Человек Рядом со Мной

На сей раз Акари пришёл тихо. Более острый, чем человеческий, слух уловил шорох на грани слышимости. Он ещё на знает, что любые попытки подкрасться заранее обречены на провал, но сейчас не время разочаровывать. Лучше подождать, пока он воплотит задуманное. Не верится, что хочет навредить, а вот чего хочет – вопрос. Вот он заходит со спины и снова неосторожно шуршит одеждой. Кажется, хочет обнять. Наклоняется, протягивает руки… Изображать полную увлечённость книгой всё сложнее. И даже себе не выходит ответить, чего именно хочется: чтобы обнял или всё же не делал этого. Но вот человек определился. Передумал и делает несколько тихих шагов назад, чтобы с привычным шумом войти в дверь. Несуществующее сердце наполняет огорчение – похоже, где-то в глубине всё же жило желание, чтобы обняли. Он обходит спереди и усаживается напротив, терпеливо ждёт, когда на него поднимут взгляд от книги. Очень вежливо с его стороны… если не знать, что текст перестал занимать ровно с самого первого шороха. Лишний десяток секунд нужен на то, чтобы обдумать только что произошедшее. Мыслей особых нет, значит, проще услышать ответ. – Я рад, что ты не умер, Сайто. – очень серьёзно говорит человек в ответ на вопросительный взгляд. Очевидно, в продолжение недавно состоявшегося разговора о прошлом. – Я тоже. Иначе никогда бы не встретил тебя. – совсем не сложно улыбнуться, позволяя себе показать чуть больше чувств. – Теперь моя жизнь кому-то нужна. Нужна тебе. – он вскидывается, приходится поднять руку, останавливая. Акари сдерживается и даёт договорить: – Это важно для меня. Что я, моя жизнь кому-то нужна. Не какому-то абстрактному обществу или общему благу, а определённому человеку. Это самое слишком большое «общество» может вообще никогда не разгадать загадку создателя, воплощённую во мне, поэтому я не беру в расчёт такие большие общие понятия. – Ты важен мне, Сайто. Очень важен. – подтверждает он с таким выражением лица, что… кажется, сейчас последует признание. Бессмысленное, всё и так предельно очевидно, но, раз ему так хочется это сказать – пусть. – Я… я хочу… – но ему было явно сложно выговорить, что бы он там не собирался сказать. – Я хочу, чтобы ты перестал звать его «оригиналом». – с заметной досадой и злостью на себя закончил явно не так, как хотел. – Того, чья память составляет основу моей личности? – совсем не сложно поддержать перевод разговора на другое. Акари ещё, очевидно не готов, хоть и сам думал иначе. Потом, как созреет… или может вообще ничего не говорить. Казалось бы, удалось молчаливо договориться и они оба принимали возможные будущие отношения, даже говорили так, будто всё уже решено, но вот… человеческий разум – сложная штука. Ему нужно озвучить, чтобы считать дело решённым. – Да, его. – хмурится, но уже меньше злится на себя Акари. Видимо, этот вопрос волновал его не меньше. – Не «оригиналом», не!.. – затруднялся с формулировкой, но его не торопили и через полминуты последовало продолжение: – Ты – это ты, Сайто. И ты уникален. Я в это верю. Я это вижу. Поверь в это и ты. Поверь – мне. Ты больше не копия или дубликат, ты – совершенно новая, особенная, единственная в своём роде личность. Ты – это ты и никто иной. – принялся убеждать. – Прими себя, полюби себя так же, как… вижу тебя я. – замялся, осознав, что почти проговорился. Почти сказал то, что безуспешно пытался выговорить в самом начале. Оно почти вылетело между делом, это признание… но он быстро взял себя в руки и продолжил: – И, пожалуйста, прекрати звать его оригиналом, даже в мыслях принижая себя постоянными напоминаниями о своём… необычном происхождении. Зови, скажем, исходником. И не так возвеличивает, как «оригинал», и передаёт смысл. – Пожалуй, ты прав. – недолгие размышления, за которыми с волнением наблюдал человек, окончились именно таким выводом. – То, что у меня имеется