Давай бояться вместе

      Спал Влад неспокойно. Сначала долго не мог уснуть, в голову лезли разные, не самые спокойные мысли, за которые он даже не мог зацепиться. Они прилетали, заставляли сердце бешено колотиться, руки потеть, а желание подскочить с кровати подлетало до невероятного уровня, а следом улетали. Молниеносно.       Мысль, что Олег крепко спит где-то там, на его кровати, пока сам Влад по-джентельменски ютиться на диване в зале. Ритуал, который пошел по одному месту. Мешанина образов из него, которые потихоньку стирались из памяти, оставляя за собой лишь память о том, как он проговаривал детали Олегу. Слова, а не картинки. Его бесы, которые впервые за долгое время решили поиграть за другую сторону. Он не слышал их сейчас, и хорошо. Потому что с тем, чтобы накрутить себя сильнее, он справлялся чудесным образом самостоятельно. Влад не понимал каким образом его Силы могли кого-то бояться.       Но факт оставался фактом, откат, который накрыл его на пороге квартиры — показательная порка, что если он полезет глубже… Что если, Влад пока не разобрался. Голова до сих пор кружилась. Сколько всего он наговорил Олегу. И насколько близко подпустил, просто от эгоистичного желания не оставаться одному. Вся честность и все разговоры всего одного вечера, поражали чернокнижника. Он материл себя, ведь все это время пытался казаться сильным в глазах всего своего окружения.       Влад сделал глубокий вдох, и встал с дивана. Накинул на себя плед и вышел на балкон. Руки потряхивало, но не от холода. Сейчас как никогда он нуждался в воздухе. В тишине, но не глухой, а с белым шумом, в виде проезжающих машин и гула ветра. Влад словно окунулся во все то, что ему пытались сегодня внушить бесы, но теперь с другой стороны.       Ещё в первом сезоне битвы сильнейших единственная эмоция, которую вызывал у него Олег — раздражение.  Не потому, что он действительно раздражал, скорее это была очевидная реакция на обиду, которую Влад держал и разжигал в себе после своего первого сезона битвы экстрасенсов. Бесы топили это чувство, чтобы он ни с кем не сближался, а редакторы только радовались, что противоположности по своим практикам и мировоззрению, цепляются друг к другу без остановки. Только на самом деле Владу каждый раз хотелось прекратить все это. И с каждым разом случалось что-то ещё более сильное, что разводило их ещё дальше.       Влад раз за разом разочаровывался, когда Олег выбирал брата. Выбирал Матвеева. Выбирал Лину, с её вечной темой: «вся магия внутри человека, а больше ничего нет». И никогда, за редким исключением, не выбирал Влада. А тогда, когда выбирал, как например, когда Виктория начала наезжать на него по поводу его попыток самоубийства, Влад понимал, что это происки редакции, чтобы лишь запутать зрителя, показать, что они могут общаться, чтобы повесить ещё больше интриг. Поэтому как бы он не хотел себе человека, которому он мог бы довериться, Олега по началу он рассматривал в самую последнюю очередь.       Всё изменилось на финале. Точнее финалом можно было бы разделить их общее «До», которое длилось ещё несколько дней, «После» наступило спустя три дня, одну попытку самоубийства, один недолгий разговор и одно утреннее обещание. Влад не ставил на это буквально ничего. Открыться другому человеку, особенно Олегу, было сродни предательству. Кого он предавал? Себя, вероятно. Только прежнего.       Влад помнил, как первое время всё их общение было нековким, тяжелым. Но ещё ярче он помнил, как же стало тепло и хорошо, когда раз за разом на реванше они соглашались друг с другом, как шутили, как смеялись, как выставляли одинаковые оценки, одновременно, вместе, как хорошо было, пока их не заставили начать принимать одну из противоположных сторон.       Почему-то он искренне поверил, что все может быть хорошо в тот период. Как же Влад ошибался.       Влад скривился от воспоминаний, когда Олег неприкрыто флиртовал с Якубович, как ставил самые дешевые десятки, стоящие дорого лишь за счет одобрения редакции. Как же ему было больно от того, что их опять заставляли играть соперников. И сколько бы Олег не говорил с ним, с каждой такой ситуацией, Влад ощущал необходимость в том, чтобы снова почувствовать над собой контроль. Чтобы перестать быть зависимым от хорошего       отношения Олега. К которому за время съемок в реванше успел привыкнуть. Да чего греха таить, чернокнижник откровенно подсел.       