What if?../Что, если?..

10 утра/10:00 Сегодняшний день казался спокойнее, чем обычно: дети бегали и играли в какие-то свои игры. Взрослые о чём-то разговаривали или покупали продукты и вещи. Солнце светило и слегка припекало кожу, из-за чего она слегка потемнела. Днём всё вокруг выглядит очень спокойным, люди живут своей жизнью и ни о чём не беспокоятся, ведь что может случиться в такое прекрасное время? У многих людей вся жизнь впереди, и сейчас им не о чем беспокоиться, ведь они не знают, что их ждёт. В то же время в заведении сидел немного странный и тихий мужчина, который к тому же был одет немного необычно. Кроме того, рядом с ним лежала катана, которую сейчас можно увидеть не у многих, поэтому люди часто приходят к выводу, что он самурай или просто человек, увлекающийся этим искусством. В любом случае ему не уделяли особого внимания, потому что, как говорится, меньше знаешь, крепче спишь. Рано или поздно этот мужчина покинет это место, и жизнь пойдёт своим чередом. Но, несмотря на это, люди не переставали удивляться, как такой человек может съедать так много. Даже люди, занимающиеся сумо, не едят так много, а здесь он сам уже съел 50 мисок риса локшина. Как он может это есть и сколько это будет стоить? Но, судя по тому, что владелец заведения не возражает и продолжает подавать эту еду, можно предположить, что незнакомец сразу заплатил ему определённую сумму за свой заказ. И всё же он выглядел впечатлённым и взволнованным, ведь не каждый день кто-то приходит к тебе и съедает столько, что скоро у тебя закончится еда. Не то чтобы он был против, ведь всё это окупалось, но всё же это было странно. Такое ощущение, что этот молодой человек не ел несколько дней. Но люди могут выдвигать разные теории, объясняющие такое поведение, и ни одна из них не будет верной, потому что всё, что он делал, было незаконным. Власти не признают их, так что теории так и останутся теориями. Съев 55 порций рисовой лапши, Гию наконец решил остановиться. — Налейте мне ещё зелёного чая. — Его голос звучал слегка устало, но в то же время очень спокойно и сдержанно. — Сию минуту, дорогой сэр! — С улыбкой на лице хозяин заведения произнёс эти слова и сразу же пошёл ставить чайник и готовить травы для молодого человека. Томиока лишь поднял голову и закрыл глаза, ведь прошло уже ровно 4 месяца с момента его, так сказать, «изгнания» из корпуса истребителей демонов и наказания. От этого чувства до сих пор горело во рту. Но это в прошлом, теперь у него новая цель, к которой он не торопится, потому что верит, что скоро весь этот кошмар закончится. Кроме того, за это время он повидал много интересных мест, даже иногда отдыхал, и после стольких лет пути он добрался до поселения, расположенного у подножия горы Сагири, откуда ему была хорошо видна вся божественность этого места... горы, где он нашёл Танджиро и Незуко, места, где всё пошло наперекосяк, места, где ему иногда казалось, что его жизнь подошла к концу. — Вот ваш тёплый зелёный чай, сэр. Поскольку вы не сказали, какой именно зелёный чай вам нужен, я подумал, что этот вам подойдёт. — улыбнулся старик. Эта улыбка была такой тёплой, что у Гию возникло ощущение, будто ему в лёгкие воткнули несколько сотен иголок. Этот человек его не знал, но улыбался так.. просто. Эта улыбка была такой спокойной и доброй, что у мужчины, вероятно, тоже были проблемы в жизни, но он не беспокоился о них. — Спасибо. Это как раз то, что мне нужно... — Гию взял чашку и начал пить чай, который был не слишком горячим, что было хорошо, потому что так он мог выпить его быстрее. Когда Томиока поставил пустую чашку на стол, он положил на стол кинтяку (мешочек с монетами) в знак благодарности и просто для