Потерять Надежду и обрести покой

Евгений встал на колени и приблизился к Ипполиту. Ипполит вцепился в подлокотники и не мог шелохнуться от волнения. Но в глазах Жени, сидящий в такой позе: откинувшийся в кресле и будучи в халате, он имел вид царственный и даже несколько покровительственный. Как хан какой-то. Лукашин раздвинул края его халата и увидел больше, чем ожидал. — Ух-х, сколько тебя. Ипполит молчал. Только его член подрагивал. Женя ничуть не стесняясь проговорил: — Если только захочу, и тебя я проглочу. — он одним движением взял его в рот и тут же показал свои умения. Ипполит весь будто сросся с креслом, пока Евгений демонстрировал, что не только картошку научился жарить в интернатуре. Когда Женя втянул почти на полную длину, из Ипполита вырвался стон и руки его сами схватились за Женину голову и насаживали-насаживали на жаждущий разрядки орган. Женя лишь ненадолго отстранился подышать: — Проглочу-проглочу, не помилую… — опять эта похабная улыбка на лице. Ипполит прерывисто задышал и ввёл себя обратно в горячее влажное горло, но позволил Жене продолжать. Удовольствие было столь ярким, что он еле сдерживался, чтобы не стонать. Женя чуть замедлился и начал трогать себя в процессе, а потом вдруг высвободился и встал: — Пожалуй, хватит. Ипполит, сам от себя не ожидая, разочарованно хныкнул: — То есть, как это, хватит? — он спешно поднялся и взял до сих пор ухмыляющегося Евгения за плечи. Затем стал гладить эти плечи и торс, и спину, и ягодицы. Простыня оказалась на полу, а Евгений вновь в объятиях Ипполита, но уже в настоящих. Потом он снова высвободился, зачем-то открыл свой портфель с веником, достал оттуда жестяную круглую баночку. — Да не переживай ты так, Ипполит Георгиевич, всё в ажуре. Ипполит разглядывал Лукашина. Сама картина того, что в его гостиной стоит абсолютно голый мужчина, натирающий себя мазью, приводила его в шок и трепет. Это всё не по-настоящему. Невзаправду. — А ка-кое у тебя отчество? — Ипполит уже трогал себя в нетерпении. — Михайлович. А как твоя фамилия? — он подошёл и бесцеремонно смазал остатками член Ипполита. — Ах!... Альтани. — Ипполит Георгиевич Альтани. — улыбался Лукашин возведённым от его прикосновений очам,— Восхитительно. Очень приятно познакомиться. Он всё продолжал ознакомление, а Ипполит был уже твёрже гранита и никак не мог прийти в рассудок. Женя сощурился: — Я что, твой первый? — Нет. — сглотнул Ипполит. — Тогда в чём же дело? — М-м!... Вы... очень инициативный. — он ненадолго закрыл глаза, от яркости ощущений. — Простите. — хмыкнул Евгений и поднял обе руки вверх. — Оставляю всю инициативу Вам. Он, всё ещё улыбаясь, попятился к разложенному дивану и сел на него с ногами: — Чего изволите? Ипполит подошёл и развернул его к себе задом. — О! Вот как? — Молчи! Евгений повиновался. Ипполит развёл его ноги и, подразнив скольжением меж ягодиц, нагнулся к нему: — Я... сейчас войду, если будет больно скажи. — он вновь выпрямился и, придерживая за бедро, начал вводить головку, непрерывно отслеживая его реакцию. Шло хорошо, гладко, но впереди ещё длинный путь. Женя зажмурился и ласкал себя. Ипполит минул кольцо, чуть оттянул назад, снова вперёд. Лукашин подавался навстречу, производя лишь мычащие звуки. Такими небольшими движениями Ипполит ввёл всего себя в Евгения и остановился обнять его. — От тебя пахнет моим итальянским мылом. Женя явно порылся в его ящиках и распечатал всё, до чего смог дотянуться. — Естественно, я же мылся у тебя в ванной. — Прохвост. — Ипполит сделал одно резкое движение бёдрами. Лукашин тихонько простонал. Ипполит снова вдохнул его волосы и почувствовал запахи табака и апельсиновой цедры. Он задвигался, сжимая постанывающего Лукашина в объятиях. Поцеловал спину, но только один раз и как-то неуверенно. Проскользил руками, взял его за плечи и выпрямился, сделав несколько длинных и медленных вводов, дабы ощутить и продлить момент. Но об этом не могло быть и