человеческое сознание… И то, что, как я уже успел убедиться, оно способно учиться и развиваться, меняться… Всё это доказывает, что я действительно отдельное существо. С того самого мига, как осознал себя… – это стоило отдельно хорошенько обдумать, но вывод, подсказанный другом, оказался удивительно верным. И своевременным, нужно признать. Человеческий разум умеет меняться. Это машина неспособна отойти от заложенной программы, а живой разум – вполне. Вот и доказательство, что получившееся у создателя, восстановленное профессором существо вполне себе живое. Невероятно. – Ты всё верно сказал, Акари. Он именно мой исходник. – Ура! – чуть не запрыгал от радости человек. И это резко напомнило о том, что они тут собирались обсуждать. Вернее, о собственном намерении последний раз постараться отговорить, убедить его в том, что они не пара или, по крайней мере, со всей возможной чёткостью дать понять во что тот ввязывается. Пусть имеет полное – насколько это возможно – представление о том, что ему предстоит. – Акари. – он тут же собрался, уловив в тоне и выражении лица, что вот сейчас начнётся серьёзный разговор. – Я хочу, чтобы ты понимал… Мне всегда будет семнадцать в отличии от тебя. Ты будешь взрослеть и стареть, наверняка это будет сложно… – пусть рассмотрит последствия на отдельных примерах, прежде чем они начнут рассматривать какое-либо развитие отношений сверх приятельских. Даже дружба с таким существом будет не столь проста, как нарисовал себе в голове этот легкомысленный человек, что уж говорить о большем. – Это… – на миг растерялся, но сразу понял, о чём речь и чего от него ждут, выпалив в ответ: – Это неважно! И не остановит меня, если ты об этом думаешь! – Я ведь… ничего не смогу тебе дать. – чуть опешил от столь страстного ответа. – Ты уже дал мне всё, о чём я мог только мечтать, Сайто. – улыбался человек с таким выражением лица, как взрослые смотрят на детей, не понимающих очевидных истин. – Ты куда лучший человек, чем люди вообще. Чем все, кто мне встречался раньше. Так-то мне, наверное, впору разочароваться в человечестве. Только я подумал, что ты – идеальный человек, как оказалось, что и не человек вовсе. Не считаешь? – усмехнулся. То, что он шутит о подобном – определённо шаг вперёд, но… – Я никогда не смогу тебе дать то, что может любой человек. – значит, нужно уточнить, ведь он явно не понимает… или предпочёл «не понять», увидев другое и ответив на него. – Нет, ошибаешься, Сайто. Это человек не сможет… за редчайшим исключением, не сможет дать того, на что способен ты. Что даёшь мне ты… просто так. Постоянно. Это!.. – у него было такое возвышенное выражение лица, что с непреодолимой силой захотелось ткнуть носом в куда более приземлённые вещи. Как правило именно с ними приходится жить и мириться, а не вот с этим вот «витанием в облаках». Что бы он там себе не представил. – Акари, ты же не из тех извращенцев-технофилов, которых заводят роботы, киборги и, тем более, кто-то вроде меня, вроде как живая и разумная машина? – вопросил с подозрительным прищуром. – Знаешь, такие люди, которые громко ноют в интернете, что пора ввести в жизнь такую фантастику как механические куклы для… – Не продолжай! – взмолился, обрывая продолжение, стремительно заливающийся краской человек. Догадался, значит, о том, каким оно должно было быть, это продолжение. – Нет, и ты это знаешь. – ответил твёрдо, несмотря на то что был совершенно красным. – Будь всё так, ты заметил бы это раньше. Я говорю о другом. О личности, душевных качествах, если хочешь. Редкий человек обладает тем, что есть у тебя, что ты даришь мне самим своим присутствием рядом. Тем, что делаешь для меня сознательно. Ты замечательный и удивительный, Сайто. И сейчас я не о твоём потрясающем и загадочном внутреннем устройстве. – Хорошо, убедил. Тот вопрос пока оставим, пока у нас с тобой до этого не дойдёт. В конце