того, чтобы поддержать бизнес старика. — Спасибо за ваше гостеприимство. Хорошего дня. С этими словами бывший охотник встал из-за стола и вышел, оставив хозяина в лёгком замешательстве, ведь Гию заплатил ему в самом начале. Он хотел возразить, но Томиока жестом показал, что сделал это нарочно. Когда Гию отошёл достаточно далеко, хозяин открыл кинчаку и был потрясён, увидев там золотые монеты и не только. Благодаря этим монетам он мог позволить себе многое. Он улыбнулся и посмотрел в ту сторону, куда ушёл этот странный незнакомец. — Да хранят вас боги, молодой человек! *** 12:00/12:00 В поместье Хашира Огня. Ренгоку сидел на веранде и наблюдал за тем, как его младший брат тренируется с деревянным мечом. Он был уверен, что рано или поздно его брат тоже сможет использовать огненное дыхание. Но, продолжая наблюдать за братом, он не мог не думать о том, что произошло четыре месяца назад... особенно о словах его матери во сне. Конечно, можно было бы списать это на демоническое искусство, но этот сон повторялся у него ещё пару раз после того, как мужчина начал сожалеть о том, что не заступился за Гию. Если подумать, то кто в жизни не совершает ошибок? Таких людей нет. Они должны были дать Томиоке второй шанс, потому что сейчас у них нет достаточно сильного водяного столба, и теперь неясно, будет ли замена. В конце концов, учитель Гию, бывший водный столп Урокодаки, совершил сэппуку, а сам Томиока неизвестно где, хотя ходили слухи, что он путешествует и не сидит на одном месте. С одной стороны, это понятно, но с другой стороны, похоже, что он не собирается никого учить водному дыханию, что не очень хорошо. Конечно, можно было бы подумать, что Танджиро мог бы заменить его, но у него такое чувство, что этого не произойдёт. Но, несмотря на всё, что случилось, Кёджиро всё это время не переставал улыбаться, ведь так завещала его мать, но иногда ему хотелось перестать. Он бы ещё какое-то время размышлял над этим, но его отвлёк голос снаружи, и, обернувшись, он увидел Обаная. — Привет. Ты меня звал. — Невысокий парень сел на некотором расстоянии от Ренгоку и приветственно поднял руку в сторону Сенджуро. — Зачем ты меня позвал? Голос Обаная звучал так же холодно, как и в прошлый раз, когда он с ним разговаривал. Ситуация была немного неприятной и неловкой. — Я как раз собирался это сказать... — Ренгоку посмотрел на голубое небо. Была уже осень, и скоро должна была наступить холодная зима, но пока было тепло, можно было об этом не думать. — Наверное, ты был прав насчёт Гию. Обанай был слегка удивлён, но ненадолго: он отвернулся и стал смотреть куда угодно, только не на Ренгоку. — Тебе потребовалось много времени, чтобы это осознать. Но уже слишком поздно, теперь ничего нельзя изменить. — Я понимаю.. И я знаю, что мы поступили неправильно с нашим товарищем. Из-за нас погиб хороший боец. — мужчина тяжело вздохнул и закрыл глаза. — Нам не следовало так жестоко наказывать его, а потом преследовать. — Теперь это всего лишь слова. Что ты пытаешься доказать? Может, я и не уважал Томиоку и не любил его, но я не причинял ему вреда. А ты и остальные сначала были так добры к нему, а потом ударили его в спину, не говоря уже о Санеми. Этого от него и ждали. — Всё ещё отводя взгляд, Обанай начал поглаживать своего змея. — Если это всё, зачем ты меня позвал, то я пойду. — Как у тебя дела с Мицури? — спросил рыжеволосый мужчина. — Хм. Мне трудно снова начать с ней отношения, но тебе не стоит об этом беспокоиться. — С этими словами мужчина поднялся и, попрощавшись с Сенджуро, вышел. — Кстати, я слышал, что Томиока решил остаться в маленькой деревне, и, по слухам, он пробудет там ещё долго. Так что, если тебе действительно жаль, тебе