речи. Женя был такой горячий, что хотелось отключить голову. А этого никак нельзя было себе позволять, потому что... Потому что... Ипполит продолжал движения под их общее сосредоточенное дыхание и уже совсем было вошёл в ритм, как вдруг. — Я хочу видеть твоё лицо. — повернул голову и сбивчиво проговорил Евгений. Он попытался развернуться, но Ипполит придержал его за бёдра. — Нет. — Почему нет? Ипполит опять нагнулся и проговорил ему в ухо: — Потому что я просил молчать, а ты продолжаешь болтать, Женька. После этих слов Ипполит почувствовал, что анальное кольцо сузилось и сжало его член. А сам Евгений прогнулся в спине, подавшись назад, и покрылся мурашками: — Ну, пожа-алуйста! Я буду паинькой. Ипполит опять был близок. Он уткнулся ему в затылок лбом, чтобы пропустить накатившую волну и аккуратно выскользнул, вызвав томный Женин выдох. Женька моментально развернулся и устроился на диване, лаская себя в ожидании Ипполита. Ипполит ещё раз, уже сам, смазал свой член, вернулся и навис над Лукашиным. У Лукашина было такое выражение лица, как будто он собирался кататься на карусели или пуститься в приключение. Эта нелепая счастливая улыбка, понять которой Ипполит никак не мог. — Странный ты какой-то. Нездешний, что ли... Сказочный. Женя приложил усилие к сдерживанию улыбки. Ипполит проверил пальцами вход, чтобы убедиться, что он ещё растянут и достаточно увлажнён, и начал снова вводить головку. Женя обхватил его шею и с придыханием закатил глаза. Ипполит от этого зрелища стал твёрже и почувствовал вновь подкатывающий оргазм. Пришлось сильно зажать основание члена и ненадолго прикрыть глаза. Что ж за напасть. С Надей у него такого никогда не было, да и с другими женщинами тоже. Женя молчал, лишь дышать стал прерывистее. Ипполит мысленно поблагодарил его. Прошло. Он продолжил введение и, войдя до самых яичек, наконец открыл глаза и переместил вес на руки. Лицо Евгения было таким томным и развратным, что Ипполит тут же начал двигаться чуть быстрее, чем планировал. Женя ласкал свой член, схватив Ипполита за затылок, молчал и не сводил с него глаз. Было видно, что он ждёт поцелуя. Ипполит разглядывал лицо и великолепное тело Лукашина и страшно жаждал поцеловать его, но останавливал себя. Евгений попытался сам притянуть его, но Ипполит не дался, просто продолжал ритмично двигаться. Он только начал возвращаться в состояние забытья и эйфории. — Почему ты не целуешь меня? — с ноткой не столько досады, сколько грусти проговорил Женя. Он перестал трогать себя и перенаправил ласки на лицо Ипполита. Запах мужского тела сводил с ума. Ипполиту хотелось вобрать эти блуждающие по его щекам и губам пальцы, хотя бы поцеловать кончики. Но рот его, вяло раскрытый, будто чужой, мог лишь дышать в безмолвии. "Если я тебя поцелую…" — думал Ипполит и задвигался медленнее. — Если я тебя поцелую… Женя нахмурился. — ...Если поцелую, — Ипполит не мог выговорить продолжение и просто повторял фразу, — Я поцелую тебя, тогда… "Если я тебя поцелую, значит, я и правда содомит…" — Гарантирую, в принца не превращусь. — успокоил Женя. Ипполит прыснул, рухнул на него и засмеялся куда-то в шею. Женя обнял его и тоже улыбался: — Я всё шуткую. А ты такой серьёзный, я не могу... Как на службе. Ипполит продолжал содрогаться от смеха. Похоже и правда нервное. Женя приятно гладил его спину и волосы. Ипполит приподнял голову и посмотрел на него. Больше эта улыбка его не смущала и не удивляла. Он наконец понял о чём она, выдохнул и с удовольствием поцеловал Женю. Теперь он так страстно и самозабвенно вжимался в него, с упоением целуя и лаская, что и сомнений не оставалось: — Женя, Женечка… — бормотал он, целуя его, и улыбался этой мысли, — Похоже, я всё-таки… А-а! — задрожал Ипполит в его объятиях. Он не прекращал двигаться, но стал размеренней, ловя продолжительный экстаз и пульсируя внутри Евгения, который тоже уже кончал под ним, толчками изливаясь себе на живот.

***