Игра душ? Или игра самим с собой?

      Натаниэль резко открыл глаза и хотел вскочить на ноги — это было как рефлекс после восьми лет в бегах, но у него не получилось. Паника мгновенно охватила его. На запястьях ощущалась грубая веревка, и от осознания полной неподвижности перехватило дыхание. Он привязан к стулу. Страх был таким же, как у диких животных, которых поймали в клетку. Сердце колотилось где-то в висках, заглушая тишину. Он крутил головой по сторонам, стараясь сохранить спокойствие и найти хоть малейший шанс сбежать, одновременно пытаясь развязать тугой узел. Ведь всё, что происходит, не могло закончиться хорошо.       Комната, в которой оказался Натаниэль, больше походила на рабочий кабинет. Посередине стоял стол, на нем — бронзовая лампа под зеленым стеклом и идеально чистый бювар из кожи. На стене висела картина в тяжелой позолоченой раме, на которой изображён корабль с чёрными парусами. Стулья были обиты темно-вишневым бархатом. Воздух был пропитан смесью табака, дорогого виски и старой бумаги, тоже ощущалось в кабинете отца. Но здесь пахло не просто деньгами — а властью в четырех чёрных, как смола, стенах. В правом верхнем углу, напротив шкафа с книгами, стоял глобус-бар. В нём было не менее пяти бутылок дорогого алкоголя. А рядом... О, нет. Натаниэль будто переместился в прошлое, когда он впервые после побега увидел отца. Страх словно электрический ток прокатился от висков до кончиков пальцев ног. Всем телом парень почувствовал ледяной поток воздуха. Рядом с баром стояли стаканы с деколью, с тем же рисунком, что и у отца. В его голове начали крутиться мысли: это кабинет отца? Натаниэля нашли? Что делать? Что делать...       Натаниэль ещё раз обвел комнату взглядом и заметил камеру в левом верхнем углу. Если всё настолько серьёзно, то ему нужно действовать быстро и максимально тихо, пока никто не заметит, что он в сознании. Он опустил голову вниз, притворяясь спящим, и продолжил пытаться освободить руки, как делал это в бегах. Руки тряслись, пальцы онемели. Страх смерти мешал выжить. В голове он проклинал решение остаться в Милпорте и умолял себя успокоиться. Он слышал только своё прерывистое дыхание и стук ещё бьющегося сердца. — Можешь не пытаться. Из-за адреналина, страха и предельной сосредоточенности Веснински не услышал, как за его спиной открылась входная дверь. Позади послышались тяжёлые шаги. Натаниэль не оборачивался и смотрел под ноги. По голосу стало ясно, что это не отец или кто-то из его окружения. С детства он привык определять по голосу статус, характер и значимость человека. Голос вошедшего принадлежал молодому парню, в интонации которого слышались уверенность и властность.       Парень прошёл вперёд, аккуратно взял стул одной рукой и поставил напротив Натаниэля. Боковым зрением тот видел всё происходящее: незнакомец выглядел изящно — лаковые туфли на небольшом каблуке отбивали ритм по паркету, широкие чёрные брюки сочетались с такой же тёмной рубашкой, поверх которой было надето пальто. Весь образ говорил о значимости человека в его сфере, но в какой именно — Натаниэль был уверен, что скоро узнает.       Пока в голове Веснински лихорадочно крутились мысли: что говорить? Как себя вести? Что делать? Парень напротив неторопливо опустился на стул, закинул ногу на ногу, поставил локоть на подлокотник и, судя по движению плеча, уронил голову на руку. Выше плеч Натаниэль не видел, но поднять взгляд так и не осмелился. — Смотри на меня, или я стану последним, что ты увидишь.       Недолго колеблясь, он всё же поднял глаза и замер. Совсем близко сидел японец. Чёрные, как смола волосы, резко контрастировали со светлой, почти фарфоровой кожей. Узкие, глубоко посаженные глаза смотрели холодно и прямо — зрачок почти растворялся в тёмной радужке. Тонкие черты лица, острые скулы и плотно сжатые губы подчёркивали исходящее от него ощущение сдержанной угрозы. На лице Натаниэля неосознанно проступило удивление. Японец, но почему? Незнакомец внимательно смотрел в глаза Натаниэля. Время текло словно мёд — медленно и вязко. Мужчина в чёрном наклонился вперёд и медленно протянул: — Знаешь, кто я?       