Полюса Полярные

Первое, что он чувствует — жажда. Второе — боль. Сильная тянущая боль в области левого плеча. Глаза раскрыть не выходит — слишком энергозатратно. Кажется, будто сил в теле не осталось совсем. В голову сразу приходит сравнение собственных ощущений с похмельем, что есть абсолютная глупость, ведь ангелу подобное низменное состояние чуждо, а представление о нем он черпает исключительно из справочников, и тем не менее…Стоп. — Ну слава Сат… кхм, наконец-то. Глаза в этот раз, на удивление, открываются с невероятной легкостью. — Тиш-тиш. Ты чего это? Я не для того тебя столько выхаживал, чтобы ты сейчас подорвался и сдох сразу, — Арсений ощущает, как чьи-то руки аккуратно придавливают его обратно к кровати. Хотя почему же чьи-то, демона ведь. — Хорошо бы я ещё знал, для чего я всё-таки это делал… — А-а-а-м… — теперь демонические руки касаются его рта. — Да почему ты орешь-то? Пожалуйста, успокойся. Сейчас, секунду, я воды принесу. Ты наверняка пить хочешь страшно, — предложение выходит полувопросительным, и Арсений отуплённо кивает. — Хорошо, только прошу, не кричи пока больше и не пытайся встать, лады? Если бы Арсений мог не орать, он не орал бы. А он не может, поэтому хочет орать, но вся ситуация настолько сбивает его с толку, что он просто снова опускает голову, соглашаясь с выставленными условиями. Демон тут же ретируется из комнаты, раздражённо бормоча себе под нос. Арсений краем уха выцепляет слова «Люцифер» и «чёрт». Господи, помилуй. Неплохо было бы понять, что тут вообще творится. Последнее, что Арсений помнит — как он вылетел на Светино задание, вроде, надо было одного наркомана на путь истинный направить. Да, точно, этот же наркоман и оказался внезапно вооруженным, а Арсений внезапно уязвимым, итог — дыра в плече и проваленное задание. Вот и помогай потом людям и ангелам. Но как он тогда оказался здесь, где — здесь, и почему в этом здесь есть демон? Эти и другие вопросы моментально наполняют голову ангела, но единственный, который по возвращении демона выдаёт его рот, это: — Почему мы ещё живы? Демон застывает у деревянной двери и обращает к Арсению несколько озадаченный взгляд. — Эм, ну ты частично моими заслугами, частично Поза, а я-то почему помереть должен? — Ты что, дурак? Ты меня касался. Буквально минуту назад, — возможно, выходит чуть более нагло, чем может себе позволить ангел в его ситуации. Один чёрт, что ангелы находятся в его ситуации примерно никогда. Ну вот, уже чертов в голове начал упоминать. Это конец. — Так а зачем ты подскакиваешь с дырой в плече? — демон отрывается от двери и медленно двигается в сторону Арсения. При виде его приближения уже хочется нарушить обещание быть потише и заорать «Изыди, нечистый!», вдруг действительно изыдет. Но нечистый ничего устрашающего не делает, лишь ставит стакан воды на тумбу рядом с кроватью и отдаляется обратно. — И вообще, доёба не понял. Как и почему, по твоему мнению, мы оба должны были окочуриться от моего касания? Вода выпиватся залпом. Настолько быстро, что часть случайно попадает мимо и теперь дорожками стекает по подбородку к шее. — Вы, демоны, совсем необразованные, «Правила Добра и Зла» никогда не читали, что ли, и не знаете, чем карается такое? — Арсений точно в край обнаглел, но он в шоке, ему можно. — Ты что-то шибко дерзкий для ангела, — произносит демон не зло, даже со странным интересом. — Читали конечно, а вы, уважаемые высокоинтеллектуальные ангелы, не в курсе, что большая часть прописанных там законов — полный фарс? Что за вздор! Арсений близок к познанию греховного состояния ярости — что ему, как ангелу, не свойственно. Арсений травмирован, находится неизвестно где, его только что касался настоящий демон. Пусть рога из кудрявой головы и не торчат приветливо, но им не надо, он и без них демона всегда распознает. А теперь этот самый демон ещё и смеет утверждать, что их главная книга, чуть ли не небесная конституция — фарс. С него хватит! — Быстро объясняй, что происходит, демон! — Антон. — Что? — Имя моё, ангел, — отвечает демон с легкой надменной усмешкой на пухлых губах и присаживается на стул «верхом», расставляя длинные ноги по обе стороны от спинки. Только теперь Арсений полноценно осматривает место, где очнулся. Комната оказывается слишком…нормальной для типичного, по его представлению, зловещего демонического жилища. Уютно даже. Кремово-коричневые стены, большое окно напротив кровати, через которое льётся яркий утренний солнечный свет. Другая стена украшена гирляндой с прозрачными лампочками, а под ней светлый деревянный стол с парой книг и кружкой, и стул, на коем восседает демон. А где головы диких животных, отдавших свою жизнь во имя жертвоприношений, пентаграммы на всех видимых и невидимых поверхностях, БДСМ-качели, в конце концов, чтобы спросонья предаваться грешным практикам? — Если вкратце, то я выехал на задание, а там стрельба. Мои вообще-то таким не промышляют. Ну я и полез чё-то, вдруг кому помощь нужна. Обнаружил там истекающего кровью ангела. Нужна была, получается. Тебя подлатал мой друг Поз. Он врач, человеческий правда, но хороший. А затем я твою тушку священную тащил через весь город сюда, — абсолютно непринужденно пересказывает дитя Преисподней, как будто его история не звучит как полный бред. — Как ты понял, что я ангел? Демон смотрит на него как на умалишённого. Он, судя по происходящему, наверное и есть. — Я теперь у тебя в заложниках? — взгляд напротив приобретает ещё более ошеломлённый вид, хотя, казалось бы, куда. — Сразу предупреждаю, должность у меня в небесной канцелярии не очень высокая, ранг тоже. За меня ничего не дадут, а секретов я никаких не знаю, — возможно, Арсений немного лукавит, но это ложь во благо Небес, то есть благая ложь, значит и не ложь вовсе. Не грех, короче. Брови на лице напротив поднимаются до середины лба, а губы явно сдерживают смех. Странный он демон. И сложен как-то не по-демонически. Высокий, да, но вот мышечной массы маловато, шапка из пшеничных волос эта кудрявая, что рога наполовину прикрывала бы, а должен быть пострижен если не под нолик, то хоть под троечку. Демоны своими рогами кичатся, они их под кудрями не скрывают. Лицо тоже какое-то миловидное, глаза большие и добрые. Оленёнок прямо, а не демон, — ловит себя на мысли Арсений, и становится еще тревожнее. — Зовут тебя как, заложник? — Арсений, — отвечает он чисто на автомате, совсем не подумав, что может и не стоит выдавать видовому врагу настоящее имя. — В каких заложниках, Арсений? Сейчас оклемаешься, ходить сдюжишь, и укатывай, или улетай, как душе угоднее, на все четыре стороны. Арсений ничего не понимает. — Я ничего не понимаю. Зачем ты меня сюда принёс тогда, если я тебе не нужен? — Мне жаль подрывать твоё чувство собственной значимости, но выгоды я от тебя никакой не ждал, — произносит нечистый и потупляет взгляд вниз, будто то, что он дальше собирается сказать является чем-то неловким или даже постыдным. — Просто не собирался оставлять кого-то умирать в том притоне. Я злой и страшный демон, но… Короче, ты понял… А. Демон совершил благое дело, и теперь стыдится этого. Спасти жизнь ангела, страшно и думать о таком, а он, получается Арсения действительно спас. — Спасибо тебе, — теперь неловко в комнате двум. — Не стоит, мы это слово не очень любим. Вот Арсений дурак. Ну да, «спаси Бог», молодец, ещё бы святой воды предложил отпить в благодарность. После довольно унизительной процедуры похода в уборную — сам Арсений ходить нормально сразу не смог, а касаться демона, несмотря на то, что случилось ранее, он боялся, вот и пришлось пробираться до туалета держась за стены под насмешливым взглядом — хозяин обители сообщает, что уходит до конца дня по-делам, и тихо добавляет что-то, из чего Арсений вычленяет только «три дня» и «безвылазно». На вопрос, не страшно ли тому покидать ангела в своём жилище, отвечают, что Арсений ходить еще даже сам не может, мол, чего бояться-то. Потом, видимо, демон осознаёт в каком положении собирается оставить ангела одного, и осознанное ему не нравится. Получив отрицательный ответ на вопрос о наличии у Арсения телефона, он начинает нервно рыться в той самой прикроватной тумбочке, на которой стоит новый стакан воды. Через секунду Арсению вручают серебряный кулон с массивным прозрачным камнем. На себя демон надевает такой же. Лицо Арсения в ответ на непонятный подарок явно выражает отнюдь не ангельское дружелюбие, потому демон поясняет: — Две части одного опала, очень чувствительного к энергетике. Одна знакомая подарила. Если с тобой будет что-то не так, больно или плохо, он изменит цвет. Мой, соответственно, тоже. Надень, Поз же не зря твою руку три часа собирал. Арсений относится к идее с опаской, но кулон принимает. Всё равно он не собирается дожидаться возвращения демона. Чем дольше он будет спорить, тем позже тот уйдет, а оставаться в демоническом логове больше нельзя. Так что через полчаса после того, как удовлетворённый видом кулона на шее Арсения житель Ада покинул свой дом, ангел, приложив больше сил, чем у него было, открыл единственное в комнате окно, с болью расправил крылья и улетел. Не можешь бежать, иди. Не можешь идти, лети.

