Апокалипсис любви

Илья сидел на кровати, прижимая колени к груди. Его тело тряслись от подавленных эмоций и боли. Слезы медленно стекали по его щекам, оставляя за собой влажные дорожки. Лицо слегка покраснело, выдавая все напряжение и смятение, которые переполняли его душу. В этот критический момент раздался стук в дверь. – Илюш... Можем поговорить? - ласковым голосом спросил Фреймтеймер, стараясь скрыть свою собственную тревогу, но заметная нотка напряжения звучала в каждом его слове. Илья, не в силах произнести ни слова, промолчал. Саша вошел и сел рядом, опустив голову. – Я... я не хотел, чтобы всё так произошло, - его голос звучал искренне, - Я действительно не думал, что кто-то зайдёт. Я просто... – Я знаю, – перебил Илья, - Но сейчас все будут думать, что мы странные. – Илюш, это нормально. Любить – это норма, – произнес Саша, - Лёша сказал, что нас обсуждают только Данила и Бустер. Саша, погрузившись в свои мысли, смотрел в пол. Его плечи нервно дрогнули, и он чуть сжался, будто пытался заслониться от невыносимых слов – Не переживай за меня. Я виноват, понимаю, но если они наши друзья, то нас примут такими, какие мы есть. – Ты правда так считаешь? – с надеждой спросил Илья. – Конечно! – уверенно ответил Саша. – Мне не важно, что скажут другие. Их взгляды на мгновение пересеклись, и в этом взгляде, полным тепла и надежды, они нашли взаимопонимание. – Но... что значил тот поцелуй?.. – Илья чуть сжал губы, боясь задать вопрос, который мог ввергнуть их в еще большую неопределенность. – Или ты что-то чувствуешь ко мне? Саша задумался, пытаясь найти слова среди сумбура своих эмоций: – Меня как-то так потянуло... Всё будто в тумане, я сам ничего не понял. Мне нужно разобраться в себе... Я пойду. – Нет, стой!! – Илья вжался в него, обвив руками, как будто боялся, что тот исчезнет, – Не оставляй меня... Саша замялся на мгновение, но вскоре обнял его в ответ, поглаживая по спине, создавая чувство защищенности: – Я буду с тобой, сколько нужно. Оба они сидели в тишине, обнявшись, наслаждаясь моментом, словно этот миг мог исчезнуть в любой момент. После ужина Кореш и Парадеевич решили подняться к Лёше, чтобы обсудить происходящие события. – Слава, конечно, ужасно поступил, - тихо сказал Кореш, усаживаясь на кровать. – Я согласен. В чём проблема, если они любят друг друга? – согласился Парадеевич, присаживаясь рядом. Его глаза горели непониманием. – Я спрашивал у Сани. Он первый поцеловал Илюху, и в этот момент зашел Слава. – А Илья что? – Ну, как видишь, обиделся. – Да ну их. Эту сладкую парочку. Хотя, Илья нормальный человек, но Сашу я всегда недолюбливал. – Сашу? Он же хороший человек, – нахмурился Лёша. – Ему на всех поебать, как ты не поймёшь? – Да не поебать... Я с ним даже подружился, вроде. – Ты с ним подружился? Я его не уважаю, особенно после того, как он так поцеловал Илью. Знал ведь, что могут спалить, – Парадеевич говорил уверенно, его слова были наполнены решимостью. – Ну... мало ли. Он просто его любит. – Не, Лёш. Не знаю, как ты, но я его не уважаю. Я, может быть, пойду, побуду в своих мыслях. Около бункера буду, если что. – Саш, только, пожалуйста, будь осторожен. – Хорошо. Парадеевич встал, направляясь к выходу. Открыв железную дверь, он вышел из бункера, присел на траву и стал всматриваться вдаль, погружаясь всё глубже в свои мысли. Внутри он чувствовал себя ужасно. Саша ни перед кем не мог показывать свою слабость, даже перед лучшим другом. Мысли накатывали новой волной: "Для чего он в этом мире? Что он делает для него?" От самоубийства его удерживал лишь один близкий человек – Лёша Кореш, но даже он сдружился с тем, кто, казалось, не заботится ни о чем. Жизнерадостный человек сейчас сидел, погружённый в свои мысли с влажными глазами. Он хотел бежать и не оглядываться, но что будет делать Лёша? Он хороший человек, и Саша не мог так поступить.