своими действиями поставила его на грань. «Удобно сбежать, оставив все проблемы решать другим. Особенно мне. Мне, мужчине, обречённому носить женское платье и терпеть унижения от этого генерала!»       Внутри него всё кричало, но внешне он сохранял видимость спокойствия, не желая давать Лин повод для дополнительного надзора или, тем более, докладывать генералу о его «неприятном» поведении. Он тяжело вздохнул, чувствуя, как силы покидают его.       Отчаяние начало сменяться холодной яростью. Сяо Чжань понял, что любое прямое противостояние бесполезно. Ему нужно было действовать хитрее.       — Хорошо, — произнес он, стараясь, чтобы его голос звучал как можно более спокойно. — Если я не могу выйти один, может быть, мы выйдем вместе? Ты и я. Я хочу подышать воздухом, а ты сможешь быть рядом, присматривать. Так будет всем спокойнее, верно? — «И тогда я смогу узнать, есть ли хоть какие-то новости о моей сестре, не попадая под прямой надзор этого генерала-тира…», — мысленно добавил он, сдерживая гнев.       Лин на мгновение задумалась, склонив голову. Казалось, она просчитывала все варианты. После небольшой паузы она кивнула:       — Если вы желаете, мой господин, то так тому и быть. Я приготовлю вам уличную одежду.       Надежда кольнула Сяо Чжаня. Может быть, хоть так удастся получить хоть немного свободы. Он уже представлял, как выходит на свежий воздух, как пытается разузнать что-то через своего слугу, скрытно, незаметно.       Но когда Лин вернулась, её руки держали не простую уличную одежду, а… красивое женское ханьфу. Ярко-розовое, с золотой вышивкой, такое же, как и то, что она предлагала раньше.       У Сяо Чжаня сердце упало. Он выпрямился, чувствуя, как кровь приливает к лицу.       — Нет! — выпалил он, инстинктивно отступая на шаг. — Я же сказал, я не буду надевать это. Я мужчина! — «Опять?! Этот генерал совсем с ума сошёл? Или он думает, что если я одену это, то сам стану женщиной?» — Мысленно он издал тихий, почти истерический смешок.       — А что, если я выйду в мужской одежде, я что, тут же исчезну? Или превращусь в неведомое страшилище, которое напугает весь мир?       Он посмотрел на Лин, ожидая её реакции. Он был готов к спору, готов к новой волне гнева.       Но Лин лишь спокойно ответила, её голос был ровным, как камень: — Оденете, сможете выйти. Паланкин уже ждёт.       В её словах не было угрозы, но была абсолютная уверенность. Это была не просьба, а условие. Условие, которое Сяо Чжань, каким бы униженным он себя ни чувствовал, теперь понимал. Его сестра сбежала, оставив его наедине с этой ситуацией. И теперь, чтобы хоть как-то продвинуться, ему приходилось идти на компромиссы. Компромиссы, которые были для него невыносимы.       Пытаясь подавить рвотный позыв, Сяо Чжань позволил Лин одеть себя. Каждое прикосновение для него было пыткой, каждое новое движение ткани — унижением. Розовое ханьфу, украшенное золотой вышивкой, оказалось ещё более вызывающим, чем он предполагал. На фоне темно-бордового свадебного наряда, который он надевал, это казалось откровенно вульгарным. На мгновение он почувствовал себя ночной бабочкой. Лин искусно повязала на его голову лёгкую вуаль, сотканную из тончайшего шелка. Она мягко скрывала его лицо, но Сяо Чжань чувствовал, что этот тонкий барьер не даёт ему никакой защиты. Напротив, он лишь усиливал ощущение полной беззащитности. Под этой полупрозрачной тканью он ощущал себя ещё более уязвимым, чем если бы стоял обнажённым. Каждый взгляд, направленный на него, казалось, проникал сквозь вуаль, сквозь одежду, прямо в душу, разглядывая его страхи, его отчаяние, всю его нелепую ситуацию. Он чувствовал себя открытым, как книга, чьи страницы перелистывает невидимый читатель, наслаждаясь его мучениями.       Когда Сяо Чжань, облачённый в нелепое розовое ханьфу, вышел под присмотром Лин, он тут же почувствовал на себе десятки взглядов. Слуги-мужчины, которые обычно старались держаться почтительно и не смотреть в сторону хозяев, в этот раз не могли отвести глаз. Их взгляды были любопытными, оценивающими, а порой и откровенно похотливыми.       