Игра душ? Или игра самим с собой?

      Сигарета дотлела до фильтра. Нил Джоссен не сделал ни одной затяжки. Он нуждался не в никотине, а в едком дыме, который напоминал ему о матери. Если вдыхать медленно, почти ощущается призрачный запах бензина и гари. Смесь вызывала отвращение и удовлетворение одновременно. По позвоночнику пробежала колкая дрожь, болезненная волна докатилась до кончиков пальцев и упала вниз комочком пепла. Он упал под ноги Нилу, на трибуны, и тут же улетел подхваченный ветром.       Нил посмотрел на небо, однако в мощном свете прожекторов звёзды поблекли. Он не впервые задался вопросом, смотрит ли на него сверху мать? Хоть бы нет, она бы не оставила на нём живого места, если бы увидела, как он тут киснет и мается.       Скрип двери вывел его из задумчивости. Нил подтянул спортивную сумку поближе и обернулся. Оставив дверь раздевалки открытой, тренер Эрнандес сел рядом. — Не заметил на игре твоих родителей — сказал он. — Они в отъезде — ответил Нил.       Джостен остановился в Мильпорте, потому что он постепенно вымирает, а это значит, что на продажу выставлены десятки домов, которые никто никогда не купит. Прошлым летом он тайком облюбовал один из таких домиков в тихом районе, населенном в основном пенсионерами. — Думал, сегодня они сделают исключение. — Кто же знал, что эта игра последняя, — отозвался Нил, глядя на поле.       Когда он пошел в школу, здесь велись тренировки по экси. Нил не мог сопротивляться, когда его позвали в команду из-за его скорости бега. В Малой лиге в детстве он часто играл в защите, а ему дали роль нападающего, поэтому играть роль неумехи было легко.       Поражение в домашнем матче выбило команду Мильпорта из чемпионата штата всего за две игры до финала. Подойти так близко и откатиться так далеко — и вот сезон окончен. Мечта, которая раньше казалась недоступной, снова ускользнула от него. — Позвоню им позже, сообщу счёт, — добавил он под пристальным взглядом тренера. — Скажу, что ничего интересного они не пропустили. — Пока может и не пропустили,— туманно произнёс Эрнандес.— Тут к тебе кое-кто пришёл.       Для того кто полжизни убегал от собственного прошлого, эти слова прозвучали как фраза из ночного кошмара. Нил тут же вскочил на ноги и закинул сумку за спину, но звук шагов сзади подсказывал, что драпать поздно. Рывком развернувшись, он увидел в дверном проёме высокого крупного мужчину. Торс незнакомца обтягивала майка, которая обнажала плечи; предплечья были покрыты эстетичными татуировками с изображением кудрявых завитков пламени. Одну руку он держал в кармане джинсов, а другую сжимал толстую папку. Позу его можно было назвать расслабленной, тогда как взгляд карих глаз был пристальным.       Нил его не узнал, значит, мужчина был не местным. Мильпорт не мог похвастаться десятью сотнями жителей, здесь все обо всех всё знали. Нил с его секретами и таким докучливым любопытством, ставшим второй натурой обителей городка, заметно усложнял жизнь. Однако он рассчитывал, что местный менталитет послужит ему защитой: по идее, слухи о чужом должны были добраться до него раньше, чем сам чужак. Но Мильпорт его подвёл. — Я вас не знаю, — констатировал Нил. — Он из университета, — пояснил Эрнандес. — Приехал посмотреть, как ты играешь. Нил фыркнул: — Чушь. Никто не набирает игроков в Мильпорте, люди вообще не знают, где это. — Есть такая вещь, называется карта, — подал голос незнакомец. — Может, слышал? Тренер бросил на Нила предостерегающий взгляд и поднялся. — Этот человек приехал сюда, потому что я написала ему о тебе: в его команде проблемы с нападающими. Вот я и решил, что стоит показать тебя, но тебе говорить не стал, чтобы не обнадёживать раньше времени. Нил вытащил глаза. — Когда мы договаривались о встрече, я пытался связаться с твоими родителями, но они так и не ответили на мои сообщения. Ты вроде говорил, что они постараются приехать на игру. — Они хотели, — буркнул Нил, — не получилось. — Я больше не могу ждать, — незнакомец подошёл и встал рядом с Эрнандесом. — Разумеется, глупо набирать игроков под конец сезона, но у нас возникли технические трудности с последним новобранцем. Тренер Эрнандес сказал, что ты ещё не определился с выбором учебного заведения на следующий год, так что всё складывается как нельзя лучше, а? Мне нужен нападающий, тебе - команда. Ты подписываешь бумаги, и на ближайшие пять лет ты в моём распоряжении. Со второй попытки Нил выдавил: — Вы же это не всерьёз? — Ещё как всерьёз. К тому же я дико тороплюсь.       