И хоть малейшие ставки на второй сезон и были, редакция расставила четки рамки их общения на камере, а Влад устал испытывать эмоциональные американские горки каждые съемки готического зала. Ему надоело, чувствовать, что Олег может в любой момент поверить в то, что приписывает ему редакция. А Олег, поверьте Владу, всегда был убедителен. Многие из них были убедительными, но реплики медиума всегда отдавались болью, как от ножа.       Поэтому они и оказались в том положении, в котором находились сейчас. Что испытывал касательно этого Олег, Влад не знал, спросить боялся, а сам Олег частенько пытался делать вид, что ничего не меняется, просто по возможности терся рядом. Влад же терялся.       Он так и не понимал, почему же Олег продолжает пытаться сдержать свое обещание. Влада уже не преследовали суицидальные мысли, как минимум из-за того, что он, отойдя от того отката, разочарования и унижения, вспомнил что у него есть две причины жить, Лена и Лев. И одна потенциальная причина, которая заставляет испытывать его гремучую смесь из совершенно разных эмоций и чувств.       Если это было чувство вины, то Владу оно не сдалось, ему не нужна жалость, она только усложняла бы всё. Но, по сути, все что происходило на финале не являлось виной Олега, он стал точно таким же персонажем, которого доили ради скандального сюжета. Если это не вина и не жалость, то что?       — Не спишь, — прозвучало за спиной, даже не вопрос. Утверждение. Он мол бы испугаться, да только уловил тихие шаги за спиной.       Почему Олег просто… Оказывается рядом?       — А ты чего подскочил? — Влад повернул голову, Олег подошел ближе и накинул себе на плечи свою куртку. Чернокнижник проследил движение рук, которые потянулись в карман, доставая оттуда пачку сигарет и зажигалку. — Поделишься?       — Ты ж не куришь, — не смотря на эту фразу Олег достал ещё одну сигарету и протянул Владу.       — Не курю. Обычно. Но сегодня надо.       — Действительно.       Они смотрели на детскую площадку, которая открывалась перед домом Влада.       — Ты думаешь мне страшно? — тихо спросил Влад.       — Разве тебе не?       — Ты поэтому в последнее время как привязанный? — Олег на этот вопрос вздрогнул, отчего Влад не подозревал, но сама реакция выдавала, что с вопросом он угадал.       — Что ты имеешь в виду?       — Твое обещание, — Влад как бы ни хотел, никогда его не забывал. — Бояться вместе. Олег затянулся сигаретой. И только после долгого выдоха продолжил:       — Мне страшно, — Олег смотрел в даль, даже не пытаясь глянуть на Влада. — Тогда я пообещал тебе, потому что верил, что это может помочь и что это правильно. Но я не думал, что все окажется таким сложным. А ещё… Я чувствую, что не смотря на данное обещание, я не сдержал его.       — В смысле? — удивился Череватый.       Влад смотрел на Олега и не видел ничего из того, к чему привык. Не было потерянного парня, который озвучивал свои реплики, не было брата легендарного медиума, не было самоуверенного ловеласа, не было идеального светлого практика.       Был… Уставший, разочарованный в себе, простой, молодой человек.       — Я обещал много больше, чем по итогу исполнил… — Он наконец-то посмотрел на Влада, и чернокнижник отметил, на краю сознания, что глаза медиума были слегка красными, как от сильного недосыпа. — Обещал быть рядом, обещал поддерживать, обещал говорить и слушать, — Олег повернулся всем корпусом. — А по итогу не сделал ни черта. Только поддался редакторам и пошел на поводу у своего контракта.       — Если ты все это говоришь только из-за стыда, то прекрати. Твое чувство вины ничего не изменит.       — Это не только чувство вины.       — Тогда что ты делаешь? — с раздражением бросил Влад, потому что все его мысли       касательно мотивов подтверждались. И резко открыв дверь балкона, зашел обратно в квартиру.       Олег тяжело выдохнул за спиной, только вот это было не раздражением, а скорее… Последний вдох, чтобы решиться.       — Я выполняю обещанное.       — Что? — Влад застыл, все так же стоя спиной. Почему-то обернуться было слишком страшно.       — Делюсь своими сомнениями и страхами. Доверяю тебе, — он замолчал на несколько секунд. А Влада потянуло развернуться. Олег стоял, прислонившись спиной к подоконнику, придерживаясь за него же. — Отвечая на твой вопрос, да, я думаю тебе страшно. И я хочу, чтобы ты знал, что мне тоже, и что ты можешь поделиться этим со мной.       Между ними повисло долгое молчание. Олег задумался, видимо о чем-то своем. Пока Влад, казалось, захлебывался. Честностью.       — Ладно, нам все-таки надо поспать пару часов перед собранием с редакцией, — первым отмер Олег и зашагал в комнату. Даже не пытаясь дожидаться, скажет что-то Влад или нет.       Все-таки сон чернокнижнику не помешает.