Сяо Чжаня охватила волна отвращения. Мурашки пробежали по всему телу, заставляя его сжаться. Он чувствовал себя выставленным на посмешище, объектом какого-то низменного интереса.       «Его мысли неслись вскачь. «Женские взгляды… вот где могло бы быть хоть какое-то понимание. Или даже… восхищение, которое я так привык испытывать ещё вчера. Но эти — эти сейчас… бррр»       Он старался не встречаться ни с одним из этих взглядов, держа голову максимально прямо, насколько позволяла вуаль, и сосредоточившись на Лин, которая следовала рядом, как невидимая охрана.       Его движения были скованными, неуверенными. Он чувствовал себя так, будто ступает по тонкому льду, готовому вот-вот провалиться. Уже ждал паланкин, украшенный шёлком и золотом. Он выглядел роскошно, но для Сяо Чжаня он был лишь очередным символом его плена. Он сел внутрь, стараясь сделать это как можно быстрее, чтобы покончить с этим унизительным зрелищем. Лин заняла своё место рядом, готовая сопровождать его. Двери паланкина закрылись, отрезая его от любопытных глаз, но не от ощущения собственного унижения.       Паланкин медленно покачивался, унося Сяо Чжаня в направлении, куда он сам просил. Его сердце боролось между надеждой и тревогой. Надеждой на весточку о сестре, тревогой от того, что он снова окажется под надзором. В тесной карете пахло дорогими благовониями. Сяо Чжань напряг слух. Доносился приглушенный шум, похожий на звуки оживленного двора, а не на уединенное место.       «Где мы?» — беззвучно спрашивал он себя. Он видел лишь мелькающие картины за окном, но они ничего не говорили ему. Всё было чужим, незнакомым.       Вдруг паланкин резко остановился. Сяо Чжань вздрогнул, сердце забилось быстрее. Двери распахнулись, и яркий солнечный свет ударил в глаза, заставив его зажмуриться. Перед ним открывался вид на просторный, но скромный по сравнению с генералским дворцом, дворик. Скромный дом его семьи. Повсюду сновали слуги, но их взгляды были скорее будничными, чем оценивающими.       Лин протянула руку, приглашая его выйти. Сяо Чжань нерешительно ступил на дорогу. Он огляделся, выискивая знакомое лицо. И вот, вдалеке, он увидел своего слугу, который, заметив его, подошел ближе.       — Господин! — произнес слуга, делая попытку поклониться.       Но Лин тут же прервала его:       — Стой, где стоишь, — отрезала она. — Министр Ван Ибо велел, чтобы слуги держались на расстоянии от госпожи. И впредь обращаться к ней как госпожа.       Сяо Чжань почувствовал, как кровь приливает к лицу. «Госпожа»? Ему снова напомнили о его унизительной роли. Но сейчас это было второстепенно.       — У тебя есть вести о моей сестре? — спросил он, стараясь, чтобы голос звучал как можно спокойнее, обращаясь к слуге, но чувствуя на себе строгий взгляд Лин.       Слуга, стоящий на почтительном расстоянии, опустил голову.       — Всеми силами ищем, госпожа. Но пока никаких зацепок.       — Никаких? — в голосе Сяо Чжаня прозвучало разочарование.       — Мы не оставляем надежды, господин, простите, госпожа, — тихо ответил слуга. — Поиски продолжаются.       Сяо Чжань почувствовал, как надежда, мелькнувшая было, снова гаснет. Этого он и боялся. Окажись он в знакомом месте, но под таким контролем, что даже его собственный слуга не может подойти ближе…       — Можешь идти, — бросил он слуге, чувствуя, как снова охватывает его бессилие.       Слуга, низко кланяясь, растворился в толпе. Сяо Чжань остался стоять под пристальным взглядом Лин, ощущая полный провал своих попыток сдвинуть дело с мёртвой точки. Он верил, что её присутствие здесь — это не просто контроль, а прямое указание генерала, чтобы он понял своё «место».       — Пойдемте, моя госпожа, — Лин повернулась, её голос был ровным и спокойным. — Нам пора.       Сяо Чжань вздохнул. Эта короткая вылазка не принесла ничего, кроме нового витка унижения. Он снова забрался в паланкин, чувствуя себя ещё более пойманным в ловушку.       — Лин, — внезапно произнес Сяо Чжань, голос его звучал непривычно твердо. — Мне нужно заехать к одной моей знакомой. Это… не займет много времени.       Лин на мгновение замерла. Однако, когда он попросил так настойчиво, отказать было бы уж слишком грубо.       — Как прикажете, моя госпожа, — ответила она, и паланкин, следуя его велению, сменил направление.       Сяо Чжань напрягся, пытаясь угадать, что его ждет. Он распорядился ехать в район города, где, насколько ему было известно, проживала его невеста. Дом ее отца, хотя и состоятельный, не отличался чрезмерной роскошью, что давало надежду на более спокойную атмосферу. Он надеялся, что этот визит послужит хоть небольшим перерывом от унизительной реальности, в которой он оказался.       Когда паланкин остановился, и двери распахнулись, Сяо Чжань ожидал увидеть приличное, но не вызывающе богатое жилище. Перед ним предстал просторный, ухоженный двор, но без излишней помпезности. Слуги в простой, но чистой одежде, занимались своими обычными делами. И вот, в самой середине двора, он увидел ее. Его невесту. Она была не одна. Рядом с ней стоял министр Ван Ибо, высокий и статный, в затейливой маске, скрывающей большую часть его лица. Они о чем-то оживленно беседовали с пожилой парой, предположительно, родителями невесты.       Сяо Чжань замер, дыхание перехватило. Сердце забилось так сильно, что казалось, оно вырвется из груди. Ван Ибо? Здесь? В доме его невесты? Все его чувства смешались. С одной стороны, он испытывал шок и недоумение, узнав своего мучителя в столь неожиданном и интимном месте.       В этот момент его невеста, почувствовав чужое присутствие, обернулась. Ее взгляд скользнул мимо Сяо Чжаня, но тут же вернулся, и в ее глазах мелькнуло удивление. Затем она кивнула министру, и он, в свою очередь, повернул голову к паланкину. Его маска скрывала истинные эмоции, но Сяо Чжань почувствовал, как взгляд генерала остановился на нем. Тот едва заметно улыбнулся.       Мысленно Сяо Чжань содрогнулся. Он почувствовал, как холод пробежал по спине. Что это значит? И почему он здесь, с его невестой? Он чувствовал себя совершенно беспомощным, загнанным в ловушку.       Не в силах вынести этот взгляд, Сяо Чжань резко отступил назад.       — Мне… мне нездоровится, — пробормотал он, стараясь, чтобы голос звучал убедительно. — Поедем обратно.       Не дожидаясь ответа Лин, он забрался обратно в паланкин, едва не споткнувшись.       — Лин, — сказал он, голос его дрожал от сдерживаемых эмоций. — Едем обратно. Немедленно.       Лин, видя его состояние, без лишних слов подчинилась. Паланкин тронулся, унося Сяо Чжаня из этого места, оставив позади образ министра и его загадочную улыбку.       Паланкин, наконец, остановился. Сердце Сяо Чжаня колотилось в панике. В голове метались мысли, полные недоумения и злобы: «Что, черт возьми, ты собрался делать с моей невестой, Ван Ибо?!»       Не раздумывая, он запер дверь на ключ перед лицом Лин. Снаружи послышалось настойчивое постукивание.       — Мой господин, откройте! — Голос Лин звенел настойчиво.       Но Сяо Чжань не обращал внимания. Он разорвал это нелепое, унизительное одеяние с себя, словно снимая шкуру чудовища. Ткань трещала под его яростными пальцами. На смену ей пришло строгое, темное мужское ханьфу, которое он всегда предпочитал. В нем он чувствовал себя самим собой, а не податливой куклой.       Собрав последние силы, он подбежал к окну, распахнул его и одним прыжком оказался снаружи. Лин продолжала стучать, ее голос утопал в отдаляющемся шуме его стремительного бега. Он бежал, не разбирая дороги, стремясь как можно скорее добраться до дома своей невесты.       Когда он, запыхавшийся и взъерошенный, наконец добрался до знакомых ворот, слуги, увидев его в столь непрезентабельном виде, лишь скептически переглянувшись, преградили ему путь.       — Господин, куда это вы? — спросил привратник, явно настроенный враждебно.       