История любви.

Денис сидел за первой партой на уроке истории, и его взгляд был прикован к Евгению Александровичу, словно тот был единственным светлым пятном в этом сером мире. Учитель, казалось, чувствовал этот пронизывающий взгляд, и, к удивлению самого Дениса, тоже украдкой посматривал в его сторону, пытаясь разгадать причину столь пристального внимания. В голове юноши роились сотни мыслей, одна смелее другой, и самая навязчивая из них была: «А что, если бы я просто признался ему? Что было бы, если бы я осмелился сказать всё, что чувствую?» В течение всего урока эти размышления не давали парню покоя, превращая каждую минуту в мучительное ожидание чего-то большего. В какой-то момент он мысленно представил себе сценарий, от которого у него перехватило дыхание: вот заканчивается урок, он, преодолев робость, подходит к двери кабинета закрывая ее на ключ. Тишина аудитории, залитой мягким светом, кажется оглушительной. Денис подходит к Евгению Александровичу, чувствуя, как тело охватывает дрожь. Его руки, словно повинуясь собственной воле, медленно поднимаются, чтобы лечь на шею учителя, ощущая тепло его кожи. Нежные, но уверенные поцелуи начинают скользить по его шее, а затем, поддавшись страсти, шаловливые пальцы скользят к пуговицам рубашки, той самой, что так элегантно облегала его плечи, но которую Денис видел на нём лишь в своих самых смелых мечтах. Ему хотелось прикоснуться к его чудесному телу, ощутить его тепло, его силу, но, увязнув в этом сладостном плену фантазий, юноша не заметил, как прозвенел звонок. Его из удушающих грёз выдернула лишь резкая, но заботливая рука, коснувшаяся плеча. — Денис? — мягко окликнул голос Евгения Александровича. — Ты проспал весь урок. Парень вздрогнул, словно очнувшись от глубокого сна. Сердце бешено колотилось в груди. — Да?.. Я всё слушал, — пробормотал он, всё ещё пытаясь прийти в себя и вникнуть в происходящее. — Я три раза спрашивал тебя: «Что такое коммунизм?» — с лёгкой улыбкой и ноткой удивления произнёс учитель. — Простите, я… я задумался, — выпалил Денис, чувствуя, как краска заливает его щёки. — О чём же таком ты задумался, — Евгений Александрович склонил голову, внимательно разглядывая ученика, — что весь урок игнорировал мои вопросы и просто смотрел на меня так, словно я — твоё любимое печенье? Сам того не ожидая, он добавил, чуть смущённо: — Да, вы как моё любимое печенье. — Что?.. — лицо учителя озарилось лёгким румянцем, смесью смущения и полного непонимания. — Ой, простите! Я не это хотел сказать… — младший в панике схватил свои вещи, чувствуя, как земля уходит из-под ног. — Я… Не в силах вынести этот момент, он пулей вылетел из класса, оставив учителя истории наедине с его вопросами и нарастающим замешательством. Денис мчался по коридору, почти закрывая лицо руками, его разум кричал от стыда: «Какой же я идиот! Он же теперь думает, что я полный чудак. Как же мне теперь смотреть ему в глаза?!» Добравшись до туалета, он подбежал к раковине, принялся плескать на лицо холодную воду, тщетно пытаясь смыть этот предательский румянец, который, казалось, въелся в кожу. Прозвеневший звонок о начале следующего урока — русского языка — прозвучал как приговор. Денис медленно, словно приговорённый к казни, побрёл в кабинет. Весь урок он настойчиво пытался проанализировать произошедшее, разобрать каждую фразу, каждый взгляд. То он вновь смущался, вспоминая свои фантазии, то чуть не плакал, думая о том, как ему теперь вести себя с Евгением Александровичем. К концу урока, после долгих внутренних терзаний, парень нашёл решение: — Я просто подойду к нему в кабинет и скажу, что это была ошибка. Да, прямо так и скажу! — прошептал он себе, пытаясь укрепить решимость. Следующим уроком было обществознание. Денис шёл в кабинет, шепотом, но с какой-то новой, обречённой уверенностью повторяя про себя: — Да, я скажу ему, что это была ошибка. Да, вот так! Он подошёл к двери кабинета, но не успел постучать — дверь распахнулась сама. Мир на мгновение померк перед глазами Дениса, и он почувствовал, как ноги подкашиваются. Прежде чем сознание окончательно покинуло его, он ощутил, как сильные руки Евгения Александровича подхватили его голову, предотвратив болезненное падение, а затем осторожно, словно драгоценный груз, подняли его и понесли к диванчику, стоявшему неподалёку.

***

И вот, в этой внезапной тишине, когда мир вокруг замер, Денис лишь чувствовал заботливое тепло рук своего учителя, и в этот момент он понял, что простыми словами "это была ошибка" уже не обойтись.