***

      Ехать на собрание было не то, что тяжело, почти убийственно. Влад не выспался, сон так же всё остальное утро оставался поверхностным. Проснулся он от звуков с кухни — Олег нашел все для кофе и варил его. Больше ничего в них не влезло. Все разговоры, видимо, закончились вчера, поэтому пока пили, молчали и думали о своем. Влад опять окунулся в размышления о том, что не знал реакции своих коллег, не знал к чему может привести сегодняшнее собрание, не знал, что подготовила редакция, но не ждал ничего хорошего.       Он никогда не обманывался касательно отношения к себе. Как бы он не хотел такого отношения, он знал как к нему относятся большинство обычных людей и некоторые практики. Боятся, избегают, ненавидят. Влад раздражал своими силами, тем с кем работал, своими практиками, своей фанбазой, своей честностью, своим рвением не играть по правилам и нормам шоу, всегда ставить палки в колеса сценаристам, и умудряться менять мнение участников о себе в момент, когда сценаристы уже на полную уверены, что его удалось потопить. Каждое. Каждое вынужденное времяпрепровождение с командой битвы — его плата за возможность показать себя. Он не могу уйти, но и беспрекословно подчиняться тоже не собирался.        Единственный кого он терпел — это, пожалуй, съемочная команда и Вера с Ильей. Каким-то волшебным образом, не смотря на все гадости, что он делал при них, в битве экстрасенсов и в битве сильнейших, они всегда были к нему добры. Всегда поддерживали, хоть и не были слишком уж близки, чтобы он мог с легкостью поделиться всеми своими тягостями.       Но даже несмотря на это, именно к Вере он первой подошел после своего великолепного проигрыша в двадцать втором сезоне, обнял и извинился. И именно Илью, всегда старался оберегать на своих испытаниях. Ко всем остальным он такого благосклонного отношения не имел.       Башаров, пожалуй, бесил его больше всего, даже сильнее редакции. Марат всегда пытался уколоть Влада, да посильнее. Так чтобы кулаки сжимались, сердце стучало от адреналина, а голову сковывало понимание. Отвечать нельзя и нет смысла. Задушит, загасит, вывернет так, что это Влад недостойный, эмоциональный, бесноватый. Даже если у Влада правда были порывы помочь, после одного общения с Башаровым в готическом зале или в редких случаях на испытаниях, ему хотелось всё бросить и исчезнуть. Так вестись на любого рода провокации… Череватому это не нравилось, но и противиться он этому не мог. Был заложником своих эмоций и реакций.       А язык к тому моменту уже озвучивал страшные проклятия, сила туманила взор и способность ясно мыслить. Бесы хотели отмщения за уязвленное эго. «Мы снизошли, предложили. Помощь. Помощь. А эти суки сомневаются. Твари неблагодарные. А мы. Мы. МЫ. Можем, можем. Отплатить. Плату им за их недоверие. Давай, Владик. Действуй»       И Влад делал. Влад делал, потому что не только бесы были недовольны предвзятостью и недоверием. Он жаждал этого. Башарова кто-то сильный защищал, иначе сдох бы давно и мучительно. Не потерпят ни живые, ни мертвые, ни добрые, ни злые, такую гниль тащить по земле столько лет. И все равно, ходит, стоит и ведет шоу, зарабатывает. Ну ничего. Влад был уверен. Шоу в конце концов закончится.       Благо с Башаровым, он пересекался в битве сильнейших по ощущениям меньше, чем в битве экстрасенсов. Более того, за годы вынужденного соседства, у него получилось выработать некий иммунитет к ведущему. Но когда ещё его не было, а у Башарова получалось его раз за разом подначивать, срываться он мог только на соперников.       Им он часто хотел подгадить, да посильнее…       Порой Владу хотелось заткнуть всех удачливых и способных соперников. Каким образом заткнуть? Он сам не понимал. Перетянуть внимание, сделать их триумф, который он так желал, провальным. Сделать что-то чтобы они не чувствовали сладкий вкус победы. А слышали бы только его вскользь брошенные грязные фразы. В такие моменты он как на духу выливал всю желчь и злобу из себя. Плевался ядом и огрызался. Провоцировал. И сам же этим обжигался.       