***

Плечо болит как тварь Господняя, хоть рана и заживает намного быстрее, чем на человеке. — Я так счастлив, что с тобой все в порядке, — говорит располагающийся в кресле Александр, и бросает на Арсения очередной взволнованный взгляд. У Арсения, в отличие от демона, дом действительно типичный для его вида. Светлая большая спальня, одна стена полностью отведена под панорамные окна, за которыми всегда ясно и всегда клубятся облака. Белый потолок усыпан тонкими узорами из лепнины, а весь крайне немногочисленный декор придаёт жилью ощущение воздушности. Кто-то бы сказал пустоты, но Арсений таких не знает, так что будет воздушности. Особый шарм и объём добавляет свисающий с балдахина шёлк. Хотя судить о виде обители демона Арсений справедливо не может — то, где он проснулся на удивление оказалось квартирой в обыкновенном земном городе. А он ведь даже не подумал, прежде чем улизнуть в окно, что спокойно мог оказаться в Аду. Он вообще в тот день мало думал. — Ладно тебе, что бы со мной случилось? — с хорошо скрываемым удивлением отвечает сильно удивлённый Арсений, разглядывая свою одежду в напольном зеркале. Сегодня он предпочёл молочный корсет, инкрустированный алмазами и жемчугом, поверх надел сатиновую накидку, а на низ подобрал прямые брюки в цвет корсета. Выглядеть хорошо он любит, но в данный момент главная задача одежды — скрыть вновь порозовевшую повязку под ключицей. — Да понятно, что ничего в целом, но тебя долго не было, дорогой. К тому же я слыхал о каких-то зловещих планах там, — Александр, с явным намеком на Ад, указывает пальцем вниз, — что с них возьмешь, дети Преисподней, они только и могут зло замышлять. Ага, замышлять зло да спасать ангелов, стандартный распорядок дня в Аду, не хватает только пожирания душ трех блондинистых младенцев на закате. В чем Александр, однако, прав, так это то, что с Арсением действительно не должно было ничего произойти. Испокон веков, ангелы, как и демоны, были абсолютно неуязвимы перед людьми и их оружием. Отойдя тогда от первой волны шока, Арсений осознал, что мало того, что он проснулся в квартире настоящего демона, так ещё и был продырявлен пулей из обычного человеческого пистолета. Вслед за осознанием накатила вторая волна шока. Занятно, что демон, который его якобы спас, ни слова не обронил о том, каким сюром всё произошедшее являлось. То ли он был самым тактичным демоном, какого Арсений когда-либо встречал, то ли знал больше его. В любом случае делиться новостью о собственной незапланированной смертности Арсений не спешил — и уж тем более не собирался рассказывать, что провёл три дня бок о бок с демоном, пусть и в бессознательном состоянии. — Пойдем, дорогой, ты прекрасно выглядишь, нам не стоит опаздывать. Не по-нашему это — произносит Александр, затем поднимается и проходит в сторону выхода в виде белой арки. Дверей Арсений в своем доме не жалует. Он ангел, у него секретов быть не положено. Ха. Плечо заныло вновь. На сегодня у Арсения в планах работа в небесном офисе, которую он и рад бы пропустить, сославшись на здоровье. Но есть две проблемы: у ангелов состояние здоровья всегда отменное — раз, демону он тогда действительно солгал (да, то был не грех) и, как начальник отдела спасения душ средней тяжести греховности, явиться, как минимум, на собрание был обязан — два. Архангел Александр частенько составляет Арсению компанию по пути в офис. Работают они по соседству — Александр занимает должность повыше, но в той же структуре — и приятельствовуют давно, лет так двести, не меньше. Иногда Арсения посещают мысли, что архангел на самом деле заинтересован никак не в дружбе, а в священном браке и священном ритуале, после которого они смогли бы воспитывать священных ангелят. Священных ангелят Арсений с Александром не хочет, но, пока тот никаких неприкрытых поползновений на холостяцкое существование Арсения не совершает, беспокоится не о чем. В глубине души внимание архангела даже льстит. Планёрка начальников отделов проходит так же спокойно, как и последние несколько тысяч лет, а может и больше, просто Арсений тогда ещё не сотворился. После неё ангел направился в свой личный кабинет, расположенный на другом конце этажа его отдела. Небесные офисы напоминают человеческий опен спейс в новомодной высотке, с панорамными окнами со всех сторон, только намного более пустой и очень белый. За планёркой следует небесная бюрократия во всей её красе: мониторинг подопечных всех ангелов отдела на изменение степени тяжести греховности, распределение новых прибывших к ним душ по их ангельским наставникам и заполнение отчетов по коэффициенту эффективности. А, ну и неудачный отчет по чужому наркоману тоже придется составить, да и перевести его надо, наверное. Всё-таки тот в ангела стрелял, это уже не средняя тяжесть греха будет. Как бы это только объяснить, чтобы себя не раскрыть. Закончив с бумагами, Арсений аккуратно потягивается, стараясь не потревожить плечо, и уже было собирается завершать рабочий день, как в его кабинет, отделённый от остального опен-спейса прозрачными стёклами вместо стен, забегает встревоженная на вид Олеся. — Святой Арсений, — Олеся занимает должность схожую на человеческого секретаря, и сколько Арсений ни просит её не обращаться к себе столь официально, несколько взбалмошная и своевольная ангелица его совершенно не слушает, — там Вас это, вызывают на Земле. — Что значит вызывают? Как демона что ли, Боже упаси? — Вот и я подумала, что несусветица какая, перепроверила аж три раза, — она с важным видом поднимает один палец на уровень лица. — Но нет, верно всё, запрос пришёл на Святого Арсения. Ой не нравится Арсению происходящее. То он становится уязвимым, то его демон трогает руками своими нечистыми, ну, фигурально, буквально вроде руки нормальные были, то вот теперь его как отродье Ада какое-то на Землю вызывают. — Ладно, пересылай координаты, сейчас спущусь, — Арсению стоит сделать это хотя бы ради утоления собственного интереса. — Хорошо, Ваша Святость, — говорит Олеся и, взмахнув густыми каштановыми волосами, убегает, прежде чем Арсений успеет в который раз возмутиться подобному обращению.

