Апокалипсис любви

– Илюша, ты такой хороший, - в голосе звенела искренность. – Спасибо, ты тоже... - ответил Эксайл, ощущая, как в груди распускается нежное тепло. В этот момент в комнату постучали, и через секунду зашёл Бустер: – Фу, геи, я уже забыл про это! – Да не геи мы! Что тебе? - отозвался Саша. – Да там с Андреем что-то. Саш, ты же психолог? Может, сможешь помочь? - выразил беспокойство Слава, понизив взгляд. – Пойдем. Илья, подожди тут, - ответил Саша, стараясь сохранять спокойствие. Эксайл кивнул, и Фреймтеймер встал, следуя за Бустером, чьё лицо было озабоченным. – Опять ты его довёл? - недоумевал Саша, чувствуя, как в груди загорается огонёк неприязни к Бустеру. – Да ничего не делал я, - нахмурился тот, но его голос звучал неубедительно. Когда они дошли до комнаты, Саша постучался: – Андрей, могу войти? Ответа не последовало. Ощущение тревоги нарастало. Еще один стук. Никакой реакции. – Андрей, ты там? - спросил Бустер, поджав губы. Он начинал паниковать. Саша дернул ручку и вошёл внутрь. Взгляд сразу упал на фигуру человека на полу. Андрей. Без сознания. Сердце замерло. – Твою мать блять! Что случилось?? - ошарашенно произнёс Саша, поворачиваясь к Славе. – Да не знаю я! - Бустер выглядел таким же испуганным, как и Саша, но его голос звучал с нотками внутреннего желания избежать ответственности. Фреймтеймер уже сидел на полу рядом с Кокошкой, пытаясь нащупать пульс. Ощущение безысходности накрывало его. – Что стоишь?! Зови всех! - воскликнул Саша, его голос трясся от паники. Спустя несколько минут в комнату вбежали Парадеевич с Корешем, а за ними и Данила. Лёша был готов помочь, его уверенность слегка успокаивала Сашу. – Я умею оказывать первую помощь! Отойдите! - Кореш перевернул Андрея на бок и скомандовал: - несите воду! – Илья, ты всё равно на кухне, неси воды!! - крикнул Слава изо всех сил. Меньше чем через 20 секунд, вода уже была в руках Лёши. Все были в напряжении, смотря на Андрея. – Сейчас он очнётся, надо будет сразу попить дать. Что вообще случилось?! - спросил Кореш. Все разом повернулись на Бустера. Его взгляд был немым признанием своей вины. – Чего смотрите? Я сам не знаю. Он мне сказал, что плохо себя чувствует, я сразу Саше сказал. - его защитная реакция не могла скрыть страха. – Сомнительно, - сказал Парадеевич с недоверием. – В любом случае, я думаю, что Андрей нам расскажет обо всём, - Илья нервно провёл по волосам, пытаясь успокоить себя. Долго ждать не пришлось, Андрей очнулся. Ему в руки стали сразу сувать стакан с водой, задавать множество вопросов. Шум вокруг него был утомительным – как коршуны над добычей. – Ребят... - сказал Кокошка, щурясь от яркого света и усиливающегося гудения в голове. – Ребята, отойдите. Пусть придёт в себя. И тихо пока будьте, - попросил Кореш. Медленно, но все отступили, оставляя Андрею пространство, чтобы собраться. Он выпил воды и постепенно всё начало вставать на свои места. – Андрей, если хочешь, то можешь всё рассказать нам, - сказал Саша, его голос звучал с поддержкой. – Я... я не могу рассказать, - Андрей перевел испуганный взгляд на Славу, его глаза были полны страха и боли. Все разом повернулись на Бустера, их взгляды были осуждающими. – Я то что? Андрей, что произошло? - парень приблизился и присел рядом, но страх Кокошки делал его ответ ещё более неуловимым. Кокошка отдёрнулся: – Не делай вид, будто не знаешь. – Что ты имеешь ввиду? Я не понимаю в чём дело, - искренность звучала в голосе Славы, но он знал, что ситуации не избежать. – Ты меня постоянно доводишь до такого состояния! А потом что же ты сделал?! Я уже сдохнуть хочу блять! - крикнул Андрей, в его голосе звенела боль. Глаза намокли, но он всё ещё сдерживал слёзы, лишь бы не заплакать на глазах у всех. – Андрюх, успокойся, - Слава положил руку на плечо и похлопал, его попытка поддержать парня ощущалась как нечто мягкое в жестокой реальности. – Не трогай меня. И вообще уйди, видеть тебя не хочу! - его слова пронзали, как нож, обжигая Славу. Слава молча встал, презрительно посмотрел на него и вышел из комнаты. Все разом навалились на Кокошку, их попытки успокоить его становились всё более безрезультатными. Под таким давлением, Андрей расплакался. Тихо, безудержно, без шанса хоть на какую-либо поддержку. Илья сразу обнял своего товарища: – Андрей, мы рядом, всё хорошо, - его голос был полон тепла и заботы. – Никто из вас не рядом, - слёзы текли, но парень даже не обнял Илью в ответ. Внутри него раздирало одиночество. Тогда пришёл Сатир: – Уйдите, я ему помогу. Вы никто его не знаете, как знаю я. - его слова разрывали цепи, сковывающие Кокошку. Переглянувшись, они решили оставить их наедине. – Андрюх, снова Слава? - наклоняясь, спросил Сатир с пониманием. – Да, мне кажется, я скоро не вывезу, - голос Андрея дрожал от страха и подавленности. – Ну не говори так, у тебя есть я. Я всегда рядом. - Илья его обнял. Он был готов разделить всю тяжесть, которая давила на его друга. Андрей моментально обнял его в ответ, уткнулся в плечо и расплакался. Илья ещё долго успокаивал его, и, наконец, это удалось. Кокошка отстранился от него, вытер ещё мокрые от слёз глаза и перевёл взгляд на Сатира. – Спасибо большое. Ты единственный, кто мне помогает. – Да не за что, рассказывай всегда мне о своих проблемах, - на его лице появилась искренняя улыбка, которая дарила надежду. – Как скажешь, оставь меня, пожалуйста. – Хорошо, - Илья встал и покинул комнату, оставляя его в покое. Около дверей стояло несколько человек, их присутствие было тяжёлым для Кокошки. – Чё вам надо? Он хочет побыть один, оставьте его, - Сатир столкнул толпу и ушёл к себе. Ребята стояли около комнаты Андрея и размышляли о его состоянии. Многим было всё равно на такого человека, как Кокошка. Их сердца были холодны. Но некоторые, как Илья и Сатир, действительно заботились о его состоянии, пытались понять его внутренние терзания. Слёзы снова потекли по щекам Андрея, оставляя после себя следы. Глубокие всхлипы разрывали тишину комнаты. Каждая мысль, словно кошка, царапала сердце, доставляя боль и волнение. Нос уже был заложен от чрезмерных слёз. – Почему я никому не нужен? У всех любовь, забота, а у меня? - произнёс он тише шёпота. Набравшись сил, он встал с холодного пола и упал на кровать. Голова легла на мягкую подушку, делая её сразу же мокрой. Лицо искривилось в грусти. Слёзы было уже невозможно остановить, они текли сами.