Бамбуковые стебли, чёрно-белые лотосы

      — Дорогой, у нашего сына талант к алхимии. — улыбался Му Цинфан, поднимая маленького Юань-эра с пола после его фееричного падения с табуретки.       — .... А-Му, он тебе крышу разъебал. — ворчал взъерошенный Вэй Цинвэй.       — Мне плевать, Чжан-Чжан.       Этот несносный малыш свалил полку ингредиентов прямо в кипящую, полную духовной ци воду. От такой внезапности она выдала мощный взрыв, и ребёнок не удержался. И что удивительно, получился приятного вида эликсир. Если дать настояться, получится сильная духовная настойка, повышающая тягучесть заклинателя к природной ци и повышающая успех медитаций. Не сын, а золото, из такой случайности выдать такую пользу!       Вэй Цинвэй прилетел на яркий взрыв с Цяньцяо быстрее атаки ястреба, подумав, что произошло нападение. Но кто бы мог подумать, что маленький плод искажения ци, Му Юань, будет творить такое!! Зато Хунцзин любил этого негодника, ах.       И всё же, поразительно. Му Юаню уже три. Три года назад, не справившись с давлением демонической энергии на одной из пограничных миссий, Вэй Цинвэй утонул в ужасающем отклонении ци, повлёкшем за собой искривление и духовных вен, и проложенных меридиан. Энергия была настолько неконтролируема, кучка духовных растений в том лесу была настолько влиятельна, а Му Цинфан был настолько искусен в лечении, что по итогу из всего энергетического избытка, цветочного яда и явного воздействия демонической силы извне, появился Юань. Просто, среди ветвей плюща на той же поляне, появился младенец, пропитанный запахом цветов и совместной ци Му Цинфана и Вэй Цинвэя. Никто из них не смог его здесь оставить. И с тех пор на Цяньцяо росла эта талантливая к алхимии бестия!       В принципе, года всё равно для них пролетают незаметно.       — Я, кстати, не пущу его на пик к Чао-шисюну. — комментировал Му Фаюнь, поглаживая по волосам заснувшего за книгами шестилетнего Му Юаня.       — Я тоже. Как ты додумался до этого... — фырчит Вэй Чжан, — Этот оборванец помрёт от процветающего там традиционализма, знаешь. Как только Чао Цинжу узнает, что Юань-эр любитель поэкспериментировать, так они и потонут в недопонимании.       — Мн.. — повелитель пика Цяньцяо зыркает с озорством на кузнеца с Ваньцзянь. — Тебя так обидели лекции Чао-шисюна о несовместимости радужного железа и минерала с Водопадных долин?       — Допустим.       По-скромному, Му Юань в итоге действительно изучал алхимию по подарочным книгам. Проявлял интерес к звериным бестиариям с Цинцзин и часто посещал пик своего а-де — Вэй Цинвэя — углубляясь в удивительный мир горных пород. Он оставался сыновьим сыном, поэтому без каких-либо сомнений углублялся в страсть своего бабы — Му Цинфана, в медицину.       Когда Юань-эр проходит вступительные испытания и Му Цинфан без сомнений ворует своего сына к себе же на пик, никто ничему не удивляется. Му Юань не становится главным учеником даже приближаясь к собственному шестнадцатилетию, и всё же, является одним из старших и умнейших юных дарований.       Му Юань прекрасный лекарь, возможно, не такой талантливый в этом, как повелитель пика Цяньцяо, и всё равно достаточно проворный. Му Юань по прежнему проявляет пугающие таланты в алхимии, когда отставляет прочь лекарства. Му Юань продолжает сбегать на Ваньцзянь в потугах познать суть самого металла. И даже чопорный Чао Цинчжу признает успехи безудержного к знаниям Му Юаня.       Му Юань удивительный. И даже вернувшийся с ночной охоты Ло Бинхэ вынужден это признать, когда соученик с Байчжаня скидывает его к чужим целительским ногам.       — Му-шиди. — кажется, воин с Байчжань ужасно краснеет. — Ты его это, туда сюда, налево и вправить, ну чтобы как новый был. А я пойду отчитаюсь!!       — ....да-да..       А вот Му Юань никак не любил и не краснел перед учеником с Байчжань. Его они раздражали. Хорошо, что Ло Бинхэ не с Байчжаня.