***

Ветер, дождь, серость, запах промокшей осенней листвы и выхлопов автомобилей, ещё и покалывает где-то в области сердца. Первые секунды на Земле всегда слишком для Арсения: слишком много цвета, запаха, звука, ощущений. На Небесах спокойнее и проще. Погода там всегда остаётся неизменно ясной, ароматы отсутствуют, а цветовая палитра состоит исключительно из оттенков молочного — благодать. На Землю, в обычных обстоятельствах, Арсений спускается около двух раз в двадцать лет. Не зря ведь начальником стал, ни к чему Его Святости, как говорит Олеся, свой лик смертным чаще являть. Поэтому сейчас, не привыкший к земным условиям, ангел не понимает, как относиться к потокам воздуха, растрепывающим его тёмные локоны и мороси, норовящей испортить тот самый лик. Одна особо крупная капля падает ему на глаз ровно в тот момент, как проезжающая, или, стоит сказать, пролетающая рядом машина на всей скорости проходится колесами по огромной луже, щедро орошая Арсения грязной холодной водой. Потрясающе, одна минута на Земле, а его уже почти что покрестили в луже. Если бы его кто спросил, он бы поставил этой планете два из десяти, коллегам, в своё время, стоило лучше работать над дизайном. — Господи, чё ты встал посреди тротуара блять!? — сообщил представитель человеческого вида в спортивках и, для убедительности, толкнул Арсения в плечо. — Во-первых не Господи, а Арсений, не богохульствуйте. А во-вторых, вы, молодой человек…— он прерывается на полуслове, замечая, что обидчик стремительно удаляется, полностью игнорируя обращение к себе. Один из десяти. Где там находятся координаты, что Олеся скинула. На подходе к заброшенному полуразрушенному зданию, напоминающему старую церковь, Арсения начинает бить легкая тревожность. Вызов ангелов на Землю — абсолютный нонсенс. Смертные, греховные от рождения, намного ближе к жителям Преисподней, нежели Небес. Потому, зная специальные ритуалы, они вполне способны призвать демона или двух. Те, конечно, покуда Арсению было известно, своего истинного обличия людям никогда не являли, но подпортить статус греховности или жизнь вызвавшей их душе очень даже могли. Однако ангелов никто до сих пор еще не призывал. Внутри церкви воздух тяжёлый и прохладный. Высокие своды с облупившейся штукатуркой и выцветшими фресками тянутся так высоко, что их почти скрывает вечерний полумрак. С пола тянет пылью и сыростью. Среди камней и позолоченных обломков угадываются остатки икон. Какая нелепость, за столько лет существования люди так и не научились нормально изображать Арсения и ему подобных. Когда-то величественное пространство теперь кажется слишком пустым и гулким, каждый шаг отзывается противным эхом, от чего кожа Арсения безвольно покрывается мурашками. Пора заканчивать с посещениями Земли в этом десятилетии, слишком много «человеческого» с ним происходит за последнее время. — Отвечаю, он нас уже благословил, пойдёмте, прошу, — раздаётся шёпот за аркой по правую сторону от ангела. — Ссыкло. Иди, не сдашь матешу и в киношку не поедешь в субботу. А я не долбоёб, я всё до конца доведу. — Ебала завалите! вы меня сбиваете, я тут молитву читаю блять! «Молитва блять». Православно. — Где ты вообще эту хрень нашёл? — Старшеклассница дала, красивая такая. А чё, завидуете, лохи? — Чем занимаемся, шпана? — звучит намного громче и чётче чем весь предыдущий бред. — А-а-а-а! Арсений ускоряет шаг. — Пиковую Даму зовёте? Она не придёт, в медовый месяц с Кровавой Мэри укатила. Сам звонил, но запросы на автоответчик идут. Попробуйте обратиться через пятнадцать рабочих дней. Картина открывается занятная: три человеческие души около двенадцати лет от роду в кругу из зажжённых церковных свечей и одна демоническая за ним. Дети, обернувшись на приближающегося ангела, поступают как обычно поступают человеческие дети — рвут с места во что есть силы, а вот демон остаётся стоять у колонн с явным удивлением на лице: брови высоко подняты, оленьи глаза округлены. Надо же, какая живая мимика, почти что позорная, как для падшего. — Арсений, — демон кивает в наигранно приветственном жесте, не хватает только шапки с пером в руках — чем могу быть обязан? Вынужден предупредить, что наш госпиталь, специализирующийся на выхаживании умирающих ангелов временно закрыт. — От чего так? — случайно подхватив ироничный тон демона, спрашивает Арсений. — Статистика выздоровления никудышная. Все пациенты уходят до выписки. В основном через окно. А вот и не стыдно. Раненый ангел сбежал из логова демона, любой бы так поступил. Взгляд Арсения наглейшим образом бесконтрольно опускается к земле. — Это ещё что такое? На месте, где минуту назад сидели очень юные люди, лежит огромная книга. Она открыта примерно посередине, от пожелтевших страниц исходит мощный поток мрачной энергии. Слева от неё покоится обычный тетрадный лист, с надписями на русском языке, вроде. — Впервые вижу такие письмена. За изучением фолианта Арсений не замечает приближение демона, чей голос звучит так близко, что сопутствующему ему воздуху удаётся пощекотать кожу на его шее. Как хорошо, что он способен успешно контролировать своё тело и ни один мускул и не думает дрогнуть. — Думаю, мне пора, — Арсений резко захлопывает книгу и немедля стартует в сторону выхода. Судя по гулкому топоту за спиной, к выходу он двигается не один. — Честно тебе признаюсь, я реально ожидал чуть больше вежливости от ангела, которому я вроде как жизнь спас, — поравнявшись с Арсением, произносит демон. — Поэтому ты за мной следишь? Что я теперь тебе должен? Душу своего первенца? — Арсений сам понимает, что откровенно несёт чушь, но на любезности с представителем Ада он размениваться не намерен. Пусть сам представитель вроде и не зло настроен, но кто знает, что в его коварной рогатой голове клубится. — Чего, нахуй? Сам расти своих первенцев. Ты головой ударился, пока из моего окна карабкался? — в голосе демона мешанина из непонимания и раздражения. Оба участника разговора внезапно остановиливаютя лицом друг к другу под широколиственным дубом, всего в нескольких метрах от обшарпанного корпуса церкви. Дождь все ещё отстукивает одному ему известную мелодию, а сумеречная серость медленно переходит в ночную синеву. — Меня неизвестным образом ранит человек, затем я прихожу в себя в квартире у демона, который начинает хватать меня за плечи, но оба эти события я спокойно переживаю, а затем оказываюсь призванным на Землю группкой школьников для благословения на контрольную по математике, где вновь пересекаюсь со всё тем же демоном! — грудная клетка активно вздымается от ускоренного дыхания. — Хочешь сказать ты совсем-совсем ни при чём к этой, Господи прости, чертовщине? Ответом служит участившееся хлопанье изумлённых глаз. — Я никого ни за что не хватал – это раз, — принимается перечислять демон, загибая пальцы. — У тебя нет никаких причин умирать от моих касаний – это два. Ангелов нельзя призвать – это три. Странно, что ты этого не знаешь, заядлый читатель «Правил Добра и Зла». — Вот именно! — Арсений переходит на