Ты заплатишь, ублюдок.

Пламя угасло, оставив лишь багряную громаду Медведя, распростёртую на поляне, словно смертный саван. Пронзённое тело застыло в бездыханной тишине, храня в себе лишь слабое эхо когда-то клокотавшей мощи. Генри, кроткий труженик сырной фабрики, запнулся о этот безмолвный памятник боли и утрате. Тяжкое предчувствие сдавило его сердце мучительной тоской, и он, словно отпевая безвременно ушедшего друга, потащил неподъёмное тело в зияющую пасть подвала. Там, в зловещем полумраке, с тихой, надрывной мольбой на устах, он извлёк обгоревшие, истерзанные останки некогда живых органов, трепетно, словно дитя, заменяя их холодным, бездушным металлом, отчаянно цепляясь за надежду вдохнуть новую, механическую жизнь. "Вновь учиться говорить, вновь познавать мир…" – шептал он, словно заклинание, но из мёртвых губ вырывался лишь жалкий, статический треск, словно предсмертный хрип надежды, угасающей в его руках. Недели тянулись в мучительном ожидании, словно вечность, пропитанная болью и душевной дрожью. Медведь пробуждался, осколок за осколком собирая своё растерзанное естество из пепла, лелея ростки новой, чудовищной, но такой близкой его сердцу сущности. Он нарек себя Атросити. И однажды, тьма в его новообретённой душе прорвалась наружу, затопив всё вокруг ледяным ужасом. Генри пал от его руки, преданный и растоптанный в своём самоотверженном стремлении. Месть, словно всепоглощающий пожар, выжигала в нём остатки былого, неся Атросити к Сэму, словно обречённого на заклание. Сэм, беззаботно гулявший близ фабрики, замер, словно поражённый молнией, увидев искажённый, кошмарный силуэт Медведя. Неописуемый, животный ужас пронзил его насквозь, парализовав волю, лишив дара речи. Атросити надвигался, словно воплощение неминуемой, жестокой судьбы. И вдруг, лапа зверя вспыхнула адским пламенем, предвещая мучительную расплату за грехи, которые Сэм совершал. Он попытался бежать, но было уже поздно. Обжигающий удар опалил кожу, оставляя клеймо вечной боли на шее – печать неминуемой смерти. Началась отчаянная схватка, агония надежды против неумолимой предопределённости. И вот, Сэм летит в ледяную бездну ямы, откуда нет возврата, в пустоту, где гаснут последние искры света, унося с собой крик отчаяния, навеки погребённый в кромешной тьме.