лучше пойти к нему и извиниться. Но я сомневаюсь, что у тебя хватит смелости даже посмотреть ему в глаза после того, что ты сделал. И я не уверен, что он захочет тебя слушать или видеть. — С этими словами Хашира Змея покинул Ренгоку. Этот разговор, хоть и короткий, ранил его. После ухода Обаная Ренгоку закрыл глаза руками и тяжело вздохнул. На его лице по-прежнему играла улыбка, хотя она и стала немного «сдержанной», но всё же была. В конце концов, он знал, что тот был прав. Вся эта ситуация была разрешена неправильно. Нужно было действовать иначе. — Ха-ха... Что мне делать, мама... как мне поступить в этой ситуации?... — спросил он шёпотом, слегка посмеиваясь. Увидев растерянного брата, Сенджуро подошёл к нему с обеспокоенным выражением лица. — Брат, тебя что-то беспокоит? После разговора с Обанаем тебе стало ещё грустнее.. — Мальчик сел рядом с братом и положил руку ему на плечо. Ренгоку убрал руки от лица и посмотрел на младшего брата. Он слегка улыбнулся и отвёл взгляд. — Сенджуро, ты помнишь случай с Томиокой Гию? — Он сделал паузу и начал мять ткань своих штанов. — Как ты думаешь, правильно ли мы поступили, наказав его таким образом, и стоило ли нам так поступать? — О?..Ну, я даже не знаю. — Мальчик смущённо опустил взгляд. — Конечно, он нарушил правила... но, — Сенджуро надолго замолчал, а затем посмотрел на брата. — Мы все совершаем ошибки, и они влекут за собой последствия, но я думаю, что он просто запутался во всей этой ситуации. Я помню, как ты говорил, что он всегда держится в стороне от вас и почти не общается... Так что, возможно, у него была причина, по которой он решил заступиться за них, и, возможно, ему не с кем было поговорить об этом или посоветоваться. Мы никогда не узнаем, что происходит в голове у человека. Ренгоку посмотрел на брата. Как же он был похож душой на их мать. И, возможно, в чём-то он действительно был прав. Может быть, Гию просто запутался во всём этом, и ему нужно было сказать, что он поступил неправильно, и тогда всё можно было бы сделать.. по-другому. — Ты очень умный, Сенджуро. В будущем ты обязательно станешь мудрым Хашира. — Ренгоку посмотрел на мальчика с более искренней улыбкой и погладил его по голове. — Спасибо, я, пожалуй, пойду. — С этими словами мужчина встал и направился к выходу из поместья. — Пожалуйста, будь осторожен, брат! — сказал Сенджуро, вставая. — Конечно, не волнуйся! – С улыбкой на лице он ещё раз посмотрел на Сенджуро, затем повернул голову и устремил взгляд в небо. *** 14:00 / 14:00 Особняк Бабочки В особняке Бабочки день шёл своим чередом. Лёгкий шелест ветра вторил тихим шагам учениц, занятых своими повседневными делами. Шинобу дала им задание, и они должны были его выполнить, ведь девушки не хотели разочаровывать свою старшую наставницу. Но, к сожалению, эта кажущаяся идиллией картина была нарушена внезапным появлением Тенгена Узуя — Хашира Звука. Его яркий, эффектный образ сразу привлёк внимание. Высокий, широкоплечий, с украшенными драгоценностями руками, он был воплощением театральной драмы. Своей громкой, уверенной поступью он направился к девушкам. Его глаза, сверкающие в лучах заходящего солнца, внезапно остановились на Аой. Не вдаваясь в объяснения, Тенген властно заявил: — Ты пойдёшь со мной. Аой, ещё не до конца осознавшая, что происходит, замерла. Остальные девушки удивлённо переглянулись. Голос столпа звучал не как просьба, а как приказ. Без каких-либо объяснений он взвалил на плечо Аой Канзаки, а затем Суми Накахару и уже был готов уйти, но его остановили Киё Терада и Нахо Такада. — Отпустите их!!! Они никуда не денутся! — Отпусти их, они нужны мне для выполнения задания! – Мужчина посмотрел на малышей и был вынужден