Проснись, Джонни

      Едва Джон успел подумать о том, чтобы первым наброситься на Саймона словно собака (как никак, лучшая защита это нападение), в повисшей тишине оглушительно прозвенел дверной звонок. Оба мужчины почти одновременно развернулись к двери.       — Ты кого-то ждешь? — почти на рефлексе произнес Джон, не сразу осознав насколько жалко прозвучала эта фраза в его собственной квартире.       Саймон обернулся к Джону, в его взгляде сложно было что-либо прочитать. Гоуст и сам давно считал, что внутри него пустота, что маска это единственное, что осталось. Он слишком долго жил, подавляя все свои эмоции и чувства, что приносили лишь боль, и теперь, когда в его душе осталось только высохшее и потрескавшееся русло некогда величественной реки, когда в нее хлынул неконтролируемый водный поток, он даровал не облегчение, а лишь новую боль, сдирая высохшие скорлупки с земли, что грозилась от чрезмерного воздействия превратиться в песочную крошку. Это было не благословение, а проклятие. И как бы Гоуст не убеждал себя в том, что должен наслаждаться, он не мог. Ему хотелось уйти, спастись от этого потопа, забить внезапно вылезшего слишком чувствительного Саймона обратно в самую глубину и привычным движением прикрыть маской. Как это было раньше. И как он считал, будет всегда.       Джон хотел пойти открыть дверь, но краем глаза заметил, как Саймон прикрыл рукой лицо, и затормозил. Джона все еще не отпускала мысль о нападении, конечно же в целях самообороны, но состояние Саймона его взволновало. Конечно, сейчас он уже не чувствовал себя чем-то обязанным Саймону, но если тот свалиться в каком-нибудь приступе, это явно не пойдет в хорошую карму. И все же, поколебавшись несколько секунд, Джон решительно вышел из комнаты.       Человек за дверью явно не отличался терпением. Еще несколько раз нажав на кнопку звонка, он стал кулаками молотить по двери, а подбегающему Джону показалось, что он даже слышал тихие проклятия. Резко распахнув дверь, Джон хотел отослать куда подальше внезапного гостя, но тот его опередил, бросился вперед и грубо вздернул Джона за грудки. И Джон не был бы собой, если бы позволил ни за что себя обижать, а потому не помедлил с ответом, вернул грубому гостю сполна.       Сцепившись в тесном клубке, стараясь нанести друг другу как можно более серьезный удар в условиях ограниченного пространства, двое мужчин покатились по полу, каждый не желая уступать. Несмотря на то, что Джон оказался прижат к полу, он сумел нанести несколько сильных ударов оппоненту в живот, прежде чем того внезапно кто-то поднял в воздух. Вздернутый за шкирку, он больше походил на шипящего и извивающегося котенка, такой же беспомощный перед силой Саймона, удерживающегося его одной рукой.       — Я бы и сам справился! — воскликнул Джон, резво поднимаясь на ноги и быстрым движением стирая кровь на разбитой губе.       — Конечно.       Едва услышав голос Саймона, незваный гость внезапно замер, поджав под себя все конечности, и, пытаясь развернуться, чтобы посмотреть на удерживающего его человека, удивленно произнёс:       — Гоуст? — Саймон резко разжал руку и мужчина шлепнулся на пол, что впрочем ничуть не испортило тому настроение, ведь он довольно заулыбался, наконец увидев, кто его удерживал. — Господи, Гоуст! — Незнакомец поспешно поднялся и указал на Саймона пальцем, голос его при этом стал серьезным и даже осуждающим. — Ты хоть понимаешь, как сильно заставил всех поволноваться? На базу не вернулся, на звонки не отвечал! Капитан там все вверх дном перевернул!       Саймон, полностью игнорируя обвинения в свой адрес, по кругу обогнул внезапного гостя и встал рядом с Джоном, частично прикрыв его своим большим плечом, словно немой страж, готовый сорваться в любую секунду или принять весь удар на себя. Пока незнакомец заходился в обвинениях, Джон смог его хорошо рассмотреть: молодой мужчина, еще вовсю пышущий юношеской нетерпеливостью и порывистостью, но уже ограненный боевым опытом, темные волосы коротко стрижены, чтобы не мешать, а карие глаза, хоть и наивные с первого взгляда, внутри таили годы обучения и дисциплины.       — А это кто? — взгляд молодого мужчины остановился на Джоне. Его вопрос прозвучал настолько неожиданно и резко, что Джон невольно вздрогнул, он ожидал чего угодно, но не того, что его внезапно выдвинут в центр комнаты.       — Джон Доу.       — Джон МакТавиш.       Два голоса прозвучали одновременно, смешиваясь в один. Молодой мужчина вначале нахмурился, потом его брови стремительно поползли вверх, а глаза округлились, он несколько раз открывал и закрывал рот, словно рыба, его взгляд быстро метнулся к шраму на виске Джона. Что-то сообразив, он поднял руку, отдавая честь, и встал по стойке.       — МакТавиш? Тот самый? На место которого меня взяли?! — удивленный голос мужчины срывался от переизбытка эмоций. Ему в ответ за спиной Джона коротко кивнул Саймон. — Ого… Даже не вериться. А разве он не?…       — Роуч! — грозный голос Саймона резко оборвал речь мужчины.       — Живая легенда! — быстро исправился Роуч и продолжил восхищенно лепетать. — Для меня это такая честь, встретиться с вами.       Джон стоял молча, опасаясь даже пошевелиться. Все это больше походило на причудливый сон, но никак не на реальность. Какая, к черту, живая легенда?! О ком они вообще говорят? В один момент в квартиру Джона заявляются двое странных мужчин, начинают нести полнейшую чушь, а Саймон… с чего он вообще назвал его тем именем со своего жетона? Неужели Саймон окончательно свихнулся и принял Джона за своего умершего товарища и сейчас, не отличая реальность от грез, начал самозабвенно убеждать других в том, что Джон его знакомый друг? И этот Роуч, решил прикинуться доверчивым дурачком, вместо того, чтобы вразумить друга. Сборище психов, не более, по случайному стечению обстоятельств собравшихся в квартире Джона. А ведь он считал Саймона нормальным, даже посочувствовал ему и разрешил переночевать. У Джона непроизвольно по телу пробежали мурашки, он ведь лежал в одной кровати с Саймоном и мало ли что тот мог совершить с ним, пока он спал.       Сделав глубокий вздох, Джон натянул на лицо улыбку. От этих людей можно ожидать чего угодно, если уж Саймон считает его умершим другом, то лучше всего притвориться, что так и есть. Делать так, как хочет Саймон, пока он не потеряет бдительность и Джон не сможет сбежать. Сбежать до того, как у Саймона случиться очередной сдвиг и он попытается убить Джона.       — Не стоит. Не такая я уж и легенда. — Джон неловко почесал затылок. Произнося фразу, он то и дело поглядывал на Саймона, чтобы понять его реакцию, правильные ли слова подобрал Джон или нет. Ему нужно как можно более правдоподобно притворяться. Но Саймон, словно растянувшийся толстый кот, наслаждался своей шуткой, и, конечно же, для не было правильного или неправильного ответа.       — Мне так неудобно, что меня поставили на ваше месте в отряде. Я этого не заслуживаю. Мне ведь еще учиться и учиться. — судя по реакции Роуча, он явно не был знаком с этим «Джоном МакТавишем», а значит не смог бы даже отличить притворяющегося от настоящего.       — Я не верю, что друг Саймона, может чего-то не заслуживать. Саймон дружит только с талантливыми людьми, других он даже и взглядом не удостаивает. — Джон посмеялся, пытаясь хоть как-то успокоиться. Саймон смотрел на него темными глазами в которых невозможно было прочесть какие-либо эмоции.        — Да, наверно, это правда.       Казалось, эта фраза расстроила Роуча, он склонил голову и улыбка исчезала с его лица. Джон так и не понял, чем смог произвести такой эффект и интуитивно повернулся к Саймону, ища у него поддержку. И, к удивлению, Саймон отозвался, он сделал шаг вперед и положил руку на плечо Джона. И если бы Джон так не переживал за свою жизнь, то, вероятно, оценил бы этот успокаивающий жест.       — Роуч, ты ведь не просто так сюда явился?       — Кхм, капитан… мы… — Роуч склонил голову еще сильнее под пристальным взглядом Саймона. — Я переживал за тебя. Ты никогда не опаздывал, а тут на всю ночь пропал. И на звонки не отвечал. Я думал, вдруг, что случилось. — Если бы не солдатская выдержка, голос Роуча давно бы уже затих, договорив что-то слишком неразборчиво, но он сказал все, что думал, четко и разборчиво. Пока в конце все-таки не сдался и не вскрикнул. — Лейтенант!       