Незнакомец бросил свою папку на трибуны, где сидел Нил. На обложке чёрным маркером было выделено имя и фамилия Нила. Он уже хотел открыть папку, но потом подумал: а смысл? Человека, которого изучил и теперь старается завербовать этот заезжий тренер, вообще не существует. Через пять недель Нил окончит школу, а через шесть будет далеко отсюда, сменит и место жительства, и имя. Не важно, что ему понравилось быть Нилом Джостеном.       Последние восемь лет он провел в бегах, навязывая одну ложь на другую. Стать членом университетской команды значит не просто застрять на одном месте, а оказаться в центре внимания. Тюрьма не задержит отца надолго, а в матче-реванше Нилу просто не выжить. Арифметика проста, но она не делает выбор легче. Контракт — верный билет в будущее, которое ему не светит, и о котором он мечтает до боли. Нельзя было ему возвращаться на поле, говорила же мать, что он должен завязать с экси. — Пожалуйста, уходите, — сказал он. — Понимаю, всё это немного неожиданно, но имей в виду, что ответ мне нужен сегодня. После того как Дженни поместили в психушку, комитет с меня не слазит. Сердце Нила ухнуло. Он оторвал взгляд от папки и посмотрел на чужака. — Лисы, университет Палметто. Мужчина — Нил уже догадывался, что это тренер лисов Дэвид Ваймак — заметно удивился его сообразительности. — Значит, ты видел сюжет в новостях, — произнёс он.       В эту команду совсем недавно присоединился Кевин Дэй, некогда завоевавший титул чемпиона страны. Для лисов это стало лучшим, что могло с ними произойти, а для Нила — причиной, по которой он не мог принять предложение Ваймака. Также в команде числится Эндрю Миньярд, человек, который защищает Кевина, но представляет угрозу для Нила. — Не надо было вам приезжать. — И всё же я здесь, — ответил Ваймак. — Ручку дать? — Нет, я не буду играть за «Лисов». Я слышал, вы взяли Кевина. — А Кевин предложил взять тебя, так что…       Дальше Нил слушать не стал. Он рванул вверх по трибунам к раздевалке. Дребезжание металла под ногами не заглушало удивлённого оклика Эрнандеса. К чёрту окончание школы, к чёрту Нила Джостана! Он удерёт сегодня и будет бежать, пока слова, сказанные Ваймаком, полностью не выветрятся из его головы.       Он опоздал.       На полдороге к выходу из раздевалки до него дошло, что в помещении он не один — путь к двери кому-то преграждал. Блеснула ярко-желтая клюшка. Стоявший замахнулся, а затормозить Нил уже не успел. Деревянная рукоять ударила ему под рёбра и едва не вдавила лёгкие в позвоночник. Он не помнил, как упал, и просто обнаружил, что беспомощно ползёт по полу на четвереньках, хватая ртом воздух. Если бы у Нила получилось вдохнуть, его бы тут же стошнило, но тело почему-то не слушалось.       Выяснилось, что шум в ушах — это голос разъярённого Ваймака, только звучал он неразборчиво, словно с большого расстояния. — Чёрт побери тебя, Миньярд, вот поэтому нам и не удаётся заполучить приличных людей! — Да ладно вам, тренер,— прогудел кто-то над головой у Нила. — Будь он приличным, нам бы не пригодился, верно? — Он и не пригодится, если ты его переломаешь. — По вашему, надо было дать ему сдёрнуть? Налепите на него пластырь, и будет как новенький!       В глазах у Нила потемнело. Затем окружающий мир обрёл болезненную четкость. В ушибленные лёгкие наконец хлынул воздух. Он вдохнул так резко, что закашлялся.       