концов, всегда есть способы… – понял, что лучше не продолжать, ведь друг снова стал краснеть, причём как-то пятнами и не знал куда себя деть от смущения, а уйти или перебить не мог, опасаясь, что это воспримут как слабость или недостаток решимости. – Пойдём дальше… Я холоднее тебя. – коснулся рук опешившего человека своей. – Не так уж и сильно. – отозвался он, оценив разницу температур. Старался казаться невозмутимым, но остаточная краснота с его щёк так и не желала сходить. – Ненамного. Как будто просто чуть замёрз. Как у любого человека, зашедшего в тепло из холода. – Но так будет всегда. – нет, он всё-таки не понимает. – Говорю же, нестрашно. И неважно. – нет, судя по тону и лицу, это не непонимание. Это нежелание понимать. Просто отказ… – Подумай хорошенько, чтобы потом не страдать. – приходилось играть голос разума для этого легкомысленного человека. Но тот лишь улыбнулся, светло и тепло, как умет только он и выдал наконец то, что хотел. Легко и просто: – Не буду я страдать. Ты мне нравишься, Сайто, всегда нравился. Я умён, что бы ты обо мне не думал. Замечал все эти мелкие странности, твои странности. Замечал, но не думал. Сознательно не сопоставлял. Где-то в глубине себя всегда знал, что ты не такой как все. Ты нравишься мне именно таким, какой есть. Настоящим. Живым. – Я не живой. – пожалуй, последний довод. Хотя и сам уже не слишком-то в это верил. – Ты живой, Сайто. Мыслю – значит существую, слыхал, может? – вот и Акари так думал. Но согласиться от чего-то не хотелось слишком сильно. – Это просто память. Память оригинала. Его же внешность, личность... Весь я. Всего лишь копия. – казалось бы, только что об этом говорили, но эти мысли всё равно возвращались и заново принимались терзать разум, выливаясь в слова. – Ты заблуждаешься. – продолжал отрицать человек всё с той же улыбкой. – Хочешь доказательство? Пожалуйста: возьми и подумай, трезво оцени думал ли тот «оригинал» вот эти мысли, которые сейчас думаешь ты? Сомневался ли в том, что живой? Сомневался в смысле своего существования, искал его? Задавался вопросами подобными тем, которыми сейчас задаёшься ты? – Нет. На все вопросы. – вдруг стало легко-легко. Наверное, не хватало именно этого, чтобы кто-то вот так настойчиво доказывал, чтобы самому поверить. Согласиться куда проще чем искать доводы и убеждать себя самому. – Вот видишь. Ещё не понял? Подумай, задумайся и оцени сколько в нынешнем тебе от него, его личности. В тот миг, когда вас отделили друг от друга, тебя выделили из него, если хочешь – с этого мгновений вы пошли разными путями. Вот и сейчас ты – уже не он. Ты – нечто большее. Все это время ты развивался, менялся, да и он наверняка не стоял на месте. Вы разные. Ты больше не копия, не дубликат или чем там ещё ты себя считаешь. Ты – сам по себе. И знаешь, что я думаю… тебя беспокоит не то, что у вас общее прошлое, ты просто не хочешь, чтобы в тебе видели его и воспринимали как копию. Так вот, я никогда не знал его, твой так называемый оригинал. Всегда, с самого начала, я был знаком именно с тобой. С тобой, каким бы ты ни был. Я понимаю и принимаю тебя. Поверь в это, пожалуйста… И мы ведь уже договорились, что будем звать его исходником. – Точно. – и сам вспомнил. Удивительно уже то, что забыл. Но то, что следовало из слов человека… тот ведь не ради простой дружбы так распинается. – Акари, ты уверен, что полностью осознаешь последствия? – получилось довольно-таки опасливо, с изрядной долей сомнений. – Все я осознаю. – ворчливо отмахнулся человек. – Мне нужен только твой ответ, Сайто. Твоё желание. Да или нет. Могу ли я на что-то рассчитывать с тобой? – а ещё он стал заметно смелее в определениях. – Да. – значит, нужно ответить тем же. Тем более, что несуществующее сердце уже давно всё решило. – Да можешь. Я... я хочу. Но... – Ты же никогда не мямлил, Сайто! – удивился он. – Что такое? – Надеюсь, ты