Вдруг послышался звук: дверь бункера открылась, и оттуда вышел Фреймтеймер. Парадеевич нахмурился, когда увидел его: – Ты чего тут? – Ой, и ты здесь? Я просто хотел побыть в своих мыслях, – Саша сел рядом и снова уставился вдаль. На их глазах читалась усталость. Спустя долгое время Фреймтеймер снова заговорил: – Ты-то чего сидишь? Проблемы тоже? – он повернул голову. – Есть немного. Но я не буду тебе разглашать. – Я психолог. Помогу, чем смогу. Они обсуждали все свои проблемы, делились переживаниями, плакали и размышляли. Фреймтеймер действительно смог немного помочь Саше. – Слушай, спасибо. Я не знаю, что еще делать. Всё это так накопилось... Все эти обиды, проблемы. – Главное, всегда о них говори. Если не хочешь рассказывать Лёше, скажи мне. Я помогу, чем смогу, – Фреймтеймер похлопал его по плечу, как бы придавая уверенности. – Хорошо. Мне правда стало лучше. Когда Фреймтеймер ушёл, Саня вновь остался один наедине со своими мыслями. Они немного просветлели, но синяя туча всё равно нависала над ним. В голове происходила буря. Все светлые мысли, словно кораблики, были обречены на потоп. Парадеевич понимал, что не выдержит. Он уже не знал, что может помочь. Ничто не приносило удовольствия. Разговор с психологом, хоть и был полезным, помог лишь временно. После ухода Фреймтеймера всё постепенно возвращалось на свои места. Сидя в тишине, Саша вскоре вернулся в бункер и закрыл дверь позади себя. Направляясь в свою комнату, он лёг на кровать и натянул одеяло, но слёзы сами собой начали течь по лицу. Снова он плачет. Кто мог подумать, что даже у такого человека есть проблемы?Тихие вздохи быстро превратились в всхлипы. Никто не знал, каким уязвимым он себя чувствует. Щёки покраснели, глаза стали опухшими, губы дрожали, а тело вздрагивало от подавленных чувств. Мысли закружились в хаосе, и он не мог показывать себя в таком положении. Вдруг раздался стук в дверь. – Кто? – голос дрогнул, выдав его внутреннее состояние. – Саш, я. Саша сначала не узнал голос, но вскоре до него дошло: – Чего пришёл? – поинтересовался Парадеевич. – Я вижу, что тебе плохо в последнее время. Да и тем более, я как-то сдружился с Лёхой. Хочу тебе помочь, – ответил голос за дверью. – Тебе же самому помощь нужна, нет? – также тихо произнёс Саша, его голос был полон сомнений. – Ладно, заходи. Дверь приоткрылась, и Фреймтеймер осторожно вошёл в комнату. Он заметил, в каком состоянии находился Саша. – Саш, что тебе помогает справляться с проблемами? – Фреймтеймер сел рядом, его голос звучал мягко. – Лёша... – пробубнил Саша, опустив голову, словно пытаясь укрыться от всего мира. – Сейчас позову его, – сказал Фреймтеймер, собираясь встать. – Стой! Не нужно. Он подумает, что я плакса, – Парадеевич поднял взгляд, в котором смешались смятение и уязвимость. – Друзья никогда так не подумают, пойми. И я уверен, что Лёша особенно так не подумает. Но если ты действительно так не хочешь... – Ладно, зови. Не смогу без него, – отчаяние звучало в его голосе, как последний крик о помощи. Саша кивнул, и Фреймтеймер вышел из комнаты, направляясь к Лёше. Кореш сидел в своей комнате, словно у него в душе всё бурлило. Вдруг послышался стук. Дверь открылась, и показалось лицо Фреймтеймера. – Лёш, ты занят? – осторожно спросил он. – Да нет, а что? – Лёша слегка нахмурился, в его глазах стало заметно беспокойство. – Там твоему Саше плохо. Он морально истощён. Всё это время он в таком состоянии, – сказал Фреймтеймер. – Что? Почему он мне не говорил?! Вот чёрт... – Лёша резко встал, не теряя ни секунды, тотчас рванул к комнате Парадеевича. Он начал громко стучать в дверь: – Саша! Я войду. Лёша открыл дверь и вошёл в комнату. Его сердце сжалось, когда он увидел друга, который сидел на кровати. Руки Саши забились в дрожи, тело сотрясалось от всхлипов. Глаза были опухшими, а губы красными от частых прикусываний. Его взгляд метался, он смотрел на Лёшу с надеждой, но также и с тревогой. Сердце Кореша заколотилось сильнее, и в глазах наворачивались слёзы сожаления. Он быстро подошёл к другу и обнял его крепко, словно пытаясь защитить от всего мира. – Что случилось, мой хороший?.. – ласково прошептал Лёша, его голос был полон нежности и тревоги. – Почему ты мне сразу не сказал? Парадеевич лишь прижался сильнее, не в силах сдержать слёзы. Руки Кореша нежно блуждали по спине своего приятеля, успокаивающе поглаживая её, словно пытаясь передать ему частичку своей силы. Ему было страшно думать о том, что Саша может решиться на что-то ужасное. Он сосредоточился на том, чтобы лишь быть рядом, готовым поддержать. В этот момент в воздухе словно застыли все чувства, все тревоги, и оставалось только ждать, когда Парадеевичу станет хоть чуточку лучше. Лёша, чувствуя тяжесть момента, про себя решал, что больше никогда не позволит себе упустить ни одной детали, ни одной проблемы, даже если это будет сложно сложно. Сидя так в молчании, оба понимали, что именно в одиночестве, среди мрака их переживаний, они могут найти друг друга. И даже если они не могли увидеть выход в темноте, то, по крайней мере, они были не одни. Мгновения тянулись, и музыка их сердца звучала тёплой мелодией дружбы и поддержки, способной преодолеть все преграды.