Казалось, от этого мучительного кашля он сейчас распадётся на куски. Обхватив себя обеими руками, Нил из-под лобья бросил свирепый взгляд на нападавшего.       Ваймак уже назвал того по фамилии, однако Нилу это было не нужно. Слишком часто он смотрел на это лицо в газетных вырезках и зеркальном отражении, чтобы не узнать вживую Эндрю Миньярда. С виду он не представлял собой ничего особенного: светловолосый паренёк ростом всего лишь под метр пятьдесят два. Но Нил знал, как обманчива внешность. Всю весну он изучал этого человека, но встреча с ним лицом к лицу оказалась не только неожиданной, но и болезненной.       Коснувшись пальцами виска, Эндрю с улыбкой отсалютовал Нилу. — Ничего, в другой раз повезёт — сказал он. Тот его не узнал, но это и неудивительно — сейчас Джостен выглядел совершенно иначе. — Пошёл ты, — отозвался Нил. — У кого клюшку спёр? — Не спёр, а одолжил на время, — Эндрю перебросил клюшку Нилу. — Держи. — Господи, Нил, ты как… — подошедший Эрнандес схватил его за локоть и помог подняться. — Воспитание у нашего Эндрю слегка хромает, — заметил Ваймак, вставая между парнями.       Эрнандеса попросили оставить их наедине. Сначала он возмутился, но все же ушел. — Я уже дал ответ: я не буду подписывать контракт. — Ты даже не выслушал мое предложение полностью, — сказал Ваймак. — Раз уж я заплатил за троих, чтобы прилететь сюда и посмотреть на тебя, ты мог бы, по крайней мере, уделить мне пять минут.       Кровь отхлынула от лица так внезапно, что закружилась голова. — Только не говорите, что взяли его с собой. Ваймак устремил на него суровый взгляд. — Какие-то проблемы?       Открыть правду Нил не мог, поэтому сказал: — Я не достоин играть на одном поле с чемпионом страны. — Вот именно, хоть сейчас это и неважно — раздался голос, и у Нила перехватило дыхание. Он обернулся, помимо собственной воли.       Кевин устроился на телевизионной тумбе у задней стены, сдвинув телевизор на край, чтобы освободить для себя побольше места, и с обеих сторон обложился бумагами. Судя по невозмутимому взгляду, с которым он наблюдал за спектаклем, его не впечатлили слова Нила.       Прошли годы с тех пор, как Нил и Кевин были в одной команде. Кевин изменился во многом, но в то же время остался прежним — начиная с зелёных глаз под тёмной шевелюрой и заканчивая вытатуированной на левой скуле чёрной цифрой два. Один его вид вызывал у Нила приступ тошноты.       Какова вероятность того, что Кевин узнал Натаниэля и пришёл сюда именно по этой причине? — Что ты тут делаешь? — процедил он сквозь онемевшие губы. — А ты чего рванул? — спросил Кевин. — Я первый спросил. — Тренер тебе уже ответил, — с лёгким раздражением произнёс Кевин. — Мы ждём, когда ты подпишешь контракт. Хватит уже тратить наше время. — Нет, — сказала Нил. — Слушай, тысячи нападающих только мечтают о таком предложении, может, лучше к ним обратитесь? — Мы посмотрели все анкеты, — вступил в разговор Ваймак, — и выбрали тебя. — Я не буду играть с Кевином, — пробубнил Нил. — Будешь, — сказал Кевин. Ваймак равнодушно пожал плечами. — Ты, наверное, не понял, но мы не уйдем отсюда, пока не добьемся твоего согласия. Кевин считает, что ты нужен команде. И он прав. — По-хорошему, надо было выбросить письмо твоего тренера, не читая, — продолжил Кевин — Твоя анкета — полное убожество, и мне не нужна салага в команде, это противоречит нашим планам на новый сезон. К счастью, твоему тренеру хватило ума прислать не статистику, а видеозаписи игры. Так что мы увидели тебя в деле на поле: ты бьёшься не на жизнь, а на смерть.       Салага. Если бы Кевин узнал его, то понял бы, что сведения в анкете — сплошное враньё. Он ведь знает, что Натаниэль играл в Малой Лиге и не мог забыть тот жёсткий матч, который проверял их возможности.       