крик. Ангельское терпение уступает нервам ни к чёрту. — Давай я поясню кое-что, чтобы ты успокоился хоть чуть-чуть, — на контрасте демон звучит умиротворяюще тихо. — Я настолько же удивлен встрече с тобой, насколько и ты. На Землю я поднялся ради задания: надо было надоумить Лёху у однокашек тетради с домашкой спиздить, как увидел этих массовиков-затейников, придумавших на заброшку идти. Решил присмотреть за ними, мало ли что. Ещё обвинения? Подговорить молодые души воровать чужие знания таблицы умножения. Вот с каким демоном Арсений имеет дело. Интересно, это уже минимальная степень тяжести греховности, или перед ней ещё идут те, кто гладит котят меньше трёх раз в день. Поскольку Арсений молчит, демон продолжает: — Если что, то к твоему ранению я тоже не имею никакого отношения. Как оно, кстати? — Уже лучше, неизвестная доселе ангельская регенерация вышла хорошей — рука, в ответ на переведённый взгляд демона, невольно ложится на левое плечо, — спаси…кхм, признателен? — Ага, очень признателен. Я так и понял. Это уже было похоже на обиду. Обидевшийся демон — бред. Один бред происходит уже третий день. — Ладно, извини за претензии. Ты меня пойми, что-то очень странное творится, а в центре событий второй раз подряд оказываешься ты… — Демон, — перебивают Арсения. — Да, — опять же ничего стыдного, но смотреть на собеседника в упор вдруг становится трудно. — Кого мне ещё винить? — Не меня, — тихо. Одежда на обоих почти полностью промокла и теперь неприятно липнет к телу. За триста сорок два года существования, Арсений так и не понимает, чем некоторым людям могут нравиться погодные условия отличные от Небесной стабильной погожести. — Мне действительно пора. Нужно понять, что происходит, — глаза ради следующей фразы поднять обратно всё-таки приходится. — Не знаю, насколько глупо доверять слову демона, но можно тебя попросить никому об этих инцидентах не рассказывать, пожалуйста. Их взгляды пересекаются. Демон несколько секунд смотрит вдумчиво и, возможно, всё ещё немного оскорбленно, а затем произносит: — Хорошо, Арсений. Обещаю. Когда Арсений уже направляется обратно на Небеса — за неимением смертной публики он позволяет себе раскрыть прячущиеся крылья — за его спиной раздаётся насмешливое: — Прикид отпад, кстати. Вот кому все жаждущие вернуть свой 2007-й молиться должны. Арсений почти что закатывает глаза. Делать ему нечего, за людской модой следить.

***

— В общем, это всего на один квартал, дальше мы всех перераспределить должны. Вспомнишь былые…Ау, Арсений, ну я с кем разговариваю!? — Тебе нравятся брюки с завышенной талией? — Арсений наконец отрывает глаза от справочника и встречается с растерянным лицом Славы. — Да понял я, понял. Елизавета решила обзавестись ангелёнком, все в вашем отделе уже заняты и её дела взять не могут, поэтому ты, как начальник отдела душ лёгкой тяжести греховности, слёзно просишь меня, начальника другого отдела, немного восполнить ряды низов иерархии и понаправлять чужих подопечных на путь благой, хорошо. — Хорошо? — Ты мне лучше скажи, что нынче люди носят? Ты же зачем-то спускаешься к ним почти каждый месяц. Слава хмурится, будто Арсений вдруг начал говорить на 7101-м людском языке, о котором на небесах слыхать не слыхали, и теперь тот не понимает ни слова из его уст. — Да что такое? — вопрошает Арсений. — Ничего, просто удивляюсь, что ты так легко согласился. Тебя ведь на Землю не затащить обычно. «Зачем мне твои люди сдались, мне их и по-работе хватает». — Так это тоже по-работе, нет? Помоги ближнему своему, все дела. Не будет же Арсений говорить, что просьба Славы сейчас приходится как никогда вовремя. За две недели после своего ранения — время на Небесах, как и в Аду, исчисляются по людским меркам, удобно — он так и не разобрался в причине произошедшего. Никто в его окружении о подобной уязвимости, как и призыве, ангелов раньше не слышал, а чем больше он расспрашивал, тем больше подозрительных взоров встречал. На книгу, оставленную школьниками на месте ритуала, вообще получил перепуганного библиотекаря, который уже готов был «сжечь дьявольские письмена, Ваша Святость, сжечь сейчас же». Книга тотчас была спрятана в подол белоснежной накидки, а сотрудник Небесной библиотеки отвлечён на поиски справочника о людской моде последнего десятилетия. Всё вокруг свидетельствовало, что решать свой вопрос Арсению придётся вместе с уже задействованными участниками происшествия, стало быть, с демоном. Радости вывод вызывал примерно ноль, как и отсутствие предлога провести значительное время вне Небес, так что внезапное желание подчинённой Славы обзавестись потомством оказалось очень даже кстати. Самого Славу ответ Арсения, видимо, устраивает и он незамедлительно ретируется так и не прокомментировав актуальность высокой посадки брюк в 2025-м году новой эры, ну и ладно. Земля вновь встречает ангела сумраком и дождём. Глупая человеческая осень — крупные капли россыпью падают на монохромный бордовый костюм, а чёрные лоферы промокают спустя две минуты ходьбы, от чего не спасает даже небольшой каблучок. Злой и мокрый, Арсений заходит в презентабельного вида ресторан и сообщает высокой блондинке — хостесс, что нет, бронь у него отсутствует и его вполне устроит одно место за барной стойкой. Что его бы устроило сейчас на самом деле, так это скорейшая встреча с демоном — тревожность внутри Арсения нарастает, как жир на депутатах-подопечных самых искусных служителей Ада, — но работа сама себя не сделает, так что начал он именно с неё. Нет, с каким-то демоном ему сейчас встретиться предстоит однозначно, только это будет контрколлега, пришедший помешать склонению новоиспечённой подопечной к добру, а не тот, кто ему нужен. — Готовы сделать заказ? — отвлекает Арсения от размышлений бармен – молодой татуированный парень с лысой головой, поблескивающей в тёплом освещении. — Один стакан воды, пожалуйста, — отвечает Арсений, предварительно сделав вид, что оглянул все бутылки, ровным рядом выставленные на стеклянных полках. Бармен ставит стакан перед его лицом и многозначительно поднимает правую бровь. — Два безалкогольных Мохито для меня и моего товарища, — раздаётся справа до боли знакомый голос, который, когда бармен принимается выполнять заказ, добавляет чуть тише: — В заведениях общественного питания не принято заказывать одну воду, что ты мог бы не знать, если бы сотворился вчера и это был твой первый день на Земле. Но это точно не так, мы оба в курсе. Неужто ты и в тавернах прошлых веков не бывал? — Не твоё дело, — далеко не лучший способ начать разговор с тем, кого тебе предстоит просить о помощи, но демон звучит смешливо и немного высокомерно, чем моментально выводит Арсения из себя. — Дружелюбен, как всегда, — подмечает дитя Преисподней с непонятным фырканьем. — Помнится ты меня обвинял в слежке, но, по-моему, это ты меня преследуешь, Арсений. Звучание собственного имени расползается под кожей странным теплом. Всё дело в чужеродности святого на устах демона, решает Арсений. — Конечно, пять раз. Я на