Саймон ничего не ответил, лишь молча покачал головой. Впрочем, этого было более чем достаточно для Роуча.       — Возвращайся на базу, сержант.       — Если я вернусь сейчас, Прайс меня убьет. — признался Роуч и для пущей убедительности сделал несколько шагов вглубь квартиры. В узком коридоре и так с трудом умещались двое взрослых мужчин, а теперь к ним присоединился третий, так что Джону пришлось буквально вжаться в Саймона, чтобы Роуч поместился. Про себя Джону оставалось лишь проклинать положение, в котором он оказался, и двух странных военных, которые внезапно не поделили чужой коридор. С Роучем все ясно, он не хочет возвращаться обратно и изо всех сил пытается прорваться на кухню или еще куда, лишь бы достаточно далеко от выхода. А что насчет Саймона? С чего вдруг он так упорствует, что даже загораживает своим телом проход, да еще и вовлекая в эту свою игру самого Джона.       С трудом вытащив из клубка тел свою руку Джон легонько похлопал по груди Саймона. Он честно хотел больше никогда в жизни не касаться этой части тела Саймона, но Джон был настолько ограничен в движениях, что это было единственное до чего он доставал.       — Если Роуч так боится возвращаться, то может он ненадолго останется у нас? — Джон особенно выделил два последних слова, пытаясь воззвать к благоразумию Саймона и тонко намекая на то, что тому стоит немного уступить, хотя бы ради того, чтобы они все наконец перестали жаться друг в друга. Но видимо он слишком неправильно подобрал слова, потому что оба мужчины отреагировали через чур странно: Роуч удивился, но взгляд его при этом потемнел, а взгляд Саймона напротив, вначале радостно сверкнул, а потом заполыхал странным гневом. И все же, они не набросились друг на друга, а мирно разошлись, выпустив Джона из плена.       Получив немного больше личного пространства, Джон потер виски. От всего происходящего у него начинала болеть голова. Может он и был лишь игрушкой в руках кошки, но двое мужчин вели себя настолько глупо и по-детски, что вместо страха он чувствовал лишь раздражение. Но высказаться прямо он не мог, как минимум потому, что численное превосходство было не на его стороне.       В качестве компромисса Джон предложил всем перебраться на кухню и взять по бутылке пива, которое Джон хранил на самый черный день в холодильнике, так как настолько дешевое пойло он в другом случае и не решился бы открыть, а сейчас он продолжал лелеять мысль, что возможно эти двое шизиков им отравятся.        Но через полчаса выяснилось, что отравиться им невозможно, по крайней мере Джон открыл себе уже вторую бутылку и чувствовал себя вполне сносно, если не считать того, что его головная боль лишь усилилась. Но причину боли установить становилось все сложнее, возможно причиной была усталость или старая рана, может даже некачественный алкоголь, а возможно все из-за несвязной болтовни Роуча, который под третье пиво ударился в воспоминания, хотя Джон сомневался, что от трех бутылок пива можно было настолько опьянеть. Единственным островком тишины и спокойствия был Саймон. Он расслабленно навалился на стол, медленно раскачивая в руке бутылку, и бессмысленно смотрел на Роуча. Но Джон знал о том, что происходит под столом и дивился тому, как Саймон до сих не подавился пивом от этого.       Когда трое мужчин садились за стол, Роуч подсознательно выбрал самое дальнее месте от выхода, а Джон и Саймон сели на самые ближние, так что они оказались по разные стороны. И Саймон, воспользовавшись тем, что стол был деревянным и не прозрачным, прижался ногой к ноге Джона и, если вначале Джон мог это оправдать простой случайностью, так как стол сам по себе был небольшим, то когда мужчина откровенно притерся к нему всем бедром, отрицать намеренность этого действия стало попросту невозможно. Саймон ничем себя не выдавал, продолжая непринужденно участвовать в разговоре с Роучем, и Джон постарался ему соответствовать, так же игнорируя прикосновения.       