Сбежать значит выжить. Но ведь Нил и без того занят исключительно выживанием. Его жизнь — это постоянная смена имен и мест, постоянное бегство без оглядки. Как только он где-то осел, собрал вещи и уехал. А в прошлом году, когда умерла мать, он остался в полном одиночестве и с тех пор просто бесцельно плывет по течению, не зная, куда его вынесет.       Нил не знал, сможет ли во второй раз отказаться от экси. Игры были единственным, благодаря чему он ощущал себя живым. Контракт с Ваймаком даст возможность играть и притворяться нормальным ещё какое-то время. Ваймак сказала, что контракт рассчитан на пять лет, но Нилу не обязательно оставаться на весь срок — он может смыться, как только пожелает. Так ведь? — Ну так что? — поторопил Ваймак.       Инстинкт самосохранения ожесточённо боролся с желанием, и эта борьба повергла его в бессильную панику. — Мне надо поговорить с мамой, — сказал он, просто потому что не нашёл другого ответа. — Зачем? — не понял Ваймак. — Ты ведь совершеннолетний, в личном деле указано, что тебе девятнадцать. На самом деле восемнадцать, но раз в фальшивой анкете написано девятнадцать, пусть будет так. — Всё равно надо посоветоваться. — Она за тебя порадуется. — Наверное, — тихо согласился Нил. Хотя это тоже было неправдой. Узнай мать, что он хотя бы задумался над этим предложением, она пришла бы в ярость. Может, так к лучшему, что она ничего не узнает. Только разве это к лучшему? Должно. Но отзывается в груди нестерпимой болью, как от удара ножом. — Я поговорю с ней сегодня вечером.       Ваймак согласился и пошёл искать Эрнандеса. Задняя дверь с лязгом захлопнулась. Нервы у Нила сдали. Он метнулся к туалету и едва успел влететь в кабину, прежде чем его вырвало наизнанку, хотя желудок был пуст.       Мать бы просто взбесилась, если бы узнала, что он наделал. Память о том, как она драла его за волосы, была ещё свежа. Столько лет они скрывались, переезжая с места на место, и вот теперь, благодаря Нилу, все их труды пойдут насмарку. Он знал, что мать этого бы ему не простила, и его грудь стягивала обручем ещё сильнее. — Прости меня, — шептал он, довясь и кашляя. — Прости, прости.       Спотыкаясь, Нил добрел до раковины, прополоскал рот и поднял глаза на своё отражение в зеркале. Чёрные волосы, карие глаза — обычная заурядная внешность, в толпе не заметят и не запомнят. Именно этого он добивался, но сработает ли маскировка против репортёрских фотокамер? Слегка поморщившись, он склонился ближе к зеркалу и оттянул несколько прядей, удивился, что светлые корни пока не отросли, облегчённо вздохнул и отступил назад. — Университет, — пробормотал он себе под нос. Звучит как мечта, а на вкус — как пепел.

***

      Нил дёрнул молнию на спортивной сумке и сунул в неё контракт в раздевалке. Его ждали оба тренера. Не сказав ни слова, он направился к выходу. Когда он шёл мимо парковки, из задней двери внедорожника Эрнандеса высунулся Эндрю. Его губы растянулись в издевательской улыбке. — Слишком крутой для таких, как мы? Даже в одну тачку с нами не сядешь.       Нил скользнул по нему взглядом. Если бы он только знал, кто такой Нил и сколько тайн знает. Отвечать тот ничего не стал, развернулся и пошел в противоположную сторону.       Позади послышался рев мотора, Ваймак и его компания уехали. Нил шёл по тёмному переулку и думал о том, что произошло. Как ему поступить? Уехать завтра утром, поменять имя и следить издалека, как Кевин Дей и Эндрю Миньярд всё крепче связывают свою жизнь с Экси. Или рискнуть всем, что дала ему мать, и... — Натаниэль.       На секунду показалось, что земля уходит из-под ног. В детстве он уже слышал на улице своё имя, и это обращение всегда было к нему. По телу пробежал холод, вспышка страха пронзила ещё бьющееся сердце; он кожей ощущал опасность, но головой понимал, что бежать ему некуда. Ваймак. Мэри. Экси. Всё это превратилось в пыль, когда в конце переулка он увидел человека. Что-то сделать он уже не успел: сзади послышался шорох, а меньше чем через секунду он уже не видел происходящее, лишь ощущал боль на задней поверхности головы.