Сяо Чжаня охватило отчаяние. Он был так близок, и все могло рухнуть из-за чьей-то прихоти. Но тут из дома вышла его невеста. Увидев его, она встревоженно ускорила шаг.       — Пустите его! — её голос прозвучал властно, заставив слуг моментально отступить.       Она подошла к нему, внимательно осматривая. В ее глазах читались тревога и беспокойство.       — Сяо Чжань… что произошло? — спросила она, её рука осторожно коснулась его плеча.       — Я в порядке, — Сяо Чжань постарался придать голосу бодрости, но всё равно чувствовал, как дрожит. Он внимательно посмотрел на свою невесту. Её лицо было невероятно бледным, губы едва заметно дрожали. — Линэр, а ты? Ты выглядишь… ты в порядке?       Линэр нервно сглотнула, её глаза забегали.       — Да, я… я в порядке, Сяо Чжань. Просто… неожиданно пришёл министр Ван Ибо.       — Ван Ибо? — лицо Сяо Чжаня стало мрачнее. — Зачем он здесь?       — Он… он предложил моим родителям выдать меня замуж за одного из министров. — её голос стал ещё тише, почти шёпотом.       Сяо Чжань почувствовал, как кровь приливает к лицу.       — И что твои родители?       Линэр опустила голову, плечи её опустились.       — Они… они сразу же согласились. Сказали, это очень выгодный брак…       — Выгодный?! — гулкий голос Сяо Чжаня прозвучал так громко, что Линэр вздрогнула. — Они решили судьбу своей единственной дочери, даже не посоветовавшись с тобой? Даже не спросив моего мнения?       — Я… я не успела ничего сказать, — тихо прошептала она. — Все было решено в одно мгновение. Я боюсь, Сяо Чжань, что нашу помолвку… расторгнут.       Сяо Чжань почувствовал, как внутри него клокочет ярость. Его невеста, его Линэр, которую он так любил, а отец и мать… они так легко решили продать её ради выгоды. И этот министр Ван Ибо… он явно знал, что делает.       — Вот же чёрт… — прорычал он, стиснув зубы. — Это невыносимо.       Он обхватил её лицо обеими руками, заставляя посмотреть ему в глаза.       — Линэр, послушай меня. Я не позволю им это сделать. Я не позволю этому человеку влезть в нашу жизнь и разрушить всё.       Её глаза наполнились слезами.       — Но как, Сяо Чжань? Родители не слушают меня. И министр… он так влиятелен…       — Это не имеет значения, — его голос стал твёрже. — Я найду способ. Я пойду к твоему отцу. И я скажу ему, что не отступлю.       В этот момент из дома, к их великому удивлению, вышел сам министр Ван Ибо. Он был одет в элегантные тёмные одежды, а на лице его была маска, скрывающая верхнюю часть лица. Он остановился, заметив их.       Сяо Чжань мгновенно почувствовал, как его охватывает волна злости. Он хотел кричать, требовать объяснений, но сдержался. Он лишь злобно посмотрел на генерала, стараясь не выдать всей бушующей в нём ярости.       — Господин, что всё это значит? — спросил он, обращаясь уже не к Линэр, а к Ван Ибо. — Почему вы здесь?       Ван Ибо лишь слегка наклонил голову, на его губах появилась едва заметная, едва уловимая улыбка, которая, однако, не достигла глаз.       — Я лишь исполняю просьбу родителей, — произнёс он голосом, в котором не было ни тени эмоций. — Они решили, что этот брак будет наилучшим исходом для их дочери.       — Наилучшим? — усмехнулся Сяо Чжань, чувствуя, как стискивает кулаки. — Для кого наилучшим? Для вас? Или для ваших министров?       Перед тем, как Ван Ибо успел ответить, из дома вышла мать Линэр с серьёзным выражением лица.       — Линэр, — окликнула она дочь, — Пойдём. Нам нужно обсудить детали.       Линэр бросила тревожный взгляд на Сяо Чжаня, но, повинуясь матери, медленно направилась к дому. Перед тем, как войти, она обернулась и посмотрела на Сяо Чжаня с такой тоской, что его сердце сжалось.       Сяо Чжань провожал её расстроенным взглядом, чувствуя себя совершенно бессильным. Он видел, как министр Ван Ибо проводил Линэр взглядом, а затем снова посмотрел на Сяо Чжаня. В его глазах, скрытых под маской, было что-то, что заставило Сяо Чжаня содрогнуться. Это было не просто удовлетворение, а что-то более зловещее.       — Господин, — обратился он к Ван Ибо, голос его звучал неестественно твёрдо. — Что всё это значит?       — Я здесь, чтобы исполнить волю родителей Линэр. — ответил Ван Ибо, его голос был ровным и спокойным, словно он говорил о погоде.       — Волю родителей? — переспросил Сяо Чжань, в его голосе звучала горькая усмешка. — Или вашу волю, господин? Ведь это вы, насколько я понимаю, предложили им этот… выгодный брак.       — Выгода — понятие относительное, — возразил Ван Ибо, делая шаг к Сяо Чжаню. — Порой, чтобы сохранить что-то ценное, нужно отпустить другое.       — Вы говорите так, словно Линэр — вещь, которую можно отдать или забрать, — проговорил Сяо Чжань, чувствуя, как его терпение тает. — Она моя невеста.       — Была, — поправил Ван Ибо, и в его голосе промелькнула едва уловимая нотка триумфа. — Теперь её судьба решается иначе. Её родители выбрали путь, который, по их мнению, обеспечит ей лучшее будущее.       — Лучшее будущее? — Сяо Чжань не мог поверить своим ушам. — Вы уверены, что говорите о будущем Линэр, а не о своих планах?       Ван Ибо слегка склонил голову. Его глаза, скрытые под маской, казалось, изучали Сяо Чжаня.       — Мои планы, дорогой супруг, настолько велики, что вы бы их не поняли. А Линэр… она станет частью чего-то большего.       — Частью чего? — требовательно спросил Сяо Чжань.       — Частью… порядка, — ответил Ван Ибо, — Порядка, который я устанавливаю. И те, кто встают на его пути, неизбежно стираются.       Сяо Чжань почувствовал, как по спине пробежал холодок. Он видел, как Ван Ибо смотрит на него, и понимал, что перед ним не просто правая рука императора, а человек с безжалостным расчётом.       — Я не боюсь вас, господин, — сказал Сяо Чжань, собрав остатки мужества. — Я люблю Линэр.       — Любовь — прекрасное чувство, — проговорил Ван Ибо, его губы, видневшиеся из-под маски, изогнулись в усмешке. — Но перед силой и властью она часто бессильна.       Он сделал ещё один шаг, сокращая дистанцию между ними.       — Ты ведь помнишь, что играешь роль своей сестры? И следовательно нужно избавляться от того, что может раскрыть правду, которую ты скрываешь.       Сяо Чжань не отступил. Он смотрел прямо в глаза генералу, даже если не видел их полностью.       — Мы скрываем, — твёрдо произнёс он, — Но правда, как и вода, всегда находит путь на поверхность. И когда она выйдет, а она выйдет, ваша репутация будет разрушена.       Сяо Чжань чувствовал, как внутри него нарастает гнев, смешанный с отчаянием.       — Меня не особо беспокоит моя репутация. Когда твоя сестра найдется, и всё встанет на свои места, — сказал Ван Ибо, его голос снова стал ровным, почти успокаивающим, но в нём звучала угроза, которую Сяо Чжань не мог игнорировать. — И тогда эта… запутанная игра подойдёт к концу.       — А что насчет Линэр? — спросил Сяо Чжань. Его голос дрогнул. Он не мог отпустить эту мысль, не мог смириться с такой несправедливостью.       — Просто забудь её, — ответил Ван Ибо, и в этот раз в его голосе не было ни тени колебания. — Её судьба уже решена.       Слова Ван Ибо ударили Сяо Чжаня, как плеть. Он почувствовал, как его надежда испаряется, оставляя лишь горький привкус поражения. Сяо Чжань сжал кулаки так сильно, что костяшки на его пальцах побелели. Он хотел ударить, хотел кричать, но знал, что это бесполезно.       Ван Ибо, словно прочитав его мысли, протянул руку, крепко схватив Сяо Чжаня за запястье. Хватка была стальной, не оставляющей сомнений в силе генерала. Он потянул Сяо Чжаня к лошадям, стоящим поодаль.       Сяо Чжань попытался вырваться, но Ван Ибо был слишком силён. С удивительной легкостью генерал закинул его на спину одной из лошадей, а затем сам вскочил позади него.       — Куда вы меня везёте? — выдохнул Сяо Чжань, пытаясь выровнять дыхание.       — Домой, — отозвался Ван Ибо, его губы коснулись уха Сяо Чжаня. — Не тот дом о котором ты думаешь, а наш.