Джон стойко терпел около часа, если не больше. По его телу ходили неприятные мурашки от каждого прикосновения, он уже не понимал о чем рассказывает Роуч, вся его выдержка и внимание были направленны на то, чтобы подавить те странные чувства. Его то пробивал холод, то рвотные позывы от отвращения, то в животе пытался туго затянуться узел. Все это было настолько непонятно, что сам Джон не понимал, хочет ли он избавиться от всех этих чувств разом или раствориться в одном из них. В любом случае, усилившаяся головная боль ему вовсе не помогала.       Последней каплей в его терпении стало то, что Саймон, как бы случайно, убирая руку со стола, положил ее не на ту ногу. Широкая ладонь Саймона слишком по-свойски легла на бедро Джона, немного сжала его пальцами. Джон сильно зажмурился, пытаясь бороться с этим чувством, но уже было слишком поздно и ничего не помогало. В последней попытке спастись, он резко подскочил с табуретки, сбрасывая с себя чужие руки и неизбежно привлекая всеобщее внимание. И если Роуч замолчал, уставившись на него с изумлением, то Саймон покосился с настолько деланным удивлением, что Джон невольно испугался.       — Мне… нужно отойти. Кажется, я слишком много выпил.       У Роуча не возникло никаких сомнений, потому как Джон еле держался на ногах с позеленевшим лицом. Шаткой походкой он направился в сторону ванной комнаты, несколько раз поднимая руку, чтобы коснуться виска, но опуская ее обратно.       Тихо вздохнув, Саймон отставил бутылку пива и поднялся:       — Я проверю как он.       — Да. — Роуч остался один на кухне, размышляя о том, что Гоуст, которого он знал, никогда не проявлял такую заботу о ком-то, если того не требовало успешное выполнение миссии.       Джон не успел даже закрыть дверь, его наглый преследователь протиснулся за ним в ванную комнату. Замок двери щелкнул, но Джон от нее уже отвернулся, даже если бы он и думал сбежать, то это сильно затрудняло огромное тело Саймона, полностью перекрывающее проем.       Джон хотел спросить, что Саймону нужно, зачем тот пошел за ним, но не успел. Его внезапно схватили за плечи и резко развернули. Но, словно испугавшись своих действий, Саймон одной рукой прикрыл лицо, оставив небольшую щелку между пальцами для ярко блестящих глаз. Второй рукой он толкнул Джона в грудь, но не рассчитал силу, потому, как бы не сопротивлялся мужчина, он вынужден был склониться над умывальником, рискуя в будущем самым позорным образом в него сесть.       — Сай!…       Джон не успел договорить, Саймон грубо закрыл ему рот ладонью. Его глаза горели так, словно вместо пива ему кто-то налил уксус и он наконец нашел виновника. Саймон наклонился вперед и Джон был уверен, что сейчас тот просто вонзиться клыками в его горло и убьет. Весь его внешний вид так и сочился безумием, начиная от закрывающей лицо руки, до полыхающих глаз. И, когда Джон уже про себя пробормотал слова прощания, Саймон коснулся губами тыльной стороны своей ладони, что закрывала рот Джона.       Саймон ни на миг не отводил взгляд от мечущихся в панике глаз Джона, даже не моргал. То, что творил Саймон, совершенно не сочеталось с его горящим холодом нечитаемым взглядом, он нестерпимо целовал и кусал свою руку, пытаясь дорваться до желанных губ.       У Джона онемело все тело. Его самого от окончательного падения в безумство удерживала лишь чужая рука. Подумать только, его пытается домогаться мужчина, которому он помог. Теперь уже точно от мысли, что он лежал в одной кровати с этим извращенцем, его передергивало. Но если бы Джона так беззастенчиво коснулся другой мужчина, он бы ударил его, но Саймон… он ведь не касался его, так ведь? Он предусмотрительно держал руку и между ними ничего не происходило. И хотя внутри Джона все кричало, он так ничего и не предпринял, абсолютно ничего.       Тот маленький уголек в глазах Саймона, отчаянно пытающийся гореть, хотя бы тлеть, но не терять драгоценное тепло, обильно заливаемый слезами медленно гас. Оставалась лишь пустота, холодная и голая, словно кости, такая же безтелесная и неощутимая, как призрак.       Смотря в бездушные глаза, окончательно сломленного и убитого внутри человека, Джон внезапно осознал одну вещь. Точнее, вспомнил. Вспомнил то, что все это время было в его голове, но настолько затерялось в фарше его мозга, что Джон ее не замечал. Маленькая ниточка, тонкая, словно волос.       