Он точно какая-то важная шишка. Но кто именно?! Подчинённый отца? Его глава? Да откуда Веснински вообще должен знать, кто он?! Ярость от непонимания заглушала инстинкт самосохранения. Если умирать, то хотя бы понимать, от чьих рук и за что. — Нет. — Я не удивлён. Ты был слишком мал, чтобы понимать, что натворила твоя мать, но хочешь сказать, она тебе не рассказала, у кого украла деньги? И почему вы бежите?       Парень в чёрном говорил ровным голосом, но от него исходила сталь. Каждое слово Натаниэля могло стать решающим в этой схватке. — Я спрашивал, но она никогда не отвечала. Со временем я понял, что это бесполезно.       Натаниэль говорил уверенно, но боль в теле напоминала о его положении. Он начал понимать, что происходит, у него огромные проблемы. Он всегда считал, что украденные деньги принадлежали отцу, но если эти деньги принадлежат кому-то выше Натана, и этот кто-то его поймал, выжить сейчас будет чудом. Нужно сделать всё возможное, несмотря ни на что. — Ты жил на свободе восемь лет, даже не зная, что создал большие проблемы моему отцу. Да, Натану пришлось много пахать, чтобы искупить свой промах, пока ты жил и даже не догадывался, кто за тобой гонится. Сначала это поручили твоему отцу, но его никчёмность меня раздражала, и, как ты понял, я сделал всё сам.       Незнакомец сделал паузу, сел прямо, а после наклонился вперёд, не отрывая взгляда от глаз Натаниэля. — Я, Ичиро Морияма, наследник престола Якудза. Там, откуда я родом, цена человека зависит от его имени, а цена имени — от того, сколько крови он пролил за мою семью. Ты не стоишь даже воздуха, которым дышишь. Твоя мать мертва, значит, ты в долгу перед моей семьёй, и я говорю не только о деньгах. Я мог бы убить тебя и считать это справедливым возмещением убытков. Твой отец в тюрьме, ему не сообщали о твоей поимке. Сможешь ли ты придумать, ради чего мне стоило бы оставить тебя в живых?       Воздух застрял где-то в горле, не попадая в лёгкие. С каждым словом сердце билось всё быстрее, вызывая тупую боль в груди. Его жизнь сейчас — лишь разменная монета в чужих руках. Что он может предложить? В тайниках, которые они оставляли в бегах по всему свету, может лежать около двух миллионов. В сумке было ещё около пятисот тысяч — больше в жизни Натаниэля не было ничего. Ничего, кроме жизни. Звучит как приговор. — Я... — Веснински не узнал собственный голос: тихий, больше похожий на скулёж животного, — господин Морияма, у меня нет ничего, кроме себя самого. Позволите ли вы мне жить и быть вашим союзником? Я сделаю всё, что потребуется.       С каждым словом его голос становился всё тише. Он словно сам вонзил в свое сердце острый клинок. Он понимал, что выглядит жалким, и ненавидел это, но когда твоя жизнь находится в чужих руках, ты сделаешь всё, чтобы прожить ещё один день. — Ты бесполезен. — Ичиро растягивал слова, а Натаниэль терял контроль над своими чувствами, страх полностью поглотил его. — Сейчас от тебя мне не будет никакого толка. Но я тратил своё время не просто так. Ичиро сел ровно и опёрся спиной о спинку стула. — Смотри мне в лицо и слушай внимательно. Через команду Воронов мы отмываем деньги. Ты должен был играть за эту команду и приносить прибыль нашей семье, но твоя мать решила, что ты не справишься. Пару лет назад отец передал руководство командой мне. Сначала тренер сам справлялся со всеми проблемами, но в последнее время что-то изменилось. Мне нужен человек, который будет докладывать обо всём происходящем, не вызывать подозрений и держать всё в тайне. Как ты понял, для этого дела идеально подходишь ты. Ты будешь играть в экси, докладывать обо всём, что происходит в Воронах, выполнять любые мои приказы и не создавать проблем. У тебя нет будущего, и, если я пойму, что напрасно потратил время, что ты не отдаёшься мне целиком и полностью, я убью тебя. Ты всё понял?       Потребовалось время, чтобы точно понять, что сейчас произошло. Натаниэлю приказали жить ради другого человека. Если он станет бесполезным — заберут и саму жизнь. Но выбора нет. Всё оставшееся время тратить на экси — это должно звучать неплохо, но по телу всё равно пробежала холодная дрожь. Всего одна ошибка отделяет его от смерти. — Да, я всё понял.