придержать двух других, чтобы они не вырвались. Но Хашире всё же удалось вырваться из их хватки, и он уже был готов бежать, как вдруг его остановила Канао, ученица Шинобу. Это, конечно, было нехорошо, но что она могла поделать? Танджиро, Зеницу и Иноске услышали шум, когда он их удерживал, и, увидев эту картину, первый из них почувствовал, как у него сжалось сердце. Как он посмел так с ними обращаться и куда-то их уводить? Танджиро бросился на Узуя и уже был готов ударить его лбом, но тот быстро «исчез» с этого места, а когда Танджиро обернулся, то увидел его на крыше. — Отпусти их! Они тебе не вещь какая-то! — сказал Танджиро, глядя на связанного человека. — Эй, они нужны мне для задания в квартале красных фонарей. Кто лучше девушек справится с этой задачей? И они нужны мне только для разведки, а не для боя. — Ты не можешь забрать их, особенно Суми. Она же ещё ребёнок! Тенген посмотрел на девушку, а затем отпустил её, точнее, швырнул на землю. К счастью, Зеницу поймал её, когда она упала. После того, что случилось с Незуко четыре месяца назад, он стал вести себя более сдержанно и обдуманно. — Ты что, больной?! — крикнул он сорвавшимся голосом, но это его не остановило. — Как ты можешь просто взять и бросить девушку, тем более ребёнка?! Зеницу опустил глаза, а затем шагнул вперёд, глядя на Тенгена так, словно хотел прожечь в нём дыру своим взглядом. Его переполнял гнев. Это был не тот Зеницу, который обычно прятался за спинами своих друзей. Нет, перед Тенгеном стоял человек, который не собирался мириться с несправедливостью. — Она не твоя игрушка! Она человек! Ей могли причинить вред! Ты понимаешь, что делаешь?! — продолжал он, и его слова становились всё более резкими. Танджиро посмотрел на своего друга с лёгкой улыбкой — тот явно повзрослел за эти месяцы. Иноске, в свою очередь, прошептал себе под нос: — Да, верно, этот жёлтый наконец-то перестал трусить. — После этого он перепрыгнул через Зеницу и встал перед ним. — Ты, белая обезьяна! Сразись со мной! После этих слов все посмотрели на Иноске и даже на мгновение забыли о происходящем, особенно Тенген, которого этот комментарий слегка задел. — Кого ты тут обезьяной называешь, кабанья башка!? Что ж, если ты такой смелый и наглый, то пойдёшь со мной на задание! — сердито сказал Узуй. Затем он спрыгнул с крыши и спустил Аой на землю. — Но не думай, что вам, мерзкие детишки, будет легко. Следуйте за мной. Мужчина вышел за пределы поместья Бабочки, за ним последовали трое мальчиков. Они немного поговорят, а затем отправятся к месту назначения. | За оградой возле поместья Бабочки Тенген снова представился, и эта часть событий произошла так же, как в аниме, поэтому я не буду описывать её подробно. | — Твоя задача — пойти со мной в Квартал красных фонарей и кое-кого найти. Я расскажу тебе все подробности, когда мы прибудем на место. — Ты что, слишком слаб, чтобы сделать это сам? — сказал блондин. — ХА! Кого ты тут называешь слабаком, болван?! — Ого, я не знал, что Хашира Звука глухой. Тебе стоит выбрать другое название. — Да! Моницу прав! Ты глух и слаб, а я — король горы, и я легко могу тебя победить! АХАХАХАХАХАХА!!! — Иноске громко заговорил, тем самым вмешавшись в их разговор. — Вы кучка идиотов.