Да, пожалуй, Келлерман действительно в точке Нэмо. Там, куда не ходят корабли. Там, где нет ни души. Там, где только вопящая тишина и плеск воды преследуют его ежечасно. Там, где ничего не имеет смысла, но в то же время испещрено важными знаками и знамениями. Там, где чужие ядовитые губы – единственная надежда на спасение. Хотя бы на немного. Хотя бы на эту ночь. Хотя бы сейчас.

Предрассветный Катцбург освещают оранжевые фонари, и запах пыльного асфальта впивается в ноздри. Толпы людей лихорадочно спешат домой, волоча за собой чемоданы по неровному асфальту. Громкоговоритель над вокзальными часами брякает едва различимое: «Внимание! Поезд номер 18 сообщением Дэвиль – Катцбург прибыл на первый путь. Просьба встречающих не заступать за ограничительную линию».

Я долго смотрю в его голубые глаза. Делаю вид, что смотрю. На самом деле я пытаюсь просчитать, к чему приведет наша с ним «посиделка». Дэмон наверняка думает, что я абсолютно против этой затеи. Однако, уверен, что он просто вообразить себе не может, как я хочу с ним выпить. Как я хочу с ним вот так посидеть. Даже без бурбона. Даже без этого идиотского бурбона из Америки. Я хочу с ним все. Очень хочу. Просто хочу. Хочу.

Но им пока не до этого, потому что ледяные руки скользят вдоль выпирающего позвоночника и пальцы пересчитывают ребра и влажные губы рисуют узоры на шее. Сейчас они на периферии порочности и святости: это не Ад и не Рай. Это Чистилище, где души омываются посредством страдания, чтобы стать достойными обители Бога. Это не пытка, как в Аду, а боль, ведущая к Свету. Боль от укусов, залеченных поцелуями нежных губ, боль от рук, с силой сжимающих бедра, боль от мокрых засосов, прожигающих кожу.

И было сотни-тысяч-миллион вариантов сказать "нет", сказать, что это чушь, сказать, что Келлерман ебанулся. Потому что Кениг знает, что Дэмон не умеет целоваться, знает, что потом все перевернется с ног на голову, знает, что потом оба пожалеют, знает, что они еще недостаточно пьяны. А еще он знает, что больше всего в жизни хочет научиться целоваться с Келлерманом.