***

      Следующие два дня Натаниэль провёл без сна: переживания и страх заполняли голову. Первое, что от него потребовали, — смыть с себя всю ложь, вернуть натуральный цвет волос и снять линзы. Ночь пришлось провести в ванной. Он старался не смотреть на себя в зеркало, паническая атака накатывала незамедлительно.       Днём его вызывал к себе господин Морияма и в подробностях рассказывал о задании Веснински. В такие моменты рыжий старался запомнить и понять каждое слово. Пару раз в месяц Кай, доверенное лицо Ичиро, будет приходить в Гнездо и провожать Натаниэля для доклада. Его задача: рассказывать о Тэцудзи, тренере команды, следить за Воронами, но не вызывать подозрений, выполнять приказы, полученные во время доклада. Также существовала вероятность получать приказы, не связанные с командой Воронов, но, как сказал господин Морияма, это будет крайне редко: сначала нужно проверить способности Веснински.       На вид Каю было около тридцати. Светлые волосы, голубые глаза — в толпе не заметят, если бы не рост. Он как минимум два метра. Разговаривал Кай крайне редко, что не могло не радовать: молчание делало его общество чуть более выносимым.

***

      От господина Ичиро до гнезда дорога заняла около двадцати восьми минут. Всю дорогу Натаниэль ощущал жгучее желание выпрыгнуть из машины, и плевать, что она ехала сто двадцать километров в час, но он понимал: сбежать уже невозможно. Если он хотя бы задумается об этом и кто-то поймёт, пуля в затылок прилетит быстрее, чем жизнь успеет пролететь перед глазами.       Когда они добрались до Эвермора, Веснински вышел из машины и замер. Сколько лет он здесь не был. Он понимал: если сейчас зайдёт внутрь, то наружу выйдет нескоро — когда прикажут, а это бесило ещё сильнее. Но там, внизу, во мраке, его ждут экси, площадка, клюшка и Рико. Рико — какой он теперь? В газетах он читал, что это лучший игрок, его смело называли профессионалом, но что происходит за объективом камер? Нутром Натаниэль чувствовал: там, в гнезде, его не ждёт ничего хорошего.       Кай открыл дверь и жестом велел Натаниэлю идти внутрь. Так он и сделал. Спускались они медленно. Пройдя ещё одну дверь с электронным замком — к сожалению, рыжий не успел посмотреть код. Спустившись до самого конца, они оказались в небольшом коридоре, который вёл вправо и влево; в итоге они пошли налево. Пройдя ещё около двадцати метров, по обе стороны коридора они увидели двери — скорее всего, комнаты игроков, в какой-то из них сегодня предстояло поселиться Натаниэлю. В пяти метрах от последней комнаты находилась лестница, что вела вверх. Поднявшись, они попали в раздевалку, а после вышли на поле.       Совсем недавно Веснински играл в экси в Мильпорте, под открытым небом, где клюшкам было около десяти лет, паркет — потёртый, а из дополнительного инвентаря — только манишки, фишки и четыре потрёпанных мяча. Сейчас всё было по-другому. Огромное поле, над головой ярко горели прожектора, а паркет, слишком гладкий, отражал белый свет. Отдельно, в огромном шкафу, стоял инвентарь: ряд чёрных блестящих клюшек, которые не терпелось взять в руки. Рядом — целое ведро с мячами, чёрные манишки и набор разнообразного инвентаря, который Натаниэль видел впервые.       Натаниэль не торопился заходить дальше, но тяжёлая рука толкнула его вперёд. Только тогда рыжий ощутил чужие взгляды где-то слева. Вся команда Воронов стояла по стойке смирно, перед ними — мужчина с тростью, тренер Тэцудзи, а по правую руку от него — игрок с номером один, капитан команды Рико Морияма. Игроки стояли лицом к входу и сразу заметили гостей. Тэцудзи что-то крикнул в строй, а потом обернулся. На его лице появилось непонимание, через секунду он что-то сказал Рико и направился прямиком к незнакомцам. Шёл он ровно, слегка опираясь на трость, будто эта вещь нужна была ему только для статуса.       