– Тенген раздражённо посмотрел на них, а затем перевёл взгляд на Танджиро, который за всё это время не произнёс ни слова. Сначала он смотрел на Тенгена пустым взглядом, полным ненависти, но когда Хашира на время отвлёкся от него, а затем снова посмотрел, он увидел, что Камадо держит в руке старую ворону. Выражение лица Узуя тут же сменилось лёгким отвращением, когда он заметил знакомый узор на ткани на шее ворона. Это был старый ворон Томиоки. Ему стало немного противно, ведь он уже обо всём забыл, но нет, этот ворон должен был прилететь сюда. — Зачем тебе этот ворон? — спросил мужчина, скрестив руки на груди. Зеницу и Иноске сначала посмотрели на Танджиро, а затем на Узуя и уже были готовы что-то ему сказать, но, видимо, не в этот раз. — Потому что я за ним присматриваю. У тебя какие-то проблемы с этим, Тенген-сан? — Парень косо посмотрел на мужчину, и взгляд его был не очень дружелюбным. Да, у него были с этим проблемы, но действия Камадо никоим образом не нарушали правила, поэтому он просто был недоволен, но ничего не предпринимал. — Нет, у меня с этим проблем нет. — Он слегка улыбнулся и повернулся к ним спиной. — Нам пора идти, у нас нет времени на разговоры. *** 16:00 / 16:00 Поселение Ханамура («Деревня цветов») Солнце, опускаясь всё ниже к горизонту, окрашивает мир в мягкие медовые тона. Узкие улочки деревни у подножия величественной горы усыпаны золотой листвой, которая шуршит под ногами редких прохожих. Клены, гордость осени, горят алым и золотым, словно прощаясь с уходящим теплом. В воздухе витает аромат сухой травы, коры деревьев и едва уловимый запах дыма — кто-то разжёг камин. На пороге одного из домов старик поправляет фонарь с тусклым светом, вокруг которого кружатся мотыльки. Вдалеке слышен плеск ручья, стекающего по каменным порогам, и этот звук звучит как музыка для тех, кто здесь живёт. Это время между дневной суетой и вечерней тишиной. В этот час сама природа словно замирает, позволяя осени проявить себя во всей красе. Солнце висит низко, его свет пробивается сквозь облака, словно нежно обнимая вершины горы Сагири. Её очертания окутаны лёгкой дымкой, из-за которой она и получила своё название — «Гора туманов». Красные и золотые листья клёнов мерцают в последних лучах дня, превращая леса у подножия горы в яркое пламя. Ветер, словно ленивый художник, перебирает ветви, срывая листья и бросая их на узкие тропинки, ведущие вглубь деревни. Поселение, раскинувшееся на террасах, где крыши деревянных домов покрыты толстым слоем соломы или дерева, кажется погружённым в сладкий сон. Тяжёлый запах дыма от горящих дров смешивается с ароматом свежеубранных рисовых колосьев, сушившихся вдоль тропинок. Босоногие дети играют у воды, бросая в ручей листья, которые уплывают, словно маленькие кораблики, отражающие угасающий свет заката. В чайном доме старый мастер, закутанный в поношенное хаори, неторопливо раскладывает угли для приготовления свежей мачча. Его руки двигаются с привычной осторожной грацией, неспешно, как будто время здесь течёт в другом ритме. Где-то вдалеке звучит флейта сякухати — в вечернем воздухе плывёт чья-то мелодия, меланхоличная и прекрасная. На склоне горы, среди густых деревьев, виднеются руины древнего храма. Каменные ступени, покрытые опавшими листьями, манят путника подняться выше, туда, где туман гуще. В храме тихо. Только ветер раскачивает колокола, и их звуки сливаются с шумом леса. Гию шёл по главной улице. Поселение Ханамура («Деревня цветов») — это крупный населённый пункт у подножия горы Сагири. Ханамура славится своими горячими источниками и развитой инфраструктурой. Из-за близости к горе путешественники, паломники и даже охотники на демонов часто приезжают сюда, чтобы отдохнуть и пополнить запасы. Это поселение считается одним из главных культурных и экономических центров региона. Кроме того, отсюда недалеко до поселения, откуда родом Танджиро, а также до места, которое Гию скрывает от демонов. Это отличное место для того, чтобы остановиться на какое-то время, что и сделал Томиока. Здесь также находится банк Гинко, куда Гию положил свои деньги, и теперь ему не нужно беспокоиться о том, что их украдут или что-то в