задании, человека на путь истинный направляю, — отвечает Арсений, а потом, раз уж ему выпал шанс, добавляет, — кстати, нам нужно поговорить. — Так уж и быть, но чуть позже, я тоже на задании. Вот моё приближается, кстати, — демон указывает кудрявой головой в сторону входа в ресторан. Арсений прослеживает за направлением взглядом. У стеклянной двери стоит красивая девушка в блестящем синем платье скандально короткой длины. Арсений, непонятно зачем, мимолетно думает, что такой наряд отлично сочетается с узорчатой сапфировой рубашкой демона рядом. Лицо девушки, Ольги, один в один с фотографией в личном деле, которое ему утром вручил Слава. Потрясающе. — Поздравляю, контрколлега, — говорит Арсений полным отчаяния тоном. Слишком живая мимика демона отражается на лице осознанием, и через секунду сменятся на…беспокойство? — Стоп, ты? А Лиза где? С ней всё нормально? Только Арсений открывает рот дабы сообщить демону, что это тоже не его дело, как понимает, так не пойдет, пора начинать налаживать контакт ради будущего сотрудничества. О полном здравии Елизаветы демона всё же приходится осведомить. Понять бы ещё с чего это вдруг того изначально волновало благополучие ангелицы. Подчиненная Славы, по всей видимости, до выхода в декрет являлась контрколлегой демона — ангелицей, с которой они делили одну подопечную и боролись за то, на чьей стороне останется её душа, Добра или Зла. Но, в таком случае, отсутствие Елизаветы должно было привести демона в восторг, а никак не вызвать смятение. Или это он так компании Арсения расстроился? Ольга, как ей и было предписано судьбой, присаживается на соседний стул слева от Арсения. На этом её предрешенная доля заканчивается и дальнейшие действия уже зависят от собственной воли, возможно, немного от Арсения, ну и демона если первый выполнит свою работу плохо. Девушка с наигранно кокетливой интонацией заказывает Маргариту, как только бармен ставит на стойку два высоких хрустальных стакана с Мохито, и утыкается в телефон. Коктейль на вкус немного сладковат, с непривычки, наверное, но не плох. Ни ангелы, ни демоны, в человеческих съествах для поддержания существования не нуждаются. И если в Преисподней, по слухам, возможностью чревоугодничать не пренебрегают, то тела небожителей всегда чисты и пусты. Чего только не сделаешь ради вливания в человеческий образ. Арсений надпивает свой коктейль ещё раз и поворачивается к Ольге. — Одна здесь отдыхаете? Девушка лишь смеряет его презрительным взглядом больших голубых глаз, аккуратно подведенных чёрными тенями. Сзади раздается крайне неприятный смешок. — Извините его, это он на спор кринжовыми подкатами со всеми людьми сегодня здоровается, — демон опирается на барную стойку и возникает у Арсения из-под правого плеча. Арсений про себя подмечает, что тот уж было кладет на его другое предплечье руку, но в последнюю секунду осекается и опускает конечность болтаться при себе. — Я Антон, этот молодой пикапер — Арсений. Теперь ещё и за справочником сленга идти. — Оля, — отвечают им с грустной, но всё же улыбкой. Конечно, они оба прекрасно знают, как её зовут, когда и где она родилась и что она ела на завтрак. В личном деле души автоматически пополняется каждое действие человека. С демоном, будучи его подопечной, Ольга и подавно должна быть знакома раз сто, не меньше, чего сейчас она, естественно, уже не вспомнит. Для упрощения работы сотрудников высших и низших сил сознание людей было настроено стирать истинный облик наставников сразу после взаимодействия, оставляя их в памяти расплывчатыми образами мимолетных незнакомцев. От зачатка разговора Ольгу отвлекает телефонный звонок. Она бегло извиняется, сообщает, что сейчас вернется и, обменявшись с барменом переглядыванием, значение которого известно только им двоим, скрывается за дверцей туалета параллельно принимая вызов. Бармен убирает бокал с Маргаритой обратно за стойку. — Я могу ошибаться, но, по-моему, ты совершенно не умеешь общаться с людьми, — тараторит демон уже без смешинок, так, будто ему срочно нужно до Арсения что-то донести. — Оля – одна из моих любимых подопечных, поэтому давай ты не будешь ломать схему, построенную годами. Пожалуйста. Что? Какую схему? Что этот демон несет? — Что ты несешь? Арсений встречает его всего в третий раз — и уже в третий раз его не покидает чувство растерянности и непонимания. Прежде чем демону удается что-либо объяснить, они оба замечают Ольгу, яростно идущую в их сторону. Потому, перед тем как она окончательно оказывается в непосредственной близости, между ними зависает только «Просто доверься этот один раз. Прошу. И помни, что не всё, написанное в заповедях – правда», произнесенное демоном. — У вас всё в порядке? Не подумайте ничего такого, просто мы, с моим приятелем — на последнем слове демон запинается, нечитаемо ведёт бровями и накрывает ладонь Арсения своей, — обсуждали, что такая красивая девушка не должна в вечер пятницы быть в столь роскошном заведении одна. Арсений не растерян, он ошарашен. Прежде не очень расположенная к разговору, Ольга обращает взор на их переплетённые руки, от вида которых она почему-то начинает выглядеть намного расслабленнее. — А знаете, что, раз вы сами спросили, то нет, всё не в порядке. От слова совсем, — всхлипывает подопечная и залпом вливает в себя Маргариту. Теперь ошарашенных здесь двое: к Арсению, окаменевшему под теплотой чужой кожи, присоединяется лысый бармен, который как можно незаметнее забирает пустую стекляшку. Один только демон остаётся абсолютно спокоен, даже, зараза, доволен результатом своих действий. Три коктейля и два шота водки спустя, Ольга предлагает контрколлегам или, как она выразилась, милой парочке поехать в клуб. Ольге изменил жених, она убеждена, что душа просит спиртного и Ирину Дубцову. Арсений тяжело вздыхает. Простейшее рабочее задание слишком сильно затянулось. План был таков: встретил, поговорил, убедил, что все заслуживают прощения, а отказ в прощении – грех, послушал как подопечная отпускает грехи своему суженому, пошёл разбираться с демоном в собственных проблемах. Три часа слушать какой же Олег «пидорас, не в обиду вам, мальчики» и переодически быть прижатым к боку видового врага в план точно не входило. На самом деле, Арсений перестал верить в возможность успешного выполнения задания ещё когда бармен открыл перед ними цветастое меню шотов, но его удерживала необходимость переговорить с демоном, и совсем немного желание подтвердить собственную профпригодность. Как он до поста начальника отдела в его возрасте дослужился, если он с делами низшего звена справиться не может? — Может что-то алкогольное возьмем. Вина, например, вам вроде можно? — как обходительно со стороны демона. — Не стоит. Если гам улиц казался Арсению ужасным, то оказавшись в ночном клубе, он был уверен, что демон незаметно спустил их в Ад. То, что люди теперь называли музыкой, доносится отовсюду и ниоткуда одновременно и бьёт гулкими ударами в голове. Яркий мигающий неоновый свет стробоскопов не предоставляет возможности ни