не пожалеешь о своём решении. – по правде говоря, только это и было причиной столько тянуть с началом отношений. А ещё рассказывать столько всего и пытаться разубедить друга в том, что это в принципе возможно и хорошая мысль. И что такие отношение – это то, что ему нужно. – Не пожалею. Можешь спрашивать хоть каждый день, и я буду отвечать то же самое. Ты же распознаёшь ложь? – Да. Это умел ещё оригинал… исходник. – исправился, вспомнив. – Мне же с этим ещё проще. – наконец позволил себе улыбнуться по-настоящему. Человек замер в изумлении. Ах да, и правда, ещё не улыбался ему настолько широко. При мысли об улыбках, пришли и другие: – Видишь ли, они оба, этот парень и мой исходник – удивительно походи друг на друга, буквально на одно лицо. Ввиду их сходства и я получился их копией. Внешне, имею в виду. – добавил, а то Акари уже нахмурился, остро откликаясь на слово «копия». – Я ценю, что ты видишь во мне меня. – Конечно, ты хотел, чтобы видели именно тебя. – проворчал недовольный человек. И нет никаких сомнений, чем вызвано его недовольство. Это такое удивительное ощущение, когда за тебя кто-то обижается и злится. Просто потрясающее ощущение, по правде говоря. – Говорили с тобой, обращались к тебе, строили отношения именно с тобой… – Да. Ты понимаешь меня. – на сей раз улыбка получилась грустной. Или не только улыбка. Ведь иначе отчего бы Акари вдруг отшатнулся и часто-часто заморгал, смаргивая навернувшиеся слёзы? Похоже, слишком много эмоций отразилось на лице. Стоит только чуть ослабить контроль и вылезает старое... Этим грешил ори… исходник, эмоциональностью на грани с кривлянием. Часть этого всего он делал намеренно, веселя окружающих. Да, улыбки людей – пожалуй, единственное чего не хватало в этой глуши. По чему стоило скучать. А ведь все те улыбки, что хранятся в памяти, были адресованы именно ему, исходнику. Это просто чужая память. Этому стронному существу никто и никогда на самом деле не улыбался. Никто, кроме… – Сайто?.. – коснулся руки человек. Уже позволяет себе такие прикосновения. Хотя, сам же первый начал, давая пощупать насколько холоднее… Сейчас это помогло отстраниться от мыслей и вызываемой ими тоски. Хотя, по правде говоря, не такой уж и сильной она была, эта тоска. А чтобы окончательно развеять грусть без стеснения попросил: – Акари, ты мог бы улыбнуться сейчас? Мне. – наверное, это снова сопровождалось каким-то странным выражением лица, но убрать его не получалось. Человек скривился в сочувственному гримасе, явно догадываясь о мыслях, приведших к подобной просьбе, но тут же закрыл глаза, глубоко вдохнул и снова взглянул уже твёрдо. А потом улыбнулся. Да так, что!.. слова для описания пропали все разом, но одно можно было сказать точно: в этой улыбке было что-то большее, чем приязнь. И это оказалось очень, очень приятно. – Спасибо. – кивнул. Но улыбка человека оставалась на месте ещё какое-то время. – Что это было? – спросил. Разумеется, ему любопытно. – И зачем? – Да так, просто. – чистая правда. – Я внезапно обнаружил, что мне никто никогда не улыбался. То есть, по-настоящему мне. Кроме тебя. – Чёрт!.. – вздрогнул и все же отвернулся, принявшись яростно тереть кулаком глаза. – Вот же сволочи, а?!. – сдавленно бормотал, не поворачиваясь. – Прямо захотелось метнуться в Токио и набить им всем морды!.. – Не нужно воспринимать это как трагедию, Акари. – и снова эти безмерно приятные ощущения, когда за случившееся с тобой злится другой человек. Казалось, внутренняя теплота, заливающая всё тело изнутри, вот-вот вырвется наружу, чтобы захлестнуть с головой ещё и друга, ставшего её причиной. – Ты улыбался по-настоящему и именно мне, это на порядок ценнее… К тому же, у тебя не получится ничего никому набить. Они оба достаточно сильны, чтобы постоять за себя. Мой исходник так вообще в частном порядке единоборства изучал. – А ты мне расскажешь о