Наследие Амбреллы

Глаза Леона были закрыты, но его разум был ясен, погружен в самую совершенную реальность, какую только могло создать его израненное подсознание. Вот он кабинет в участке Раккун-Сити. Не серая бетонная коробка, а светлое, просторное помещение, где солнечные лучи играют на полированной табличке «Офицер Леон С. Кеннеди». Его первый день. Коллеги, а не циники со стажем в двадцать лет, улыбаются ему, жмут руку. В этом мире слово «Амбрелла» вызывает лишь одну ассоциацию — флакон с сиропом от кашля, купленный в местной аптеке. Никаких секретных лабораторий, никаких утечек. Никакого страха. Он выходит на патрулирование не для отлова маргиналов, а для помощи. Вернуть заблудившегося ребенка, помочь старушке донести сумки — та самая служба, о которой он грезил в детстве, слушая рассказы отца. Отец... Мать... Они дома. Они живы. Они гордятся им. Он звонит им каждое воскресенье, и в трубке слышен не скрип петли, а теплый, родной смех. А потом — кафе «Жар-птица». И она. Ада. Не таинственная шпионка в облегающем красном платье, а просто очаровательная незнакомка, с которой он случайно столкнулся у стойки, рассыпав сахар. Ее улыбка была настоящей, без двойного дна. Их свидания были обычными, счастливыми. Прогулки, кино, смех. Ее рука в его руке. Затем — предложение. Свадьба. Кольца. И сейчас. Тепло их постели. Тихий ритм ее дыхания. Ее голова лежит у него на груди, а его рука обнимает ее плечо, чувствуя под пальцами шелк ее волос и тепло кожи. Это был покой. Целостность. Та жизнь, которую у него украли. Он был счастлив. По-настоящему, до слепящей боли в глазах, счастлив. И тут лампа на прикроватной тумбочке резко мигнула. Один раз. Два. Леон попытался игнорировать это, прижаться к Аде, но тело не слушалось. Третья вспышка — и шелк волос превратился в колючую ткань спальника. Тепло тела исчезло, сменившись липким холодным потом. Свет бил в глаза уже не из-под век, а от тусклой лампочки под низким потолком убежища. Он лежал не на мягком матрасе, а на голых досках, укрытый потрепанным одеялом. Не аромат духов Ады, а запах пыли, ржавчины и собственного страха ударил в ноздри. Он не сдержал стон, резко сел, судорожно схватившись за лицо. Пальцы впились в кожу, будто пытаясь вцепиться в ускользающие обрывки сна, вернуть тот покой, то лицо. «Нет... Нет...» — хриплый шепот сорвался с его губ. Было тихо. Слишком тихо. Лишь прерывистое дыхание и гул в ушах. Идеальный мир рассыпался в прах, оставив после себя лишь вкус пепла и леденящую пустоту в груди. Это был всего лишь сон. А реальность... реальность оставалась прежней.