на чём сосредоточиться — Арсений уже трижды потерял из виду Ольгу, во всю отдающую себя танцу в середине помещения. Новые лоферы едва ли отклеиваются от когда-то блестящего напольного покрытия. Но худшее в этом маленьком, шумном, мерцающем, грязном заведении – это люди. Потные, пьяные, дрыгающиеся люди. Даже стоя с демоном за уже новым баром, кто-то нет-нет да врезается в него в порыве танца или страсти. Демон должно быть чувствует себя как дома, хотя ликование на его лице не читается, скорее не свойственная ему подобным задумчивость. — Я тебе сейчас кое-что расскажу, но это должно остаться между нами. Секрет за секрет, если тебе угодно. Учитывая, что демон перекрикивает музыку, останется это скорее между ними и стоящим рядом десятком жителей Земли, но вряд ли те поймут или запомнят хоть слово, так что Арсений кивает и наклоняется ближе. Для лучшей слышимости, естественно. — У нас с Лизой совпадает шестнадцать подопечных из двадцати. Ты, конечно, привык жить по правилам, однако это не значит, что все остальные делают так же. Не перебивай, — указательный палец демона оказывается у Арсения прямо перед лицом, — даже ангелы. С Лизой мне удалось договориться о сотрудничестве: вместо терзания людей сомнениями и боротьбы друг с другом, мы приходим к решению вместе, а затем, в зависимости от него, один из нас выполняет работу. Арсений уже думал, что ошарашен? Он близок к тому, чтобы начать описывать своё состояние обычным людским матом. Демон же не обращает никакого внимания на очередной шок собеседника и продолжает: — В основу принятия решения всегда идёт счастье человека, что ему больше пойдет на пользу. Иногда это, к твоему и Лизиному сожалению, что-то не самое безгрешное. Так вот, посмотри на Олю. Ольга на танцполе целуется со статным бородатым парнем в чёрной рубашке и розовой блестящей мишурой на плечах. — Арсений, — демон звучит почти что умоляюще, глаза не сдвигаются с лица Арсения ни на секунду. Смотреть в них в ответ с равнозначной открытостью от чего-то тяжело, — ты слышал, как поступил Олег. Это многим греховнее, чем Олина попытка пережить предательство. Дай человеку отпустить эмоции, даже если это злость. Дай переболеть, а там гляди и прощение само собой придёт, только не ради тебя, меня или Олега, а ради неё самой. Не дави, ты же ангел, вот и твори добро. Ей так будет лучше. Комментариев нет. Арсению нужно подумать, долго и в одиночестве. Его идеальная картина мироустройства рассыпается словно пазл, фрагмент за фрагментом. Он слишком долго существует в двух мирах, чтобы принять это легко. Демон, воплощение порока, вреда, несчастья, говорит о добре и в который раз проявляет милосердие. Люди, прежде просто имена в списке отчетов, оказываются реальными и слишком живыми. Правила, в которые он слепо верил все три столетия своего существования, не действуют. Мысли волнами накатывают на Арсения, чтобы, когда их становится слишком много, накрыть его как цунами. Так и не ответив Антону, он выплёвывается из душного громкого помещения подышать петрикором и утихомирить буйную голову. Не проходит и пяти минут, как на улицу выходит — вываливается — Антон, поддерживая Ольгу под руку. Девушка делает два шага за порог, отталкивается от демона и оставляет содержимое желудка у мусорного бака под красной кирпичной стеной. Антон придерживает ей волосы и это тоже оказывается слишком. Они странной командой отвозят подопечную домой на такси, благо адрес хорошо известен обоим, хотя отвечать за логистику приходится Антону. Арсений в людском транспорте несилён, он вообще, как оказалось, в людском несилён. За время поездки и благодаря нескольким стаканам воды Ольга отрезвевает достаточно, чтобы самостоятельно отправиться в ванную на водные процедуры, оставляя компанию из демона и ангела на кухне. Они сидят друг напротив друга за кухонным столом в комнате, освещенной лишь ярким лунным светом, когда Антон вспоминает: — Ты о чем-то хотел поговорить. Арсений почти вздрагивает от неожиданности чужого голоса в тишине. — Да. Мне нужна твоя помощь, — произнести выходит намного легче, чем он представлял себе ещё утром. — Хорошо, — вот так просто, без вопросов и условий. Арсению по-прежнему нужно время к обескураживающему Антону привыкнуть. — Я очень признателен, Антон. Периферическим зрением Арсений видит очертание улыбки на лице слева. В темноте видно плохо, так что может это только проделки разбушевавшегося воображения. Их разговор прерывает Оля. Она предлагает «парочке» постелить себе на диване, а сама незамедлительно укладывается спать. Правда через две минуты просыпается и просит кого-то из её новых друзей поставить будильник на телефоне, даже успевает произнести пароль перед тем, как вернуться в мир грёз. Антон, как единственный, кто знает как с этой шайтан-машиной работать, включает устройство и тихо смеётся. На повернутом к нему экране Арсений видит переписку. Видимо, Оля успела обменяться номерами с тем бородатым статным мужичком. Предпоследним сообщением оказывается «ну вс я в дкш» от Оли, за которым тут же следует ответное «и без меня?» — Всё-таки ужасный у неё вкус в мужчинах, — продолжает смеяться Антон.

***

Кофе пахнет приятно. Возможно, Арсению будет этого аромата на Небесах не хватать. Самую-самую малость. Он делает ещё один глоток ароматного напитка. Второй стакан медленно остывает. После утренней встречи с нормальным демоном торнадо под названием «вокруг один обман, а я дурак» оставило легкий бриз на моральном состоянии Арсения. Нет, он, конечно, не радуется тому, что юный Игорь сейчас грызёт фисташки с пивом под футбол вместо гранита науки, но и не отрицает, что собственная выгода от исхода сегодняшнего рабочего задания имеется. Новый контрколлега оказался настолько противным и искусным демоном-соблазнителем, что Арсений ненароком начинает подозревать, что доброту и заботливость в Антоне он нафантазировал сам. — Арсений! Что случилось? А, нет. В глазах демона действительно плещется искреннее волнение. Антон подбегает и как-то яро осматривает Арсения, спокойно сидящего на деревянной лавочке, с ног до головы. Они договорились встретиться в парке недалеко от земных апартаментов демона — как выяснилось, у того они вправду почему-то имелись — сразу после выполнения утренней работы. — Твой коллега просто ужасный идиот! — в голосе многовато претензии, Антон так-то ни в чём не виноват, точно не в личных качествах сотрудников Ада, но от пристального внимания напуганных глаз становится слишком неловко. — Ты не ранен? — Антон дышит тяжело и прерывисто. — Вот об этом нам как раз и нужно поговорить, — Арсений закатывает рукав и демонстрирует демону небольшой кровоточащий порез на левом предплечье. — Ты просто поцарапался? В ответ на настолько беспечный вопрос брови ангела взлетают вверх. — То есть офигеть, ты опять уязвим, это пиздец. Просто я думал ты умираешь уже где-то, — добавляет Антон и упирается ладонями в колени, взгляд он отправляет к асфальту, кудри неаккуратно растрепывает осенний ветер. — Снова. Степень недоумения Арсения