этом роде. Он может прийти и получить нужную сумму в любое время. В конце концов, это официальные финансовые учреждения. Это место довольно приятное, а пару дней назад он снял дом на окраине посёлка, чтобы пожить там подольше. Туман мягко стелился по улицам Ханамуры, смешиваясь с дымом от онсэнов и вечерним сиянием бумажных фонариков. Гию Томиока неторопливо шёл по центральной улице, слегка ссутулившись, словно пытался остаться незамеченным среди прохожих. Его хаори выделялось в толпе — скромное, но необычное, как и он сам. Он не обращал внимания на редкие взгляды, направленные в его сторону, и продолжал идти с задумчивым выражением лица. На улицах, в магазинах и чайных кипела жизнь. Одна хозяйка весело приглашала гостей попробовать суп мисо, от которого в холодный осенний воздух поднимался манящий пар. Издалека доносился стук молотков: на прилавках раскладывали последние товары. Дети бегали рядом с Гию, смеялись и бросали в него пригоршни опавших листьев, которые кружились вокруг него. Он ненадолго остановился у небольшого рёкана, где люди наслаждались горячим сакэ. Томиока скользнул взглядом по окну — путешественники внутри веселились, смеялись над старыми шутками, их лица были расслабленными и счастливыми. Слишком счастливыми, и от этого у него во рту появился горький привкус. В конце концов, он тоже хотел быть таким, но судьба решила, что он этого не заслуживает. Это место, как и многие другие, казалось чуждым его постоянному одиночеству. Он поправил меч, висевший на поясе, и продолжил свой путь. Поселение погрузилось в тишину, когда он покинул оживлённый центр и направился на окраину. Дорога стала уже, а фонари встречались всё реже. Впереди показался его дом — небольшой деревянный домик, окружённый густыми зарослями бамбука. Гию подошёл к двери и на мгновение замер. Здесь царила тишина, словно лес, окружавший дом, поглощал все звуки. Ему это нравилось. Сдержанный мужчина толкнул дверь и вошёл внутрь. Внутри всё было просто: две небольшие комнаты, гостиная, спальня, а также кухня и ванная. Это место было гораздо скромнее его прежнего поместья, но он не использовал всё пространство, поэтому не возражал против новой обстановки. Здесь было просто и уютно. Сняв обувь и оставив её в коридоре, мужчина подошёл к окну в гостиной и сел рядом с ним, наблюдая за тем, как солнце опускается всё ниже и ниже и наконец скрывается за домами Ханамуры вдалеке. Уставший, но спокойный Гию закрыл глаза, прислушиваясь к пению чёрного дрозда, которое было тихим и мерцающим напоминанием о коротких мгновениях покоя. На данный момент ему нужно немного отдохнуть. 18:00/ 18:00 Тишина окутала хижину Гию плотным покрывалом, нарушаемым лишь редким шелестом бамбуковых листьев снаружи. Вечер давно сменился ночью, и в окно проникал слабый лунный свет, отбрасывая серебристые блики на пол. Гию, измученный физически и морально, задремал прямо у окна, сидя на циновке. Его лицо было бледным, а по вискам стекали капли холодного пота, скрываясь под влажными прядями волос. Тишину нарушил едва уловимый звук, как будто ночной ветер зашуршал за дверью. Но это был не ветер. В комнате появилась высокая фигура, словно сотканная из темноты. Её жёлтые глаза, похожие на шесть безмолвных огней, пристально смотрели на спящего. — Хм, Ю-чан, тебе снова снятся кошмары, — сказал он сам себе, глядя на лицо Гию. Убийца демонов всегда выглядел угрюмым, даже во сне. Кокушибо заметил, как слегка дрогнули его брови, словно в ответ на что-то пугающее, что преследовало его в кошмарах. Демон бесшумно приблизился, и его присутствие наполнило комнату, словно сам воздух стал тяжелее. Остановившись прямо перед Гию, он окинул взглядом его измождённое лицо, влажные