Линда, та самая с его первого сезона битвы экстрасенсов, бесила своей решимостью, непоколебимой верой в себя и свои способности, спокойствием, силой успокаивать и притягивать людей добротой и поддержкой. Короче всем тем, чего у Влада никогда не было, и никогда не будет, потому что он вынужден идти по другому пути. Темному,       мрачному и мстительному.       И тогда Влад с отчаянием понимал, что он никогда в своем служении не сможет почувствовать другой путь. Не сможет быть отрадой, надеждой и поддержкой для людей. Не сможет завоевать их признание полностью, не сможет давать надежду и веру в лучшее. Он разрушался внутри и эгоистично хотел утащить за собой побольше народу. В двадцать втором сезоне Линду хотелось утащить больше всего. Она никогда ему не поддавалась, видела, как на ладони все чертовы провокации, все манипуляции и махинации, и защищала себя непринужденно и уверенно.       Но это было давно, и тогда правила диктовал не он. Бесы шептали: «На дно. На дно. На дно. Иди на ДНО. Ну же, топи их или топись сам. Но ты должен ПО-БЕ-ДИ-ТЬ ИХ ВСЕХ» Сейчас все иначе.       Но даже так это не освобождало его от нервного постукивания пальцем по рулю, пока он ехал. Олег ушел раньше, сказав только, что надо заехать домой и переодеться. И пообещал не задерживаться, встретиться внизу и вместе пойти в зал, куда всех пригласили.       Голова, ещё от вчерашнего отката, кружилась, сил в ногах не было совсем, они немели, как от страха. Пальцы рук покалывало, а сердце билось как бешенное. Припарковавшись у здания, он понял, что не усидит тут, ожидая Олега. Поэтому схватив все свои вещи и заблокировав машину, двинулся внутрь. Быстро скинув верхнюю одежду внизу, пошел подниматься на второй этаж. Очевидно, съемки сегодня не предполагались. Потому что операторов не было, а техника не выставлена, по пути он не встретил ни экстрасенсов, ни редакторов с режиссерами, пока поднимался и искал нужный зал, его сопровождала оглушительная тишина.       Свернув в один коридор и прислушавшись, он услышал гулкие голоса, и двинулся им навстречу. Чем ближе был заветная приоткрытая дверь, тем отчетливее он начинал различать голоса. И то, что эти голоса говорят…       — Вы уверена? Александр, это точно? — переспросила Ангелина, её голос Влад узнавал всегда, настолько сильных и волевых интонаций он не встречал ни у кого.       — Да, она не выходила на связь со вчерашнего готического зала. Когда понял это, я пытался дозвониться до нее и её мужа, но никто не отвечал. Поэтому утром я поехал к ней. Её муж сказал, что вчера она не вернулась со съемок.       — Блять, — выдохнул кто-то ещё, говорил он тихо, хоть и эмоционально, — получается у нас ещё одна пропажа. Викин муж связался с полицией?       — Естественно!       — И что говорят? — добавился к ним голос Краснова. Совершенно безучастный.       — Что, скоро будут опрашивать всех, кто видел её в последний раз.       Повисло какое-то тяжелое молчание.       — Мне же не одной кажется, что всё это не случайно? — гнусавым, как от слез голосом спросила Егорова. Влад мог сказать смело. Да. Все это не случайно. Но он также затаился в метре от двери, не зайдя в нее. Потому что был не готов к общему вниманию.       — Так, сначала мы дожидаемся всех остальных, а потом будем обсуждать все от начала и до конца! — голосом вчерашней редакторши. Влад вспомнил, что она вчера говорила и его, словно, окунуло в ледяную воду. В ушах зазвенело. Не успел он полностью погрузиться в вчерашнее столкновение с этой девкой, как на плечо ему упала рука. Он даже не заметил, как закрыл глаза и начал глубоко дышать в попытке успокоиться.       — Эй, — шёпотом произнес Олег. — Чего не заходишь?       Влад смотрел прямо на него и не знал, что ответить. В голове был ворох мыслей, зацепиться ни за одну не получалось. И тут за его спиной он увидел, человека, которого совершенно точно не ожидал тут увидеть. По крайне мере в этом сезоне шоу. Выглядывая из-за плеча Олега, на него смотрел Дима Матвеев.       