начинает обретать пропорциональную зависимость от непосредственной близости к нему Антона. — Объяснишь? Демон выпускает воздух с тихим и протяжным «фух», прежде чем говорит: — Кулон. Ой. Со всеми потрясениями последних недель Арсений напрочь забыл об опале, покоящемся сейчас на груди под слоем небесно-голубого свитера. — Он засветился красным, — Антон поднимает голову, чем открывает вид на шею и свисающий с нее едва алый камень в серебряной окантовке. — Это боль. Ладонь поднимается на автомате. Арсений касается чужого украшения и тут же одергивает себя как ошпаренный. В области солнечного сплетения, где должна располагаться вторая часть опала, растекается тепло. Ещё одно свойство, что ли? Жарковато, однако, сегодня под солнечным светом в вязаном свитере. Вот Антон знает как по человеческой погоде одеваться, на нём легкая черная рубашка, с вырезом. Антон, в свою заслугу, никак не комментирует внезапные порывы ангела и присаживается рядом. Он с трудно скрываемым удивлением благодарит за кофе и поясняет, что кулон классифицирует эмоции в зависимости от причины их возникновения — соответственно, у каждой группы имеется свой оттенок. Сами цвета и их значения демон умалчивает. На предложение Арсения вернуть вещицу хозяину Антон реагирует категорически отрицательно, мол, раз им предстоит сотрудничать некоторое время, пусть лучше оба будут о состоянии друг друга осведомлены. Кстати о сотрудничестве. Пока мимо двух внеземных сущностей снуёт бесчисленное количество людей — понастроили высоток за последнее столетие и теперь пытаются воссоединиться с природой в парках — Арсений пересказывает всё то, что ему удалось, или правильнее будет сказать не удалось, разузнать о происходящей чертовщине. Контролировать лексику внутреннего монолога он перестал. Ангел решил кооперироваться с демоном, от упоминания черта в голове уж точно ничего не случится. — В Небесной библиотеке это определили как написанное вашими, — Арсений достает зловещий фолиант из сумки на полу, — чуть инквизицию ему не устроили, и мне заодно. — Я тебе уже говорил, я подобные письмена никогда за свои двести семьдесят шесть лет не видел, — тем не менее книгу Антон забирает и прилежно приступает к изучению. — Ты урождённый? — моментально реагирует Арсений, не успев скрыть удивление. — Конечно я урождённый, Арсений, — в его словах сквозит едва заметная обида. — Ты же не думал, что падший демон будет работать с душами легкой степени греховности? Ниже меня в иерархии только черти, хотя и они людей чаще моего на гадости подстрекают. Те им даже речевые обороты посвящают. Чем чёрт не шутит, слыхал? Никто не говорит, чем Антон не шутит, и в дергании за язык меня тоже не обвиняют. Арсений ничего не думал. Он перестал применять этот навык с тех пор, как очнулся у демона в кровати. — Извини, и правда сглупил. Гримаса обиды на красивом лице Антона сменяется изумлением, словно Арсений сделал что-то экстраординарное. А, точно, он попросил прощения у демона. И только что про себя назвал того красивым, класс. Арсений чувствует, как его щёки стремительно приобретают цвет спелого томата. Происхождение Антона многое объясняет. Падшие демоны по своей сути — бывшие ангелы, покаранные после проваленного восстания выскочки Люцифера и его последователей несколько тысяч лет назад. Все они — истинные воплощения греха, короли Содома и Гоморры. После удачного запуска проекта Небес под кодовым названием «человек», падшие намеревались затащить все свежие души себе в Ад, от чего стали отправлять демонов подталкивать падких на грех людей на кривую дорожку. Сторона Добра мириться с беспределом была не согласна и тоже принялась посылать своих наставников исправлять содеянное порождениями тьмы. Поначалу творился хаос: и демоны, и ангелы пытались контролировать каждое действие своих подопечных, что оказалось невозможно. А потом приноровились, научились предсказывать моменты сомнения в человеческой душе, структурировали свою работу, разделять людей по степени тяжести греховности придумали. К удивлению Небес, функция размножения очень пришлась людям по вкусу, так что количество новых душ росло в геометрической прогрессии, каждой из них был необходим свой ангел и демон. Так, обе стороны, за неимением функции размножения у себя, и научились создавать себе подобных с нуля, с помощью ритуалов. Созданные демоны обрели название урождённые, а ангелы – сотворённые. Вот и сидят они на лавочке, один урожденный, другой сотворенный, оба красные. Рёв сирены машины скорой помощи выводит Арсения из секундного ступора. — Предлагаю начинать с того, что у нас уже есть на руках, — прокашлявшись, возвращается к цели встречи Арсений. — Забери писания в Ад, может там кто книгу признает. Заодно постарайся порасспрашивать своих о возможности уязвимости ангелов. Только осторожно. Антон резко обращает к Арсению озадаченный взгляд и становится ещё на тон розовее. — В смысле, чтобы не заподозрили ничего, — непонятно зачем поясняет Арсений. — Да я, если честно там не очень ч…, — демон запинается, прочёсывает свои русые кудри пятерней и разворачивает глаза к желтеющим кустам напротив. — Сделаю. Арсений вдыхает свежий воздух, и ловит себя на ощущении странного умиротворения. Будто все его новоприобретенные проблемы теряют тяжесть, когда делятся на двоих. Будто не так уж и страшно быть уязвимым, когда ты в этом не один. Будто в людском парке, на лавке рядом с демоном становится чуточку спокойнее. Какой абсурд. — Что ты про моих коллег, кстати, говорил там? — спрашивает Антон, всё так же терроризируя куст взглядом. — Имел неудачу познакомиться сегодня с Иваном. Крайне неприятное знакомство. — У Лизы все контрколлеги кроме меня Иваны. Мы им фамилии дали, на людской манер, чтобы проще было различать, — Антон наконец-то вновь смотрит на Арсения. Не то, что б он этого ждал, но так удобнее. Правда. — Ты сегодня Игоря наставлял? Кивок. — Значит Абрамов, — Антон поджимает губы с чем-то между отвращением и сожалением. — Да, он скользкий тип. Ещё есть Ржевский, занятой вечно, часто на задания не поднимается даже. И Дмитриенко, молодой еще совсем. Не обижай его, он иногда дурачёк, но так, по баловству. — Не обижать демона, так и запишем. — Арсений отвечает с напускной претензией, но внутри раздражения не чувствует. Просьба Антона даже кажется милой. — А себе фамилию взял? — Шастун. Не спрашивай почему, не скажу. Лиза – Гончарова. — Мне придумаешь? Антон задумывается, богатая мимика тут же это отражает: закусанные пухлые грубы, сдвинутые брови, бегающие глаза. — Попов будешь, как изобретатель радио, слышал подкаст про него утром. Того правда Александром звали, но Арсений Попов звучит даже красивее. — Мне Шастун больше нравится. Антон бегло ухмыляется, предлагает встретиться в следующий раз через неделю у себя в земной квартире, если Арсений знает, как до неё добраться не через окно, а затем покидает его в парке одного. Люди всё так же шастают туда-сюда, ветер гоняет листву, кричат и смеются дети. Лететь на Небеса от чего-то не хочется.