пряди волос, тонкие черты, которые в мягком лунном свете казались почти хрупкими. На его лице появилась едва заметная ухмылка. Он опустился перед Гию на корточки и на мгновение позволил себе забыть о своей демонической природе. Осторожно, даже нежно, он протянул руку и коснулся плеча мужчины. Гию вздрогнул во сне, словно почувствовав чьё-то присутствие, но не проснулся. Его дыхание оставалось прерывистым, как будто в груди боролись страх и боль. Кокушибо нахмурился, а затем нежно, почти инстинктивно притянул его к себе, так что голова Гию упала ему на грудь. — Столько беспокойства, боли... и всё из-за людей, которые отвернулись от тебя.. — прошептал Кокушибо низким и глубоким голосом, в котором слышалась лёгкая насмешка. Он окинул взглядом лицо Гию. Прямая линия его носа, острый изгиб бровей, слегка подрагивающие ресницы. Всё это казалось... человеческим, но в то же время таким неуместным в этом мире. Рука Кокушибо легла на грудь Гию, и он почувствовал исходящее от него тепло. А ещё он почувствовал, как сильно бьётся его сердце. Казалось, оно вот-вот вырвется из груди. — Ты для меня особенный¹ — прошептал он едва слышно. Кокушибо отвернулся, устремив взгляд в окно, за которым виднелись огни поселения, яркие огни. Жизнь в поселении только начинала свой ночной круговорот, и, должно быть, там сейчас много людей. Но, несмотря на то, что он хотел отвлечься, разные мысли всё равно не давали ему покоя, и румянец, вспыхнувший на его лице, был таким же ярким, как кровь, которая когда-то текла в его жилах. Может быть, дело было в лунном свете. Может быть, дело было просто в холодном свете, но его демонические черты на мгновение смягчились. Гию спал, не подозревая, что в эту ночь его покой охранял тот, кого он ненавидел и обманывал. Ночь тянулась неспешно, словно сама природа застыла, не желая нарушать эту странную, безмолвную тишину. Гию продолжал спать, его дыхание стало чуть ровнее, но отголоски ночных кошмаров всё ещё проявлялись в его судорожных движениях. Кокушибо, не двигаясь, продолжал смотреть на его лицо, терзаемый противоречиями. — Ю-чан... — тихо пробормотал он, не ожидая ответа. Его рука скользнула вниз и слегка поправила хаори Гию, чтобы тот не простудился. В этом жесте не было угрозы, только странная забота, которую трудно было выразить таким образом. Тёплое тело Гию, прижатое к его плечу, казалось таким хрупким и нереальным, что Кокушибо на мгновение закрыл глаза, позволив себе забыться. Он вспомнил, как давно был человеком. Тёплый дом, брат рядом... но эти образы были смыты волной давней ненависти. Его пальцы непроизвольно сжались, но тут же расслабились, когда Гию тихо застонал во сне. — Как интересно, — тихо произнёс Кокушибо, наблюдая за тем, как напряжение постепенно покидает лицо бывшего Хашира. Его глаза, похожие на шесть кровавых полумесяцев, остановились на губах Гию. Губы Гию были слегка приоткрыты во сне, словно повинуясь неосознанной слабости и усталости. Их контур был чётким, но естественным и идеально гармонировал с его тонкими чертами лица. Верхняя губа слегка изгибалась, придавая его лицу уязвимую мягкость, которую он никогда не позволял себе проявлять в реальности. Бледный оттенок его губ подчёркивался холодным светом луны, падавшим на его лицо, но, помимо этого, свет подчёркивал их форму. Они не были мягкими, нет, по их состоянию было видно, что Томиока часто кусал губы, из-за чего кожа на них была слегка повреждена, но в глубине всё ещё сохранялось тепло — напоминание о его человеческой природе. Они выглядели такими соблазнительными, что ему захотелось попробовать их на вкус, но одного поцелуя было недостаточно. Мысли, которые он пытался отогнать, становились всё более