По мере того как он приближался, стало ясно, что это дед. Седина в волосах, небольшая щетина, дряблая кожа, синяки под глазами — одного вида хватило, чтобы вызвать у Натаниэля отвращение. Тэцудзи симпатизировал ему только тем, что они с Кейли Дэй изобрели экси тридцать лет назад, во время учёбы в Японии. Когда Веснински играл здесь в экси, он узнал, что после смерти Кейли, тренер взял Кевина к себе на попечительство, чтобы воспитывать его вместе с Рико, но не усыновил. Тэцудзи вложил в них кучу времени и денег, но в прошлом году из-за травмы Кевина, полученной во время катания на лыжах, его сняли со счёта, и он ушёл в Лисы. Придурок. — Здравствуйте. Вы сбиваете ритм тренировки. Зачем вы пришли? — голос звучал хрипло, но твёрдо. — Здравствуйте. Это Натаниэль Веснински. Он уже играл под вашим руководством раньше. — Да, я помню этого мальчишку. Его мать сбежала и при этом нехило насолила всей семье. — тренер нагло перебил Кая. — Всё верно. Как вы поняли, его нашли. По приказу молодого господина с этого момента он играет в вашей команде. В короткие сроки парень должен попасть в основной состав. Чтобы вернуть все украденные деньги.       Лицо Тэцудзи от явного раздражения перешло в удивление. Со стороны это выглядело забавно. — Ичи... Господин Ичиро сам отдал приказ? — Да. И этот вопрос не обсуждается. Свою работу я выполнил, дальше разбираетесь с ним сами.       Кай, не сказав больше ни слова, развернулся и пошёл обратно. Натаниэль проводил его взглядом, а когда повернул голову, весь напрягся. Тэцудзи злобно уставился на рыжего. — Слушай сюда. Я не знаю, как ты это сделал, но в этой команде тебе не рады. Ничтожества вроде тебя здесь никому не нужны, тем более с таким появлением. У нас большие планы на этот сезон. Не жди, что к тебе будет особое отношение.       Натаниэлю, если честно, было наплевать на команду, тренера и их планы, он здесь просто чтобы выжить. Поэтому лицо Веснински не выражало ничего, пусть как хотят, так и понимают безразличие, что отражал Натаниэль. Мужчина развернулся и пошёл к команде, а Веснински так и остался стоять на прежнем месте, пока Вороны с интересом его разглядывали, видимо, ничего интересного не рассказывали. Прошло пару минут, прежде чем всех отпустили, на поле быстро стало пусто, а к рыжему наконец-то подошёл Рико. — Давно не виделись, Натаниэль.       Натаниэль не видел Рико около восьми лет. Внешность почти не изменилась: такие же тёмные волосы, светлая кожа и номер один на скуле. Мерзость. Парень ростом стал чуть выше Натаниэля, и теперь от него не веяло дружелюбием. Взгляд так и кричал: "Я лучше вас всех, вы — никто". Лицо само исказилось в отвращении. — Ага — только и ответил рыжий. — Что "ага"? Отвечай нормально, когда с тобой разговаривают.       Рико подошёл максимально близко, смотрел в глаза Натаниэля, будто тот уже перешёл черту дозволенного. Но рыжий не стал отводить взгляд. — Ничего. Ты уже давно не был здесь, забыл правила, но я смогу исправить твоё поведение за короткий срок. За мной.       Проходя мимо, он специально толкнул Веснински плечом и направился в раздевалку. Исправить? Ну что ж, ему приказано наблюдать и не вызывать подозрений, так что подчиняться этому эгоисту, у которого от "друга" не осталось ничего общего, Натаниэль не собирается. Всё-таки интересно, что случилось с Рико и Кевином за это время.       Он шёл за Рико в нескольких метрах, прожигая его взглядом. Натаниэль уже понимал, что из-за него будет много проблем.       