Что-то вроде первой смерти

Сердце измотано. Издает только хриплые гудки, которые в груди раздаются болезненным эхом потери. Но масштабы этой потери еще не полностью понятны, потому что пока им не до этого. Легче терять что-то в материальном мире – фокус сразу переключается с бездонной душевной пустоты на отсутствие чего-то ощутимого и понятного. И становится легче страдать. И грусть теперь обоснована, потому что все объяснимо. Получается эдакий лабиринт трагедии – с входом, препятствиями и выходом, – который был воздвигнут искусственно, чтобы не подпустить близко то, что разрушит тебя безвозвратно. Что разрушает тебя не своим отсутствием, а фактом отсутствия, а это пережить сложно. Проще жить с чувством, что ты где-то проебал телефон, чем свыкнуться с мыслью, что ты проебал себя. Но им пока не до этого. Они преданны друг другу и будут преданны друг другом, как это часто бывает с неосторожными людьми, отвергшими все мирское и материальное и жаждущими познать высокое и прекрасное. И они падут в этом безобразном забвении, потому что нельзя заглядывать в душу, нельзя рушить стену мироздания человеческого, нельзя держаться за что-то, кроме вещей. Нельзя до такого беспамятства любить кого-то. Так просто нельзя – живые люди так не умеют. Но им пока не до этого, потому что ледяные руки скользят вдоль выпирающего позвоночника и пальцы пересчитывают ребра и влажные губы рисуют узоры на шее. Сейчас они на периферии порочности и святости: это не Ад и не Рай. Это Чистилище, где души омываются посредством страдания, чтобы стать достойными обители Бога. Это не пытка, как в Аду, а боль, ведущая к Свету. Боль от укусов, залеченных поцелуями нежных губ, боль от рук, с силой сжимающих бедра, боль от мокрых засосов, прожигающих кожу. И так прекрасна в моменте эта боль. И как хорошо было бы умереть сейчас, потому что жизнь после этого ощущается вечной. Но им пока не до этого: холодная бетонная стена с пошлыми граффити, плевки жвачки, засаленные окурки, сгнившая трава, презервативы, недокуренная сигарета на земле, хриплые стоны, пальцы в запутанных волосах, переплетенные вместе руки, губы, слова, вдохи, выдохи, вздохи - атрибутика амбивалентной любви. Растянутый, долгий-долгий поцелуй, тела прижимаются ближе-ближе, как будто сердце одного хочет коснуться другого и стать единым целым. Только сейчас они живут, только сейчас чувствуют, только сейчас понимают - а потом они уйдут в смерть. Но перед этим еще один яркий-яркий засос, как напоминание о том, что они касались друг друга, что это не сон, что это не паралич сознания, что это не ложь, не выдумка, а ужасно-красивая правда. Потому что потом им будет не до этого. Через девять минут и семь секунд они поймут, что потеряли фамильную зажигалку — и себя. Но будут искать первое. Потому что им всё ещё будет не до этого.