отчётливыми. На его лице снова появился румянец, и он слегка отстранился, словно отталкивая себя от черты, которую не должен был пересекать. — Как нецивилизованно с моей стороны.. — прошептал он с улыбкой на лице. В конце концов, это была далеко не самая плохая мысль, которая пришла ему в голову. Внезапно Гию дёрнулся, его дыхание стало прерывистым. На мгновение его глаза приоткрылись, но в полудрёме он ощутил лишь чьё-то присутствие. Он поднял голову, но силы покинули его, и он снова опустился на грудь Кокушибо. — Ты... — хрипло прошептал он, не открывая глаз, — снова ты?.. Кокушибо промолчал. Его рука замерла, но он не отдёрнул её. Это было... интригующе. Он знал, что Томиока мог в любой момент осознать происходящее, но он этого не сделал, и, наоборот, Гию расслабился и, казалось, снова погрузился в сон, не имея сил сопротивляться. Может потому, что он доверял демону и знал, что тот не причинит ему вреда?.. Это было что-то новенькое, потому что до сегодняшнего вечера парень всегда просыпался, как только Кокушибо оказывался рядом, но в этот раз.. нет. Демона радовало, что их отношения налаживаются. — Спи, мой бисёнен, — тихо сказал демон, и в его голосе прозвучало то, что он не хотел бы, чтобы кто-то услышал. В комнате воцарилась звенящая тишина, нарушаемая лишь тихим размеренным дыханием спящего Гию. Его лицо, бледное от усталости и ночных кошмаров, теперь казалось спокойным. Кокушибо смотрел на него непонимающим, странным или даже слегка одержимым взглядом. Эту часть себя он никому не показывал, даже Томиока ещё не знал об этом. Тёплый лунный свет падал на лицо Томиоки, подчёркивая его тонкие черты. Кокушибо наклонился чуть ближе, чувствуя, как в нём нарастает что-то глубокое и непреодолимое. Как же он хотел большего, но это желание нужно было подавить. Было ещё рано. Нужно было больше времени, ведь бывший Столп Воды ещё не был готов к этому. — Ты... ты действительно сводишь меня с ума, Гию... — прошептал он, словно Гию могла услышать эти слова. Его рука почти неосознанно коснулась пряди, упавшей на лицо Гию, и он аккуратно убрал её. Его пальцы застыли на щеке Гию — такой тёплой, такой.. живой. На его лице появилась лёгкая ухмылка. — Только один раз. Глубоко вдохнув, он наклонился ближе, так близко, что почувствовал на своём лице тёплое дыхание парня. Он на мгновение закрыл глаза, словно борясь с собственными мыслями, но устоять было невозможно. Он осторожно коснулся губами губ Гию. Поцелуй длился всего несколько секунд, но в этом мимолетном мгновении было все: смущение, скрытая нежность и что-то еще, что он не смог бы назвать, даже если бы захотел. Он уже собирался отстраниться, но на мгновение его глаза вспыхнули, а на лице появилось легкое покраснение. Гию неосознанно схватил демона за плечо, не давая ему уйти, но тот так и не проснулся. Его дыхание остановилось. Однако его лицо оставалось таким же спокойным. Кокушибо, напротив, застыл, чувствуя, как на него давит тяжесть содеянного. Но не то чтобы он возражал. Конечно, было жаль осознавать, что Гию сделал это непреднамеренно. После того как Гию ослабил хватку на плече Кокушибо, демон отстранился от человека, и на лице того появилась смущённая и довольная улыбка. Он хотел большего, но пока этого было достаточно. Он с удовлетворением смотрел, как бывший Хашира тяжело дышит и по его лицу стекают капли пота. Если бы он мог, он бы посмотрел не только на его лицо... — Это слабость.. — прошептал он себе под нос, но его голос дрогнул. — Из-за которой хочется пробовать снова и снова. Он осторожно опустил Гию на пол, а затем встал и ещё раз взглянул на спящего бывшего истребителя. — Мы ещё увидимся сегодня, Ю-чан. — С этими словами демон растворился во тьме.