Его последний кошмар, человек в маске с черепом. Он ведь уже давно вспомнил его, кошмар уже давно приобрел форму, как и человек, впервые явившийся в облике туманной дымки, давно стал мужчиной в черной военной форме, тактическом шлеме и балаклаве. Он не преследовал, он не охотился, он следовал за Джоном, звал его, умолял не прогонять. Это Джон, варившись в котле собственного страха и отрицания, никак не мог взять в толк, что человек в маске с черепом пытался ему помочь. Что несущиеся поезда были вовсе не за тем, чтобы сбить Джона, а чтобы вывести его из этого темного туннеля. Отвести его туда где свет, где все хорошо, где не нужно бояться и убегать. Все, что он должен был, это последовать за проводником, сесть на поезд и наконец уехать.       Кошмар с черепом вместо головы, убийца, проводник, призрак, лейтенант. Его лейтенант.       Шрам на виске пронзила фантомная боль, напоминая о том злополучном дне, когда Джонни не знал сможет ли он выкарабкаться, сможет ли еще хоть раз при жизни открыть глаза и увидеть… он молился в больнице, боролся изо всех сил, цеплялся даже за самые мизерные шансы, потому что не мог оставить одного человека, человека которому он молился, о котором думал каждую секунду пока был в сознании. Он обязан был вернуться к нему, но с каждым пробуждением он все меньше помнил подробностей своей жизни, лишь одного человека, прячущегося за маской черепа, который отчаянно нуждался в нем, пока однажды, открыв глаза, он перестал помнить даже свое имя. И тогда, он забыл и его.       Саймон стоял больше не двигаясь, словно наскучившая марионетка, брошенная хозяином. Джонни медленно поднял руку и стянул ладонь Саймона со своего лица.       — Гоуст. — Джонни говорил тихо, но уверенно. Его голос больше не дрожал, ведь теперь он помнил чье имя произносит и какое именно имя так долго и отчаянно жаждал от него Саймон. — Покажи мне Саймона, Гоуст. Я хочу увидеть его.       Гоуст отрицательно мотнул головой, но глаза его стремительно покраснели и Джонни этого достаточно, чтобы все понять. Как бы сильно и глубоко Саймон не прятался под маской, он не мог сбежать от самого себя. Он мог быть ледяной глыбой, скелетом, призраком, но внутри него, тщательно скрываемая, бушевала буря, которую тот уже не в состоянии был успокоить. Джонни был единственным кто знал, что чтобы увидеть настоящего Саймона надо смотреть в самую глубину.       — Тебе больше не нужно прятаться за маской. — Джонни осторожно коснулся руки Гоуста и тот позволил ему отнять ее от его лица. Остался только Саймон, такой, каким являлся на самом деле: с тонкими линиями шрамов по всему лицу, остатками черной краски в уголках глаз и горячими слезами на щеках.       — Джонни… Это все из-за меня. Это я виноват. Я должен был остаться. Должен был спасти тебя. — Саймон с трудом выговаривал слова, задыхаясь подавляемыми рыданиями. — Я потерял тебя. Прости, прости…       Джонни не выдержал и обнял Саймона, притянул к себе, прижимая к груди. Осторожно погладил по вздрагивающей спине.       — Я живой, Саймон, я здесь.       Саймон схватился за руку Джонни, словно отпусти и тот опять пропадет. И третьего шанса уже не будет. Саймон боялся, что все это слишком хороший сон, начиная с той самой случайной встречи в баре. Ведь Саймон даже не хотел туда идти, это все проделки Роуча, желающего расшевелись своего старого друга. Но неужели, если бы Саймон не пошел, он никогда и не узнал бы, что его Джонни жив?       Саймон поднял голову, по его лицу все еще текли слезы, но взгляд был пропитал мольбой и бесконечной нежностью, от которой никто не смог бы остаться равнодушным. И, конечно, Джонни склонился перед ним. Все эти чувства и эмоции Саймон доверял лишь ему одному. А Джонни не мог не ответить на них, ведь столько дней и месяцев они стояли рядом молча, ничего не говоря. Считали, что слова излишни, что все решится и без них. А в итоге, все ни только не решилось, но стало еще хуже, ведь они потеряли друг друга. Потеряли так же молча, думая каждый о своем и друг о друге. Но иногда у судьбы свои планы и упрямец становится податливым, словно молодое тесто, а уступчивый становится твердым, словно сталь.       — Джонни, я… — Саймон замер. Всего лишь на секунду. Ему не нужно было больше решаться, он уже решился на это тогда, год назад, когда отдавал капитану отчет с судьбоносной фразой «Макаров выстрелил». — Я люблю тебя. Всегда любил.       — Я знаю, идиот. — Джонни обхватил двумя руками лицо Саймона и притянул к себе. Губы Саймона мокрые и соленые от слез, но Джонни не останавливается. Он еще помнит с каким рвением и отчаянием Гоуст кусал свою руку, с каким безумием в глазах смотрел на то, что не мог получить. А теперь Джонни позволил ему, самолично дал, безжалостно кусая чужие губы в ответ, пока Саймон не начинает задыхаться. Тогда Джонни приходится самому отстраниться, чтобы дать Саймону, не желающему прерывать близость, отдышаться. Но даже тогда Саймон порывается вернуться, вновь поймать губы Джонни своими.       — Хватит. Там Роуч. Ждёт нас.       — Да плевать на него.       И все же Джонни отталкивает Саймона. Но маленькая деталь привлекает его внимание и Джонни осторожно подхватывает жетон на чужой шее. Он внимательно читает каждое слово и цифру, прежде чем снять его.       — Ты все это время носил его? — Джонни потер теплый металл между пальцами. Если Саймон все это время ходил с его жетоном, то тот должно быть уже вобрал в себя частичку мужчины. Его тепло и запах. Не раздумывая, Джонни перекинул цепочку через голову и спрятал жетон под одеждой. — Я возвращаю его. Только…       — Мы теперь оба призраки.       — Нет. Ты задолжал мне вторую железку. И знаешь, что? — Джонни закинул руки на плечи Саймона и зарылся пальцами в короткие светлые волосы. Игриво ухмыльнувшись, он продолжил. — Мы сделаем и тебе жетон.       Саймон покачал головой, но Джонни увидел как тот слегка улыбнулся.       — Эй, парни, там все хорошо? — внезапно раздался голос Роуча. Видимо, ему наскучило сидеть в гордом одиночестве на кухне.       — Все хорошо. Сейчас вернемся.       Джонни повернулся к Саймону, тот все еще смотрел на него и явно не собирался выпускать из рук. А потому Джонни поспешил добавить:       — Не делай вид, будто Роуча не существует. И что это за имя такое дурацкое, Роуч? Ты его придумал?       — Я удочку не закидывал.       — Хочешь сказать, он сам прыгнул в сети? Тогда нам придется его хорошенько отмыть и освежевать, прежде чем подать на стол.       — Джонни.       Джонни шутил так, будто ничего не произошло, будто вчера они вернулись с очередной миссии и в компании проводили будничный день, а завтра вернутся обратно на базу и все продолжится своим чередом. Саймон хотел в это верить, отчаянно хотел забыть прошедший год. А Джонни хотел наверстать упущенное, и пусть все было еще как в тумане и он не до конца вспомнил, но главное, он уже понял. Чтобы не произошло, Саймон будет рядом, он поможет ему все вернуть, а если не сможет, то обязательно создаст новое будущее, которое они не захотят забывать.       — Джонни, вернись со мной на базу. — и хотя голос Саймона был холоднее стали, его с головой выдавали глаза, а точнее то, что таилось на их дне. Яркий лучик света и надежды и немой мольбы не оставлять его одного.       — Вернемся. Но не сегодня. Давай будем считать, что сейчас у тебя отпуск.       Саймон коротко кивнул и вновь потянулся к Джонни. Они еще некоторое время молча стояли, сжимая друг друга в объятиях. Саймон склонил голову и уткнулся лицом в шею Джонни.Но потом им все же пришлось отпустить друг друга. Саймон с помощью Джонни вытер лицо и привел себя в порядок, вновь натянув маску безразличия и отстраненности.       Перед выходом, Джонни выразил желание еще немного пообщаться с Роучем. Хотя бы для того, чтобы узнать, что он за человек такой. Со слов Саймона Роуч теперь тоже числился в сто сорок первой и являлся чуть ли не наследником самого Джонни. А еще Роуч рассказывал о тех временах, когда был еще совсем желторотым и служил вместе с Саймоном Райли. Когда они оба были еще слишком юными и молодыми, а Гоуста еще не существовало. О тех счастливых днях, когда все было хорошо и ничего еще не случилось.