В раздевалке было мало народа, многие успели уйти по своим комнатам. Двое стояли около шкафчиков и о чём-то тихо разговаривали. Трое стояли около выхода с сумками, видимо, появление капитана нарушило их планы быстро слинять. На лавке, уже переодетый, сидел парень с сумкой на коленях, видимо, кого-то ждал, и Натаниэль был прав. Морияма направился прямо к нему. — Жан, это Натаниэль. Покажи ему комнату, объясни все правила. Вечером оба идёте на тренировку, дашь ему свою запасную форму. И найди ему нормальную одежду, он выглядит как бомж, я на него смотреть не могу.       Пф, какие мы важные. Вслух Натаниэль решил этого не говорить, но кривая ухмылка всё же появилась на лице. — Идите отсюда, — Рико махнул рукой и пошёл в глубь раздевалки.       Жаном оказался парень на вид лет восемнадцати: чёрные кудрявые волосы, бледная кожа и серые глаза. Он был ростом под сто девяносто сантиметров и, что самое главное, на скуле — римская цифра три. Очередной пёсик Рико, прекрасно.       Он не стал ничего отвечать, встал и пошёл к выходу. Натаниэль пошёл за ним. До комнаты они шли недолго. Как стало ясно, жить они будут вместе, и комната находилась самой первой относительно лестницы на поле. Дверь оказалась открытой, они зашли, и Жан сразу полез в шкаф, кинул на свободную кровать какие-то шорты и футболку. — Переоденься. — Жан, можно было понять по имени, но Веснински не обратил на него внимания, однако после того как тот заговорил, стало ясно: Жан — француз. — Vous parlez bien anglais, mais votre accent pose problème. (Ты хорошо говоришь по-английски, но твой акцент — проблема.) — Первое правило: никаких разговоров на иностранных языках. — Пойдёшь и сдашь меня? — Просто постарайся сделать так, чтобы нас не прикончили в первый же твой день, глупый мальчишка. — Нас? — Второе правило. Ты потерял право быть отдельной личностью, как только переступил порог гнезда. Команда Воронов основана на парной системе. Мои успехи — твои успехи. Мои провалы — также и твои. А значит, пока ты здесь, я твой единственный союзник. — Тогда я могу пожелать тебе удачи. Я не играл серьёзно уже много лет.       Жан тяжело выдохнул. Никто из них не знал, что ждёт их впереди. Натаниэль решил не задумываться и просто переодеться. Он натянул шорты и максимально затянул их на талии, потом надел футболку и в недоумении посмотрел на себя. Вытянул руки в стороны и повернулся к Жану. — А есть что-нибудь на пару размеров меньше?       Футболка была настолько велика, что рыжий выглядел в ней как в ночнушке. Жан повернулся, и на его лице появилась едва заметная улыбка. — Это самое маленькое, что у меня есть. — Ладно, главное, что не мешает. Во сколько вечерняя тренировка? — В семь часов.       Сейчас было около пяти, и только что Вороны ушли с поля. — Хочешь сказать, через два часа? — Я тебе больше скажу: тренировка длится пять часов. Запомни: у нас шестнадцатичасовой режим. Вот тебе совет: в свободное время старайся просто спать. С твоим уровнем подготовки работать ты будешь в два раза больше остальных. — И ты вместе со мной? — И я вместе с тобой.       Не ожидая продолжения, Жан улёгся под одеяло. Веснински последовал его примеру, но вместо того чтобы спать, разглядывал комнату.       Комната была небольшой. Почти чёрные стены и пол, потолок чуть светлее. Две небольшие лампы висели на потолке. Справа и слева от входа стояли два одинаковых шкафа, рядом — кровати и небольшие тумбы с ночниками. Напротив входа — стол во всю стену, а над ним полки с книгами. Больше в комнате не было ничего. Пока Натаниэль рассуждал о подборе цвета интерьера комнаты, он успел провалиться в сон.