Сердце рухнуло в ноги. Какого черта?       — Ты чего тут делаешь? — совладав с голосом спросил Влад.       — Как грубо, Череватый, — Влад никак не отреагировал на этот укол. — Меня пригласили, чтобы решать ситуацию. Общие проблемы, знаешь.       — Давайте зайдем уже, — Олег закатил глаза.       Кивнув, Дима обошел их и зашел первым, Олег, ещё раз глянув на Влада, пошел следом. Череватый последний раз выдохнул и двинулся за ними. Гул голосов и слов, сказанных им в приветствие, почти пропустил. Видел краем глаза, как к Диме рванула Лина, крепко обнимая. Лину он не ожидал увидеть ещё десять минут назад, но встретив одного бывшего соперника, так же наткнуться на нее уже не столь шокирующее событие. Кинул ей что-то в ответ на приветствие, но обниматься не пошел. Да и она не рвалась, их отношения были натянуты ещё с финала.       После Лины, к Диме потихоньку начали подтягиваться и другие, Ангелина, Максим, Артем с Ольгой, что стояли до этого рядом, Соня, все подошли знакомиться официально. С кем-то они уже и пересекались, но лишним для всех не было. Потом подошел Александр, просто пожал руку и улыбнулся. Так… Без сомнений, подозрений и презрения. Приветливо, дружелюбно, даже. Противоположным обзором он обычно смотрел на Влада. Словно, старший Шепс не доверял ни одному его шагу и действию. От этого было ещё ненавистнее, потому что Дима также являлся чернокнижником. И дружил с Олегом. Но почему-то Влад вызывал больше противостояния и отторжения у Александра. Тогда как Диме просто улыбались, когда он зашел с Олегом.       Блять.       Какое-то непонятное раздражение жгло в горле. Хотелось съязвить, хотелось акцентировать на этом внимание. Хотелось, чтобы такое же отношение, принимающее, было к нему. Но ещё сильнее выбивало из колеи то, что уж если так отреагировал на Матвеева Александр, то чего уж взять с самого Олега. Про их дружбу вообще слагались легенды с первого сезона.       Влад зло усмехнулся, подходя к стулу на краю зала. Надо было сесть так, чтобы видеть всех.       Вот и вернулся настоящий друг. И Олегу нет никакого смысла продолжать эту дурацкую игру в поддержку, друзей, обещания. Как забавно.       — Итак, когда наконец-то все в сборе мы можем начать, — сказал Михаил, один из режиссеров шоу, которого, видимо, назначили главным в разбирательстве. — Как выяснилось сегодня, пропала Виктория, но пока ничего не известно мы не можем наводить панику.       — Что вы хотите этим сказать? — с подозрением спросил Левин.       — Мы хотим сказать, что мы не можем прекратить съемки. Поэтому все съемочные дни, даже с учетом отсутствия Виктории пройдут по расписанию, прохождений, записанных ранее, нам хватит на ближайшие пару месяцев, а к тому моменту, думаю, полиция разберется с тем, что на самом деле происходит.       Повисло могильное молчание. Первой высказалась Ангелина, и Влад не мог с ней не согласиться.       — Вы что, охуели?       — Вы что не понимаете, что это не могут быть самоубийства? — тут же присоединился к этому Левин. — Мы все это ощущаем.       — На шоу и так идет невероятный хейт, а вы хотите и его умножить на сто? — добавил с своего угла Краснов, ощущение, что его волновал лишь его образ.       — Не кажется ли вам, что это оскверняет память погибших? — тонким голосом пропела Ольга. Она смотрела осуждающе, так словно одно слово и она просто свалит с этого зала. Она всегда была хоть и нежной, но принципиальной.       Все на перебой продолжали говорить о том, насколько это некрасиво по отношению к Шевченко и Гецати, как ужасно делать вид, что Виктория не пропала, что всё это неуместно.       — Хватит! Орать! — рявкнул, до этого спокойный, Михаил.       Влад молчал. Все это ощущалось как шоу абсурда или игра на выживание.       — То есть вы предлагаете нам подвергать себя опасности, продолжая шоу, где мы все можем оказаться под прицелом? — рядом с ним сказал Олег, когда он успел тут оказаться, Влад пропустил. Видимо, пока Влад сконцентрировался на разговорах, улетая периодически в свои мысли, Олег успел переместиться на свободный стул.       — Поэтому мы предлагаем вам компромисс.       — Что за компромисс такой? Где нас всех по одному заставят залезать в петлю? А вы просто сделаете из этого очередное шоу?       — Мы даем вам безопасное место, с охраной и всеми удобствами, а вы продолжаете сниматься. Предлагаем всем вам, кто принимал участие в битве сильнейших и, может быть, под угрозой.       — У нас есть выбор? — спросила Соня.       — Есть. Но тогда вы платите нам неустойку. Так как и прописано в контрактах.       Суки. Вот суки. Маты, единственное, что звучало в голове Влад. Как он вообще мог подумать, что они действительно за них переживали. Они переживали за рейтинги. За свое детище, и за деньги, что это детище приносит.       — Окей, видимо выбора все-таки нет, — сказал Александр.       — Хорошо, что мы с вами друг друга поняли. Теперь, я бы хотел быть в курсе, что вы знаете и думаете, чтобы точно понимать, какие меры принимать, для вашей защиты, — и хоть звучало это так, будто за них беспокоятся, в глазах Михаила был холодный расчет.       — А где Марьяна? — в первый раз в этом помещении подал голос сам Влад. Её отсутствие его пугало, потому что это единственный человек с первого сезона, который действительно был на его стороне тогда.       Все оглянулись на него, будто забыли, что он вообще сюда заходил.       — Она на связи, с ней все в порядке, и она уже несколько месяцев в каком-то своем триповом путешествии. Сегодня говорила вполне бодрячком.       Надо ей позвонить. Откуда в нем взялась эта паранойя?       — Так что вы думаете? — повторил вопрос Михаил.       Экстрасенсы переглянулись, но озвучил, то, что крутилось в их мыслях достаточно давно, Александр:       — Мы чувствуем, что они не сами. Что они не могли это сделать, что что-то не так. А теперь, после пропажи Виктории, все кажется ещё непонятнее.       Влад ненароком посмотрел на Олега. Они оба знали чуть больше, чем все остальные, но вопрос в том, стоит ли это поднимать. И судя по взгляду Олега, целенаправленному и напряженному, скрывать он ничего не собирался.       Вдруг он почувствовал, как мурашки пробежали по рукам и шее. Присутствие. «Ха, Владик, да будет шоу! Шоу. Шоу» — вернулись его бесы, волной окуная его в жар его сил. Но не смотря на глумления, ещё раз глянув на Олега, Влад лишь слегка кивнул.       — Вообще-то, — начал Олега, привлекая внимание остальных к себе, — вчера мы с Владом провели ритуал, и он узнал что-то новое.       — Чего? — вскликнул Саша. Он был в ярости. — И ты говоришь об этом только сейчас? Какого черта?       — Да, я говорю об этом только сейчас.       — Ты же говорил, что в безопасности!       — Я и был! Саша, что за допрос? — раздраженно спросил Олег. Влад только сжал кулаки, но решил промолчать.       «Не доверяют. Не доверяют. Ждут, когда ты их предашь» — шептали в голове бесы.       — Так что вы узнали? — Ангелина встала со своего места, и подошла ближе.       — Влад? — Олег обернулся на него, видимо хотел, чтобы именно Влад передал информацию.       — Говори ты.       Александр, Артем, редакторша и Михаил смотрели на него с подозрением. Ангелина, Максим, Оля, Лина и Дима — с вниманием и толикой удивления:       — Не ожидал, что первым в это полезешь ты, Череватый, — выдохнул Дима.       — А я ожидал, мистер гений чернокнижия, только и делает, что всем пытается показать какой он сильный, — язвительно, но достаточно тихо сказал Краснов, так чтобы его услышали, но недостаточно, чтобы обратили внимание.       Олег перебил его и продолжил:       — В общем, вчера мы выяснили, что за всем этим стоит… Кто-то.       — Что это значит? — встряхнув головой, уточнил Максим.       — Это было нечто, очень сильное… Влад, я не могу сформулировать. Давай ты.       Блять. Он не хотел говорить. Бесы довили шёпотками все сильнее, сбивали мысли и будто настраивали на что-то другое. Влад тяжело выдохнул, собирая мысли в кучу. Который раз за последние сутки он повторяет эти слова?       — Я видел, как они это сделали. Видел пустые глаза, видел, что они были не в себе. Чувствовал это. За ними стояло что-то. Какая-то сущность, сгусток, чего-то такого темного, липкого и грязного, но как только я заметил это, меня выкинуло из транса. И все остальные попытки не получались. Мне закрыли видение. Навесили густой туман на всю мою голову, и пробиться я просто не смог. — Влад опустил голову на руки и потер глаза.       С другого конца зала прозвучал голос, который он не ожидал услышать:       — Как удобно.       — Чего? — вскинулся Влад.       Девка, гадко улыбаясь продолжила:       — Какая-то сущность, настолько сильная, что заставила двух сильнейших шагнуть в петлю, ничего не напоминает? — будто она — Шерлок, из бибисишного сериала, и объясняет всем неразумным, что произошло. — Например, описание твоей попытки? — несмотря на слова, она как заворожённая криво улыбалась. — И о чудо, ты ничего не увидел. Хотя видел их смерти. Удобно.       Она не говорила открыто. Но все находящиеся в этом зале поняли, что она имела в виду. Блять. Это была ебанная месть. Пока он замер, оглушенный осознанием и нарастающей злостью, она продолжила:       — Кое-кто в этом зале не в первый раз использует свои силы, чтобы избавиться от своих соперников и всех остальных, кто ему мешает.       — Что ты несешь?! — прорычал Влад.       Все остальные молчали, в шоке, от прозвучавших обвинений. Или…       «Думают. Думают. Знают. Они уверены, что ты так можешь, Владик»       Редакторша, только сейчас в голове Влада неуместно всплыло её имя, Светлана, но он предпочел бы называть ее — тварь, в напускном испуге отшатнулась от него. И не смотря на свой «страх», продолжила:       — Не ты ли, тот сумасшедший, что натравил своих дружбанов, против неугодных?       — Что ты имеешь в виду? — спросил Дима, он оказывается тоже успел подскочить.       Тварь посмотрела на него, и состроила такую жертвенную рожу, будто это её заставляли лезть в петлю. Но вместо нее продолжил Александр. Все ещё взвинченный, и отчего-то до чертиков злой. Злой, с того, момента, как узнал, что они с Олегом проводили этот долбанный ритуал вместе.       — А то, что Влад у нас не в первый раз проклинает, насылает своих бесов на других.       — Александр! — рыкнул Влад, уже вставая, если девчонку, что просто мстит ему, дискредитируя перед остальными, он мог потерпеть, то что к ней присоединиться Шепс, он не ожидал. И это выбивало из колеи.       Шепс-старший повернулся на него. Смотрел он серьезно.       — Шевченко пыталась помешать тебе пройти в финал. — Он говорил так, будто для себя уже все решил.       Только Влад то знал, что несмотря ни на что, несмотря на все сказанные гадкие слова в его сторону от Надежды, она отпечаталась в его сознании образом, искренней, честной правдорубкой, которая часто говорила в сердцах, но никогда не желала реально ничего плохого. Он просто не мог на нее обождаться или таить в себе желание отомстить. Более того, ещё на его первом прохождении, Надежда сказала то, что он привык скрывать. Он никогда бы не озвучил все свои сомнения и надежды, его сердце сковано петлями и привязано к бесам. Поэтому он просто был рад, что хоть кто-то видит его суть, о которой он не мог вымолвить ни слова. Поэтому он никогда не держал на Шевченко зла. И от этого все эти обвинения были ещё более абсурдны.       — Саша… — угрожающе протянул Олег, все ещё стоящий за спиной Влада. Его реакций на все это он не видел. — Тебе лучше остановиться.       Но Александр никогда не слышал никого, когда был остервенело в чем-то уверен.       — С Гецати вы воевали весь прошлый сезон, а в последнем испытании, ты вообще остро воспринимал Костю и его участие. Он всегда тебя бесил, и это все знали. Да, Лина?       После недолгого молчания, хрипло и неуверенно, но Лина ответила:       — Да…       — Александр… — начала было Ангелина.       — Как это, черт возьми, относится к этому? — не выдержал Влад.       — Они уже не твои соперники. Но они ими были, и подпортили тебе репутацию. А ты всегда, — он выделил это слово, — печешься за репутацию.       — Ты должно быть шутишь, блять? Ты серьезно прислушался к твари, — Влад шагнул в её сторону, отчего она испуганно ахнула, и снова отшагнула, вжимаясь в Артема, который задвинул её себе за спину. Какой ебучий концерт, — которая, только и делает, что пиздит на меня уже который раз.       Злость волнами жара окутывала его. Влад повернулся к Александру снова, тот продолжил:       — А Виктория сейчас едва ли не главная соперница. Твоя. От которой надо побыстрее избавиться.       Кто-то, то ли Лина, то ли Соня громко ахнули.       А у Влада перед глазами появилась белая пелена ярости. Ощущение будто его намерено хотят вывести из себя, он пропустил. Кулаки сжимались все крепче и хотелось исчезнуть, голову туманило злостью. Как удачно для нее эта тварь оказалась на этом собрании, как она сорвалась в обвинениях.       — Кто следующий, а, Влад? — все так же прячась за спиной вампира, громко крикнула это сука. — Для такого как ты, все это раз плюнуть.       Девка, почувствовав защиту продолжила что-то орать. Вопила о договоре, выставляя его, как всегда, вселенским злом. Гвоздь. Этой фразой она забила гвоздь. Сила показалась, показалась, как Влад считал, очевидно. Злостно и яростно, она хотела поставить на место всех его окружающих. Затопить, проклясть, уничтожить. Взор самого Влада затуманился, в голове звучал белый шум, заглушающий мысли и его самого. И в этом шуме отчетливо звучали лишь голоса. Тех, кто стоял за ним и сейчас вещали его ртом, подпитываемые его же эмоциями:       — Такого, как я? — прошипел Влад. — Такого? — он рванул в её сторону, совершенно переставая сдерживать себя. — Это какого? — крикнул. Кто-то схватил его за рукав, а потом попытался перехватить сильнее. Он чувствовал руки. Нескольких человек. А сам сбросил все предохранители. Он орал. Орал на эту девку. А потом начал смеяться. Крыл матами, проклинал. Вырывался из хватки. Слышал краем сознания, что девушки, Ольга и Соня с Линой отбежали куда-то в сторону. — Да пошла ты! Чтоб тебя бесы пожрали! Чтоб у тебя не осталось никого рядом, а ты гнила и не могла ни к кому обратиться. Тебя сожрёт изнутри твоя эта гордыня, махинации, пусть к тебе все это стократно вернется, тварь. Ты думаешь тебя там кто-то ждет? — он показал свободной рукой наверх. Опустил руку вниз и продолжил, — Тебя в аду ждут мои друзья, не надейся, что после смерти тебе будет лучше хоть в одном из миров! — Влад смеялся. Так, как не смеялась эта сука, когда начала все эти обвинения. Смех бесов и наслаждение его яростью отражалось в нем, множилось. Он проклинал, и в этом трансе, он чувствовал лишь всесилие. Власть над чужой судьбой. Кайф, чистейший кайф.       Но все резко прекратилось, когда ему кто-то зарядил пощечину. Он очнулся. Перед ним стоял Максим. А поперек груди он увидел руку, обвешанную знакомыми, до боли знакомыми, браслетами. За левую руку его держал Дима.       Влад моргнул раз. И звуки начали возвращаться в его сознание. Он слышал плач, сука ревела, видимо до смерти напуганная, успокаивал её Артем и Михаил, склонившись над ней, и пока Влада все ещё держали, перехватили ее под руки и вывели из зала.       Жалко её не было. Апатия резко навалилась на него, грудь сдавила теперь не рука, а отсутствие воздуха.       — Отпустите.       Максим отошел, Дима отпустил, как только увидел, что Череватый теперь полностью в сознании. А Олег отпускал медленно, будто сомневался стоит ли. Влад оторвался, резко, и развернувшись, краем глаза заметил фигуру старшего Шепса, но посмотрел на младшего:       — Не буду я бить твоего братца, можешь не удерживать, а то ещё решит, что он моя следующая жертва, — язвительно со всей злостью прошипел Влад, и обойдя Олега, не заглядывая в его глаза, чтобы не увидеть там разочарование или и того хуже, презрение, схватил свои вещи и пошел на выход. Больше он терпеть никого не хотел. Проходя мимо Александра, он сильно пихнул его своим плечом. Хотелось хоть немного, но причинить столько же боли, сколько они причинили сегодня ему.

***