***

— Арсений, Алла, задержитесь пожалуйста. Планерка прошла как обычно: с политиками успехов нет, люди, богато-богатые блогеры обманывают подписчиков, дети пока держатся, всем спасибо, все свободны. Точнее не все. Вячеслав, не тот который Слава, поправляет лацкан серебристого пиджака со всей деловитостью присущей архангелу на должности начальника начальников. — Есть к вам дело, присаживайтесь, — от строгого и елейного тона в одном предложении Арсению становится не по себе. Он опускается на стул с чересчур идеальной осанкой. Мысли тут же, как тараканы при включенном свете, разбегаются по непредназначенным им местам: неужели наверху узнали о его сотрудничестве с демоном, или, чего хуже, о запретных касаниях. Что ему делать? Если спросят, отвечать нужно честно, но что будет тогда с Антоном? Причем здесь Алла? — Верховный совет категорически не устраивает нынешнее положение дел, за последние сто лет, как вы знаете, в Рай попало слишком мало душ, — прерывает тараканьи бега Вячеслав. — С развитием социальных сетей, технологий, повышением уровня образования и медицины человечество совсем забыло о традиционных ценностях и всё меньше поддается склонению к добру. Белый, «больничный», как сказали бы люди, свет давит на глазные яблоки, мешает сфокусироваться на словах архангела. Он раздражал всю планерку, но сейчас становится особенно невыносимым. Как Арсений раньше не замечал, насколько яркое освещение на Небесах. Солнечные лучи в парке были куда приятнее. — Человечество пора спасать, — продолжает Вячеслав, не замечая глазной борьбы Арсения со светом, — и слава Его Святости Господу Богу, Верховному совету удалось придумать, как несмышлёных людей направлять на путь истинный, чтобы они с него не сходили. На прозрачную стеклянную поверхность стола становятся две молочные бархатные коробочки. — Амулеты непреклонности, новейшая разработка. Вам двоим выпала огромная честь их впервые применить, — одним выверенным движением руки Вячеслав открывает оба футляра, хранящие в себе два идентичных золотых перстня-печатки. — Надев их, вы станете обладать величайшей силой убеждения и больше ни один смертный не сможет противиться вашим наставлениям. Алла рядом издает непонятный звук, что-то смешанное между восхищенным взвизгом и кряканьем утки, и хватает одно из колец. — Ну, это в теории, — спешно добавляет Вячеслав. — А вот на практике вам как раз и предстоит проверить. Разработка секретная, о ней известно только высшим из высших, а проверять экспериментальные амулеты кому-то, кто выполняет задания на Земле, надо. Кому-то, кому я могу всецело доверять. Арсений сглатывает собравшуюся слюну намного громче, чем мог бы позволить огромный пустой кабинет с потрясающей акустикой. Гением, чтобы понять почему выбор пал на них с Аллой, быть не нужно, тут хватит и трех прямых извилин чертят. Алла, хоть и является начальницей отдела душ лёгкой тяжести греховности — как и Слава, одинаковых отделов много, людей уже вон сколько, почти девять миллиардов — славится тем, что, получив повышение, всё равно оставила своих подопечных под собственным крылом. Арсений же временно заменял на Земле Елизавету. Стоит с ней поговорить, кстати. — Вам, как начальникам, я доверять могу. Используйте амулеты на всех своих подчиненных следующий месяц. И помните, это не игры, здесь всё серьёзно. Ни один ваш контрколлега не может знать об этом. Скрывайте, лгите, делайте все что потребуется для благого дела. На кону судьба человечества. Если тестировка пройдёт успешно мы будем способны контролировать всех, включая глав государств. В Ад больше не попадет ни одна душа. Мы наконец избавимся от нечистых. Взгляд Арсения мгновенно дёргается вверх. — В каком смысле? — Арсений, сам подумай, — пауза на подумать затягивается, так что Вячеслав разочаровано поясняет: — Они просто сгинут без подпитки. — А как же свобода воли? Не в этом ли главная прелесть людской жизни? — слова вырываются прежде, чем он успевает их обдумать. — Прелесть человеческой жизни – это её наличие, — глаза начальника сужаются, взор становится цепким, оценивающим, как у хищника, проверяющего добычу на наличие страха, перед тем как напасть. — Арсений, ты же не считаешь свершение греха чем-то хорошим, а? Напряжение в комнате ножом ещё резать нельзя, но зачерпнуть ложкой уже можно. Даже говорливая обычно Алла, и та сидит молча, только тихое дыхание и слышно. — Конечно нет, Ваша Святость, — вдох, выдох, — просто подумал, что Рай ведь для достойных, а как мы поймем кто достоин используя амулет? — Арсюш, ну ты что? — всё-таки влезает в диалог Алла, обязательно с протяжным «о-о-о» в конце. — Достойными тогда станут все, это же так просто понять! — Всё, — ладонь архангела с глухим ударом опускается на стекло, — достаточно обсуждений. Приступайте. Отчёты жду через месяц у себя на столе. Алла убегает, как только за ними закрываются двери. Очень непривычно, обычно она не лишает себя удовольствия почирикать у Арсения над ухом. Чем-то другим, кроме чирикания, её поток мыслей и пустых странных обвинений, к сожалению, назвать нельзя. И ведь тоже не последний человек в Раю, как так? На пути домой к Арсению привязывается Александр, напрочь игнорируя все кристально-чистые намеки о желании побыть одному. Пока они летят бок о бок, Арсений внимательно разглядывает Александра, удачно пропуская мимо ушей всю сопутствующую полёту светскую болтовню. Он смотрит на его привлекательные, в общем-то, черты: большие голубые, как два озера, глаза, густые, как два темных крыла, но аккуратные, брови, тонкие, как лёгкий штрих кисти художника, губы. Александр имеет приятный глазу стан, красив лицом. Арсений смотрит, и не может понять от чего же он носом воротит уже сколько лет. Он прекрасно осведомлён о роде чувств, питаемых приятелем к нему. От чего же он не хочет заключать священный союз с идеальным кандидатом? Быть может пора уже остепениться, завести священную семью? Решено, Арсений должен с Александром поговорить. Сейчас, разберется только с личными непонятками, амулетами, спасениями человечества, гибелью всех демонов, и обязательно поговорит. На последней мысли глупое сердце падает на иголку сомнений. А все ли демоны засуживают смерти? А Антон? Первое, что слышит Арсений, заходя в свою безукоризненно пустую обитель, — дивный пиликающий звук, а за ним еще два таких же. — Что это? — хмурится вошедший без приглашения Александр. Оставив того без ответа, Арсений подходит к сумке на тумбе в прихожей. Это единственный предмет в доме, не стоящий на своём месте и не спрятанный от глаз: вернувшись с Земли, он просто бросил сумку туда и так и не убрал. Ангел с опаской заглядывает внутрь чтобы обнаружить на дне обыкновенный человеческий телефон. — Зачем тебе это, Арсений? — никак не угомонится Александр, рассматривающий устройство стоя у Арсения за плечом. — По работе. Вовсе не ложь. На экране горит надпись «Антон» и шесть уведомлений. Арсений наклоняет телефон чуть ближе к себе и разворачивается к внезапно оказавшемуся чрезмерно близко Александру лицом. Архангел замирает будто ждёт дальнейших пояснений. Когда те, несмотря на настойчивый взгляд, так и не озвучиваются, он отходит к настенному зеркалу и бездумно проводит пальцем по ровной раме. То, что ещё секунду назад грудную клетку будто сдавливали тиски, Арсений замечает только сейчас, когда неприятное давление отступает. :Антон 16:45 Ты нервничаешь, надеюсь все нормально :Антон 16:46 Если что, тебя снова сдал кулон, в этот раз горит голубым, тебе под глаза красиво наверно :Антон 17:00 Новостей если что пока нет, ну еще и неделя не прошла :Антон 17:21 Я тут подумал, раз ты нервничаешь, может захочешь отвлечься :Антон 17:22 Мы с Позом идём сегодня в бар, присоединяйся к нам, отблагодаришь спасителя своего :Антон 17:22 Поза, в смысле, который тебя латал Арсений опускает едва дрожащую руку с телефоном к бедру и, если честно, не понимает, что Александр все ещё делает у него дома. — Арсений, дорогой, — отзывается тот будто читая мысли ангела, — нет ли у тебя желания провести сегодняшний вечер вместе? Я был бы необычайно счастлив. В прихожей эхом звенит сигнал уведомления. — Увы, Александр, сегодня я слишком устал. На тех самых идеально-картинных губах появляется идеально грустная улыбка. Не дожидаясь пока незваный гость уйдет, Арсений читает новое сообщение: :Антон 17:26 Буду ждать, бар Бусинка: 59.92653, 30.340868