слабостях его техники! – со злой радостью повернулся обратно человек. Глаза уже сухие, но острый слух не обманешь. Хрипотца в голосе никуда не делась, её не спрячешь. – Не нужно меня жалеть, ладно? – попросил мягко. – Я постараюсь. – сглотнул Акари, силясь вернуть голосу обычное звучание. – Но как так можно вообще?! – никак не мог успокоится. – Я как вспомню, что ты рассказывал… Как так можно обращаться с живым человеком?! Это же попросту бесчеловечно! – Не забывай, что я и есть не человек. И не уверен, что определение живого можно применять в мою сторону. – пусть, та часть, которая от дерева точно была живой, но тут встаёт вопрос, насколько живыми в общем смысле слова можно считать растения… – Но у тебя же есть чувства! – Есть, конечно. Вот только по большей части это чужой опыт и отклики другого человека, ставшего моим исходником. Если чувствами можно назвать память об испытываемом исходником в определённых обстоятельствах – то, конечно, да, есть. С собственными чувствами же всё намного сложнее… Акари, я не человек и не смогу им стать даже при всём желании. Ты очарован моей необычностью, возможно, моей личностью, но это лишь влюблённость… – Ты не будешь стариться, а ещё… естественная температура твоего тела ниже моей и почти всегда ты будешь холоднее меня. Я ведь не хочу, чтобы тебе приходилось делать над собой усилие и тратить больше энергии на подогрев… Я думал и думаю надо всеми твоими словами и осознаю твои минусы вместе с плюсами. Это уже не влюблённость, Сайто. – человек стал на удивление смел в словах. И намёках. – Давай на этом закончим. – Если тебе не претят отношения со мной, с таким как я, существом… – самая последняя попытка. Вот совсем. – Прекрати, Сайто! – обрывает Акари, не дав договорить. – Я ведь уже говорил, что мне это совершенно неважно. Больше всего я хочу, чтобы ты перестал принижать себя! Примерно таким образом, как сделал только что. И делаешь постоянно. Ты – невероятное, особенное создание. Ты замечательный, правда. Так что давай, завязывай со всем этим, Сайто, серьёзно. Хватит уже. Я не отступлюсь, ты ещё не понял этого? Только одно меня остановит: если ты скажешь, что против этих отношений. Наших отношений. Только это. – Я не против. – пришлось соглашаться. На его лице и правда было написано всё то, что он говорил. Действительно безразлично и действительно восхищается. И всё остальное тоже. По всей видимости, уверен. Что ж, раз так: – Хорошо, давай… – Ой. – снова перебил человек. Теперь выглядел почти напуганным. – Я ведь… После того, что с тобой… что у тебя было… – глянул виновато и как-то весь сдулся, будто став меньше. – Ты ведь рассказывал через что прошёл. И я должен был понимать, что отношения для тебя – это… В общем, настаивать на таком – кошмарное насилие над тобой с моей стороны. Прости, больше давить не буду. И пойму, если ты откажешься. – явно сожалел о своей настойчивости. – Кто сказал тебе, что я откажусь? Человек, ты, кажется, прослушал, когда я говорил о том, что тоже хочу этих отношений. – даже улыбнулся шире обычного. А Акари так обрадовался, что схватил в объятия и чуть было не оторвал от пола. Сложная задача ввиду веса большего, чем ожидаешь от человека такого телосложения. Зато это помогло ему вспомнить и отодвинуться. Не до конца. Не дали. Обниматься оказалось приятно. На самом деле, можно ведь изобретать новые улыбки, необязательно только пользоваться лишь теми, что содержались в памяти… исходника. Акари прав, это действительно звучит лучше. И он любит это – видеть, как ему улыбаются. Видеть, как я ему улыбаюсь. Пожалуй, стоит отринуть эту принятую на себя личину стороннего наблюдателя – которая, казалось, приличествует подобному существу – и начать наконец жить. А то и не жил ведь толком, скорее существовал. Но теперь… теперь есть тот, кому это и правда нужно. Тому, кто улыбается в ответ. Кто улыбается – мне.